Этический идеал пророков и евангельская мораль

Библейский пророк - это божественный вестник, учитель и пламенный проповедник, стремящийся к коренному преобразованию всей жизни на основе высших нравственных идеалов. Самая возвышенная мечта боговдохновенного пророка - это царство Божие на земле. Термин "профетизм" /от греч. пророк/ в современной богословской литературе употребляется в смысле миросозерцания библейских пророков как провозвестников истинной религии и нравственности. Величайшим пророком, божественным законодателем, получавшим непосредственное откровение от Бога, был Моисей. "И не было более у Израиля пророка такого, как Моисей, которого Господь знал лицем к лицу" /Втор. 34,10/. Он был "верен во всем доме Его, как служитель для засвидетельствования того, что надлежало возвестить". /Евр. 3,5/.

"Моисеев закон", покоящийся на двух устоях: на десяти синайских заповедях /Декалог/ и на "Книге Завета" /Исх. 20,23/, как ядро древнего морального кодекса не утратил своего нравственного значения и поныне. Особый интерес представляют нравственные мотивы, сопровождающие закон о милосердии к рабам, вдовам, сиротам и должникам. "Итак, когда он /обиженный/ возопиет ко Мне, Я услышу; ибо Я милосерд" /Исх. 22,27/. "Пришельца не обижай" /Исх. 23,9/. Но особого внимания заслуживают одухотворенные исторические описания Пятикнижия, проникнутые могучей идеей единства и разумности всех исторических явлений, направляемых одною высшею, благою нравственною. Каждая глава Пятикнижия убеждает, что история - это не борьба, лишенная всякого нравственного смысла, как это может показаться поверхностному наблюдателю. Нет, нравственный закон властвует в жизни отдельных людей и народов.

Исторические судьбы отдельных людей и народов определяются их нравственными качествами. При оценке любых событий этический критерий является наивысшим.

В области практической морали все основные заповеди имеют единственную цель - духовное и нравственное усовершенствование человека. Эта высокая этическая цель превосходно выражена в 14 Псалме Давида. "Господи! кто может пребывать в жилище Твоем? Кто может обитать на святой горе Твоей? Тот, кто ходит непорочно, и делает правду, и говорит истину в сердце своем;... Кто серебра своего не отдает в рост и не принимает даров против невинного. Поступающий так не поколеблется во век". А пророк Михей сущность всей библейской морали выразил в трех заповедях: "О, человек! сказано тебе, что - добро, и чего требует от тебя Господь: действовать справедливо, любить дела милосердия и смиренномудренно ходить пред Богом твоим" /Мих. 6,8/. Пророки Амос и Аввакум призывают прежде всего к богоисканию, богопознанию и нравственному усовершенствованию, ибо мир нуждается прежде всего в праведности больше даже, чем в мудрости! Лишиться ее - значит лишиться смысла жизни. Сущность профетизма заключается в применении высших этических норм к оценке всех явлений истории и жизни.

Так, по мысли пророка Амоса, Бог управляет судьбами не только избранного народа, но и всех народов. Он - Бог вселенной, творит историю всего человечества. Израилю и Иуде вменяется в вину всякое нарушение высшей справедливости и нравственности в общественной и личной жизни /Амос. 1-2 главы/. Идеал добра и справедливости составляет для пророка не что-то отдаленное от религии, а самую сущность ее. Нравственное совершенствование - вот смысл и цель истинного служения Богу. Вот почему такое святое негодование звучит в речах пророка Исайи против распущенности нравов, социальной несправедливости и алчности /Исайя 1,11-17/. Сила пророческого слова заключается в том постоянном напоминании, что конечная победа принадлежит не физической, а духовной, нравственной силе, тому человеку, который такой силой обладает. Пророк Исайя, например, поднимается на подлинные высоты богопознания, когда он провозглашает: "Он /Бог/ будет судить бедных по правде, и дела страдальцев земли решать по истине" /Ис. 11,4/. "И перекуют мечи свои на орала, и копья свои - на серпы; не поднимает народ на народ меча, и не будут более учиться воевать" /Ис.2,4/. Не надо забывать, что эти вдохновенные слова о братстве и единстве народов слышались из уст пророков почти 30 веков тому назад.

