Замысел «проверяемой» философии. Принцип верификации

Итак, философия, рассуждали неопозитивисты, обанкроти- лась потому, что до сих пор по преимуществу была метафизикой. А это значит, что в ней делались утверждения, которые не до- пускали проверки. Большинство метафизических высказываний, если не все они, такого рода. Требование неопозитивизма сос- тоит в том, чтобы включать в философию только такие положения, которые могут быть проверены на истинность. И проверены так, как и в точных науках, то есть благодаря обращению к опыту.

Что же неопозитивисты понимают под проверкой философских положений? Все знания, говорят они, выражаются с помощью языка. А между предложениями языка и действительностью так или иначе существует соответствие. Например, мы говорим: «карандаш черен» — и предложение истинно, если карандаш,

о котором идет речь, действительно черный. Иными словами, мы устанавливаем, согласно неопозитивистам, опытные условия, при которых предложение можно считать истинным. Отметим здесь весьма важный момент: понятия «истина», «истинный» неопози- тивисты истолковали расширительно: любое предложение, отве- чающее какому-либо наблюдаемому состоянию дел, истинно. Это понимание не совпадает с теми установками классической философии и диалектического материализма, согласно которым истина есть объективное знание о существенных свойствах воспринимаемого объекта. Констатируя наглядный факт, мы в лучшем случае располагаем правильной мыслью, но еще не истиной, тем более истиной науки. Если бы истины было находить столь просто: что видишь, то и фиксируй,— вопрос об истине не был бы «вечной» проблемой науки, философии, практики. Истин- ное знание в науке (а оно поначалу и интересовало неопозити- вистов) — результат сложного пути наблюдений, опыта, умо- заключений, теоретического воображения. И потому проверка его на истинность никак не сводится к проверке наблюдением.

Неопозитивисты, конечно, тоже не могли не учитывать спе- цифику истин науки и философии. Они опирались, в частности, на тот факт, на который указывал еще Кант: философские утверж- дения — умозаключения разума, и они «соприкасаются» с опытом не непосредственно, а через целую цепь суждений рассудка, которые обязательно возводимы к опыту. Вот и давайте, требо- вали неопозитивисты, всякий раз восстанавливать пусть весьма сложную, но все же доступную прослеживанию цепь предло- жений. Непосредственно не связанные с опытом высказывания неопозитивисты предложили называть «молекулярными пред- ложениями». И подобно тому как молекулы составляются из атомов, так и молекулярные предложения могут быть составлены из «атомарных предложений» — тех, которые уже могут быть впрямую сопоставлены с подтверждающим или опровергающим их опытным «положением дел».

Требование, согласно которому любое высказывание и в нау- ках, и в практике, и в философии должно подлежать опытной проверке на истинность, было названо принципом верификации (от лат. veritas — истина). Все имеющиеся в языке предло- жения неопозитивисты разбивали на основные группы в зави- симости от того, выдерживают ли они проверку в соответствии с принципом верификации.

При этом большое значение для неопозитивистов имело предложенное еще логиком и философом Г. Фреге (1848—1925) различение значения (Bedeutung) и смысла (Sinn) языкового имени, предложения. Значение, согласно Фреге, указывает на связь имени с каким-либо объектом, который и обозначается именем, а также всяким вообще знаком естественного или искус- ственного языка. («Естественными» обычно называют-языки, на

которых люди говорят, «искусственными» — сконструированные знаково-символические системы, например «язык» математики и других наук.) Смысл — это понятие, мысль, которые подразу- меваются или высказываются относительно данного объекта. Возь- мем два обозначения — «утренняя звезда» и «вечерняя звезда». Значение тут одно: речь в обоих случаях идет о планете Венера. Содержание же мысли различное, то есть различен смысл двух неодинаковых языковых форм (утренняя — вечерняя звезда).

