1 Чхандогья-упанишада. VI. 2, 2 и 8, 4.

² Бхагавадгита. Гл. П. Шлоки 17, 18//Семенцов В. С. Бхагавадгита в традиции и современной научной критике. М., 1985.

Сущее именуется то Брахманом, то Лтманом, при этом первый часто служит выражением объективного его аспекта (бог, везде- сущий дух, единое), а второй — субъективного (душа).

В классической китайской философии, по мнению многих синологов, понятие бытия, как такового, вообще отсутствует. Вни- мание первых китайских философов было сосредоточено не столько на анализе субстанции вещей, сколько на их ценностном отноше- нии, нормативной иерархии. Правда, последователи Лао-цзы (VI—V века до н. э.) —даосы под иероглифом «ю» (дословно «иметься», «наличествовать») и «у» (дословно «нет», «не имеет- ся»), видимо, различали существование вещей, «наличное бытие», от несуществования, «небытия». К разряду последнего отно- силось дао (дословно «путь»), понимаемое как сверхбытие, великое единое, предельная реальность. Дао — вечно и безымянно, бестелесно и бесформенно, неисчерпаемо и бесконечно в движении, оно «праотец всего сущего», «нахождение дао в мире подобно великому стоку, куда все сущее в мире вливается подобно гор- ным ручьям, стекающим к рекам и морям». «Все сущее в мире рождается из бытия. А бытие рождается из не-бытия».

Можно полагать, что, утверждая: явленное дао «не есть посто- янное дао» (именно этими словами начинается знаменитый даос- ский памятник IV —III веков до н. э. «Дао-дэ цзин» (см. чжан 32) ', китайские мыслители подчеркивали различие между истин- ным бытием и феноменальным. Но это различение не восприни- малось ими как оппозиция единого множественному, как свиде- тельство иллюзорности мира чувственно воспринимаемых вещей. Дао, отличаясь от вещного мира, имеет в то же время сущностное с ним единство: «Нет такого места, где бы не находилось дао» (см. чжан 34). Видный представитель даосизма Чжуан-цзы (ок. 369 — 286 годы до н. э.), называя вещью все, что имеет «форму, облик, звучание и цвет», говорит о дао, что оно «вещит вещи» и потому «не отграничено от вещей». Не признавая оппозиции явленного и сокрытого, философия дао представляла опытный мир символическим отражением реальности. Отсюда задача познания виделась в раскрытии символики, раскрытии, возможном не путем построения разумом логических конструкций, а посредством «странствия» в дао-потоке: «Не выглядывая из окна, можно видеть естественное дао. Чем дальше идешь, тем меньше познаешь. Поэтому совершенномудрый не идет (то есть не ищет знаний.— Авт.), но познает [все]» (чжан 47) —так выражена в «Дао- дэ цзине» общая мистическая установка даосизма.

Философы древности не просто констатировали существование первоначала, но пытались отыскать ему аргументированное дока- зательство, выявить его субстрат и даже структуру. Естественно, делали они это по-разному, выводы их отличались не только

Здесь и далее Дао-дэ цзин цит. по кн.: Дао и даосизм в Китае. М., 1982.

отсутствием единообразия, но и были зачастую взаимоисключаю- щими. Так, продолжив теистическую тенденцию Упанишад, ведан- тисты отстаивали монистическую модель, в соответствии с кото- рой Брахман — идеальное Единое, причина мира. Санхьяики и йогины склонялись к дуализму: они признавали непроявленное пракрити, обладающее не поддающимися определению элемента- ми — гунами. Последние условно можно соотнести с такими свой- ствами, как стабильность, активность и инерция. Через проявление гун мыслилось развертывание единого в многообразии мира. В то же время индийские дуалисты наряду с реальностью по сути материального пракрити признавали в качестве независимого пер- воначала психические элементы — пурушу, некий чистый субъект.

Локаятики, или чарваки,— индийские материалисты — ут- верждали, что первоначалу присущи четыре «великие сути»: земля, вода, воздух и огонь. Представители ньяя и особенно вай- шешики относились к числу древних атомистов. Атомы вайшеши- ков отличались чувственной конкретностью. Они имели вкус, цвет, запах, температуру, но в то же время были единообразны по форме и величине. Вайшешики усматривали причину существую- щего мира не в движении атомов, как это утверждали грече- ские атомисты, а считали, что атомы создают моральный образ мира, реализуя моральный закон — дхарму.

Наряду с идеализмом, дуализмом, материализмом и атомисти- ческим плюрализмом в древнеиндийской философии имела нема- лое влияние так называемая негативная онтология буддистов. Со- гласно легенде, когда Будде задали вопросы: безначален ли мир или имеет начало, конечен ли он или бесконечен, какова природа абсолюта, в одних случаях ответа вообще не последовало, в дру- гих же он гласил, что вопросы эти пусты. Такую реакцию иногда оценивают как неспособность Будды к философствованию или как свидетельство его агностицизма. Но существует и иное^, более справедливое суждение: позиция буддизма была «срединной» в том смысле, что согласно ей Вселенная представлялась «бесконечным процессом отдельных элементов материи и духа, появляющихся и исчезающих, без реальных личностей и без постоянной субстан- ции...» '.