У библейских пророков ритуальная и моральная святость часто противопоставляются друг другу. Обращение к Богу должно исходить от души, а не от потребности внешнего, плотского человека. Однако это категорическое повеление вдохновенных пророков со временем стало ослабевать, и во дни Иисуса Христа, ритуальное служение /обрядовое благочестие/ совершенно угасило дух пророчеств. Поведение и поступки служителей не подвергались больше оценке с нравственных позиций правды и справедливости, а суд и милость были заменены десятиной с мяты, аниса и тмина /Матф. 23,23/. Но больше всего Спаситель обличал книжников и фарисеев за то, что они очищают только внешность чаши, оставляя неочищенной ее внутренность. "Фарисей слепой! очисти прежде внутренность чаши и блюда". /Матф. 23,25-27/. С таким же призывом об очищении обращается к церкви ап. Павел: "Очистим себя от всякой скверны плоти и духа" /2 Кор. 7,1/.

Но нелегко очиститься от скверны духа даже тому, кто постится два раза в неделю, дает десятую часть из всего, что приобретает. /Лук.18,10-14/. Блудный сын, окончательно погрязший в грехах плоти, после покаяния возвращается в Отчий дом и получает здесь прощение грехов и полное очищение, в то же время старший сын, свободный от скверны плоти, никак не может освободиться от скверны духа - неутихающего гнева и холодного осуждения своего брата. "Он осердился и не хотел войти". Доводы и мольбы отца были напрасными...

Наш Великий Учитель призывает Своих учеников к прощающей любви и совершенству, "Итак будьте совершенны, как совершен Отец Ваш Небесный" /Матф. 5,48/. В этих словах Иисуса содержит вся сущность христианской этики. Видеть в себе и в другом человеке человеческую сущность - его бессмертную душу - вот одна из главных задач христианской этики. Как говорил Кант: "Мы должны всегда относиться к человеку как к цели и никогда ... только как к средству".

Реальное преображение жизни - внутренней и внешней - является главной нравственной задачей евангельской этики. При этом не имеет никакой нравственной цены то, что делается из страха, честолюбия или желания сделать себе имя. Внутренняя победа над собой есть основная задача христианской этики. Природа нравственной жизни и добра таковы, что удовлетворение получает лишь дающий и жертвующий.

Но самое главное заключается в том, что евангельская мораль - это мораль искупления и возрождения. Ей чужда законническая мораль самоспасения. Она возвещает, что только Христос может снять грех и простить зло прошлого и настоящего. Благодатное Христово учение производит переворот в привычных нравственных оценках.

Человека лучше всего характеризует его идеал, высшая цель его жизни. Немного переделав известную пословицу, можно сказать: "скажи мне, что тебе дороже всего на свете, и я скажу, кто ты".

Иисус Христос оставил нам великое учение, и, пока люди живут на земле, они будут помнить Его слово. Христос учит нас: "Если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари?"; "Не судите, да не судимы будете". До самой смерти никто не знает, что с человеком может произойти в момент смерти. Чудо перерождения может произойти в одно мгновение... Любовь Христа к миру и человеку не знает границ. "Се, творю все новое!". Эти слова из Книги Откровения всецело могут быть отнесены также к христианской этике.

В заключение необходимо еще подчеркнуть, что христианская этика исходит из признания первенства общего перед личным. С христианской точки зрения этическим поведением является такое поведение, главным мотивом которого есть любовь к Богу и ближнему: "ибо никто из нас не живет для себя" /Рим. 14,7/.

В современную эпоху проблема - человек и общество - имеет особенно важное значение, так как моральные качества отдельных людей органически становятся достоянием всего общества. Забота о ближних - один из основных и самых важных принципов христианской этики. Стоит ли он, наш ближний, "рядом с нами", "выше" или "ниже" нас - он всегда сохраняет право на нашу любовь и защиту /Лук. 10,25-27; Рим. 15, 2-3; 1 Кор. 10,24; 33; Гал. 6,2; Флп. 6,4/.

Первохристианская церковь, разорвав вековые путы маммоны и эгоизма, впервые в истории наглядно показала, что не только в теории, но и на практике возможно гармоническое сочетание интересов отдельного человека с интересами всего общества. "У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но все у них было общее" /Деян. 4,32/. Вдохновляющий пример первохристианской церкви, невзирая на неудачи, не утратил своего воспитательного значения и в наше время.