С учетом этих уточнений вернемся к вопросу о классификации неопозитивистами предложений. К первой группе они отнесли те, которые вообще не имеют никакого смысла, ибо совершенно произ- вольно объединяют знаки, из которых они (предложения) об- разованы (пример у Р. Карнапа: «Луна умножает четырехуголь- но»). Вторая группа — предложения, которые обладают каким- либо смыслом, но не имеют смысла научного. Третья группа — предложения, которые имеют научный смысл. Только их и можно делить на истинные и ложные.

Данную классификацию предложений философы-неопози- тивисты тесно связывали с вопросом об их проверяемости. Сначала они исходили из того, что научные предложения в принципе проверяемы на истинность или неистинность, то есть верифициру- емы, в отличие от бессмысленных предложений, о проверяемости которых говорить абсурдно, и от вненаучных предложений, смысл которых вообще может быть недоступен опытной проверке.

Какое же место в неопозитивистских классификациях пред- ложений и теориях верификации заняла переоценка философ- ских знаний? Хотя среди неопозитивистов здесь не было пол- ного единства, философские предложения либо объявлялись бессмысленными (Л. Витгенштейн), либо — если за ними все же признавался какой-то смысл — вненаучными (Р. Карнап). «Большинство предложений и вопросов, высказанных по поводу философских проблем, не ложны, а бессмысленны» ',— писал Л. Витгенштейн. Программа-максимум, первоначально наме- ченная неопозитивистами, состояла в том, чтобы подобные бес- смысленные, а также вненаучные предложения «выбросить за борт» философии. Но что после такой процедуры осталось бы от философии? Не более чем метод познания, взятый в его крити- ческой функции (очищение философии от «идолов» метафизики) и в его позитивном значении терпеливого, строгого логико-линг- вистического анализа. Отказывая уже сложившейся философии в научном содержании, неопозитивисты были готовы, правда, признать за нею некую функцию выработки важных для чело- вечества умонастроений, «чувства жизни», как выразился Р. Кар- нап, функцию, сближающую философию с искусством и рели- гией.

¹ Витгенштейн Л. Логико-философский трактат. М., 1958. С. 44.

Итак, принцип верификации прежде всего был направлен про- тив «метафизических», то есть мировоззренческих, принципов философии. Но не только против них. Неопозитивизм требовал также и «очищения» языка науки — проверки на научность, истин- ность, то есть на опытную значимость всех делаемых в научном познании высказываний. В науку, отмечали неопозитивисты, часто вторгаются не проверенные опытом предложения естественного языка. Отсюда — выдвинутая неопозитивизмом на первых этапах задача критики естественного языка. Введение принципа верифи- кации было связано с попыткой — в отдельных ее аспектах по- своему плодотворной — дисциплинировать научные, да и обыден- ные высказывания таким образом, чтобы они соответствовали опыту людей, реальным фактам и Чтобы абсурд, бессмыслицы, беспочвенные вымыслы по возможности были «выброшены за борт» научной и всякой другой практики. Нельзя отрицать и определенную дисциплинирующую силу требования верификации для философии: поскольку философия включает в себя также и суждения об опыте, о практике, они должны опыту и практике соответствовать.

Естественные и математические науки, в чем неопозитивисты также правы, нередко могут служить образцом опирающегося на опыт строгого и доказательного рассуждения.

Немалое значение имели и аналитические замыслы. Б. Рассел был прав в том, что рывок вперед математики на рубеже столе- тий в немалой степени зависел от тщательного, терпеливого анализа ее основоположений. И в этом на математику вполне могли ориентироваться другие дисциплины, включая филосо- фию. Идею проверки, строгого обоснования основоположений в науке и философии еще раньше выдвигали философы других направлений, например Э. Гуссерль в работе «Логические ис- следования» (1900 — 1901), которую Б. Рассел справедливо на- звал классической философской работой XX века. Итак, сам по себе дисциплинирующий критический и аналитический замысел неопозитивистов был отнюдь не беспочвенным. Но как он реа- лизовался?

