6. Христианская этика и вера

Долгое время христианскую этику и догматику /вероучение/ рассматривали как одну дисциплину. Если в догматике подчеркивается спасение, которое мы имеем в нашем Господе, то в этике - Его "пример, дабы мы шли по следам Его" /1 Пет. 2,21/.

Уже в Ветхом Завете "в десятисловии" мы обнаруживаем самую тесную связь между истинной религией и нравственностью. Но то, что в Ветхом Завете было только прологом, со всей божественной силой раскрылось в Новом Завете.

Общеизвестно, что нравственное сознание народов уходит своими корнями в религиозный опыт. Известный немецкий философ Артур Шопенгауер, противник христианства, считал этическую сторону христианства неприкосновенной. Он сознавал, что притязания безрелигиозной нравственности беспочвенны. Философская мораль древнего мира сводилась, в общем, к четырем, так называемым добродетелям: мудрости, справедливости, мужеству и умеренности. Но и она больше провозглашалась, чем осуществлялась. И только "в Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков" /Ин. 1,4/.

Вместе с Христом в этот мир пришло и "новое учение", изумившее всех, впервые слышавших Его: "Что это? Что это за новое учение?" /Мр. 1,27/.

В основе Его учения - не закон, хотя бы и новый, а Он Сам, Его личность, Его любовь. Наиболее характерная черта Евангелия заключается в том, что в нем дан нам божественный образ Христа. Снова и снова евангелисты повторяют, что народ дивился учению Его, ибо Он учил их, как власть имеющий" /Мф. 7,28-29; Мф. 1,22; Лк. 4,32/.

В Его словах - великая вила: "Слова, которые говорю Я вам, суть дух и жизнь" /Ин. 6,63/. В Его речах и призывах отсутствует какой-либо фанатизм или беспочвенная мечтательность. В них нет и того, что можно назвать новым кодексом этических правил. Его речи, исполненные святого огня, проникают до разделения души и духа, возвещая о новых этических ценностях. "Вы слышали, что сказано древним... А Я говорю вам..." /Мф. 5,21-22/. Человека, который превозносился своим богатством, Он называет "безумным" /Лк. 12,20/. Его Евангелие производит полностью переворот во всех нравственный оценках. Христос не знает ничего нечистого, кроме нечистоты человеческого сердца. Из сердца исходит то, что возвышает или оскверняет человека. Заповедь прежде всего нарушается в сердце /Лк. 6,45/. В дни Своего пребывания на земле Он не отверг от Себя ни одного грешного человека. Евангельская мораль всецело отрицает законнически-фарисейскую мораль. "Вы, фарисеи, внешность чаши и блюда очищаете, а внутренность ваша исполнена хищения и лукавства". Строгость к себе и снисходительность к ближним - вот истинно Евангельское отношение к жизни. Христианская мораль - мораль сильных духом, стяжание себе духовной силы во всем. Она учит, как быть сильным перед лицом жизни и смерти, страданиями и испытаниями.

Призыв Христа всегда обращен к внутреннему человеку, к его бессмертной душе. Из сердца человека исходит то, что его возвышает и то, что его оскверняет как образ и подобие Божие. "Добрый человек из доброго сокровища сердца своего выносит доброе; а злой человек из злого сокровища сердца своего выносит злое: ибо от избытка сердца говорят уста его" /Лк. 6,45/.

Грех остается грехом, если он не был обнаружен открыто /Мф. 5,28/. Христианин всегда должен быть готов к применению самых высоких евангельских моральных стандартов, чтобы очистить себя "от всякой скверны плоти и духа" /1 Кор. 7,1/. Он всегда должен прислушиваться к звукам, раздающимся в его душе из другого мира: "Сердце имеет свои доводы, о которых ничего не знает разум", - говорит Паскаль.

Этика закона, этика, не знающая благодати, полагала, что солнце восходит только над добрыми, и дождь посылается только на праведных. Фарисейская этика почитает своим нравственным долгом бросать в грешницу камень, но Христос призывает не к осуждению, а к оправданию: "Кто из вас без греха, первый брось в нее камень". Христос и только Христос призывает к прощению и милосердию.

Высший идеал христианской нравственности - совершенная любовь к Богу и ближнему. Если сущность греха есть самолюбие, то сущность христианской добродетели - любовь. Всю новозаветную этику и догматику можно суммировать словами Христа: "Истинно, истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне" /Мф. 25,40/. Господствующим принципом древнего мира была не любовь к ближнему, а эгоизм. "Великодушный" Аристотель, например, считал бессмысленным говорить о любви между Богом и человеком. О подлинной любви в евангельском смысле этого слова древний мир ничего не знал. Только со времени появления учения Христова в мире существует любовь к ближнему в истинном смысле этого слова. С тех пор история христианской церкви неизменно обогащается многочисленными примерами подлинной любви и милосердия. Такой искренности братского общения, высоты и чистоты нравственного духа, которые были явлены первыми христианами, мир еще никогда не видел. "Смотрите, как они любят друг друга, как они готовы умереть друг за друга!" - восклицали язычники.

Эти ранние свидетели Христовы находились в теснейшем общении со своим Учителем как главой Церкви и носителем вечной жизни /Еф. 1,22-23; Кол. 1,18/. Иисус Христос пришел в этот мир с пламенеющим факелом Своей божественной любви, побеждающей человеческие сердца. Он призывает также и нас исполниться этой любовью. И сегодня, как две тысячи лет назад, неизменным остается для нас Его великий призыв: "Как возлюбил Меня Отец и Я возлюбил вас; пребудьте в любви Моей" /Ин. 15,9/. В этих словах сокрыта вся глубина Его учения, изменяющего не внешние порядки, а самих людей с их бессмертными душами.