На первых этапах развития неопозитивизма был выдвинут «сильный» принцип верификации, согласно которому каждому предложению «языка науки» эквивалентна некоторая комбина- ция непосредственно проверяемых опытом предложений — их на- зывали также базисными, или протокольными, предложениями. Предполагалась, следовательно, возможность полной опытной верификации — через сведение любых предложений к базисным. Тут сразу завязались узлы трудностей, которые неопозитивизму, скажем заранее, так и не удалось развязать. И на них не пре- минули указать те филосо'фы, которые и в XX веке защищали метафизику (и онтологию), пусть и призывая к ее существенному обновлению (А. Н. Уайтхед, 1861 — 1947, английский философ,

представитель неореализма, Дж. Сантана, 1863—1952, американ- ский философ, представитель «критического реализма», Э. Гус- серлъ, М. Хайдеггер и другие). Если суммировать их достаточно обоснованные возражения неопозитивистам, то суть дела будет состоять в следующем. Конечно, в языке, в том числе в языке науки, есть предложения, которые допускают опытную проверку. И в философии, поскольку она говорит также и о фактах опыта, имеются такие предложения. Однако многие предложения науки, и особенно философии, не могут быть возведены к опыту, не до- пускают опытной проверки. И вот когда обнаружилось, что для многих высказываний науки, особенно обобщающего характера, опытных эквивалентов найти не удается, неопозитивистами был выдвинут принцип лишь косвенной, а не прямой верификации — принцип подтверждаемости. Несмотря на то что принцип верифи- кации впоследствии все более «смягчался», трудности объяснения теоретического уровня науки не были преодолены. Но они застав- ляли неопозитивистов все более основательно и тонко анализи- ровать различные типы, виды научных предложений, уточпт/ь логико-лингвистическую проблему смысла и значения предло- жений и т. д. На этом пути формальная логика, лингвистика и философия обогатились многими ценными разработками, в том числе и такими, которые внесли существенный вклад в развитие науки XX века.

Однако не случайна и неудача неопозитивистов, связанная с принципом верификации. Попытка «уложить» проблему научной истины в прокрустово ложе чисто эмпирической проверки и формального анализа научных предложений не могла не окон- читься отступлениями от принципа верификации в его «жестком» варианте. Ибо принцип верификации посягал на святая святых науки — специфику несводимого целиком к опыту теоретического научного знания и познания. Суть научной теории в том и состоит, что она смело воспаряет над опытом, вводит понятия и построения конструктивного, творческого характера, не имеющие прямого или косвенного эквивалента в событиях, фактах опыта, в чисто экспериментальных действиях.

Мало помогла позитивистам и совсем «ослабленная» версия К. Поппера — когда принцип верификации был преобразован в принцип фальсифицируемости. К. Поппер утверждал, что суть дела скорее не в подтверждении, а в возможности опровержения каких-либо общих предложений науки. Если найдены условия, при которых хотя бы некоторые базисные (протокольные) предло- жения теории, гипотезы ложны, то теория, гипотеза опровержима. Когда опытное опровержение гипотезы отсутствует, она может считаться если не истинной, то, во всяком случае, «оправдан- ной». Соединение проблемы подтверждения научной теории, да и всяких общих положений, с проблемой опровержения, конечно, имело свой смысл — и тут тоже возникли ценные логико-лингвис-

тические разработки. Однако, вступив на этот компромиссный путь, К. Поппер не сумел спасти принцип верификации.

В процессе своего развития неопозитивизм, по существу, натолкнулся на внутренние ограниченности своего подхода, согласно которому борьба за строгость, научность философии сводится к логико-лингвистическому анализу. Исследование готового знания, его логических и языковых форм очень важно практически и теоретически. Но философия, пытающаяся «исклю- чить» из анализа реальную деятельность человека, его сознание, даже его обычный, «естественный» язык, такая философия рано или поздно должна прийти в противоречие с самой собой. Что и случилось с неопозитивизмом. Возникают следующие вопросы: почему неопозитивисты сделали преимущественный акцент на философии языка? К каким специальным и общефилософским результатам привело в этом отношении развитие неопозитивизма?