8. Воззрение католической и лютеранской церкви на Нагорную проповедь

В заключение нам необходимо, хотя бы кратко, остановиться на рассмотрении отдельных суждений и оценок Нагорной проповеди представителями религиозной мысли.

Некоторые из них высказывают мнение, что Нагорная проповедь якобы противоречит законам земной жизни и поэтому вообще неосуществима. "Кто может быть совершенным, - говорят они,- кроме Отца Небесного?". Так, например, традиционное католическое толкование придерживается того взгляда, что высокие требования Нагорной проповеди нужно рассматривать как божественные призывы или евангельские советы для "совершенных", избравших для себя аскетический образ жизни. Таким образом высокие требования Нагорной проповеди превратились в "духовный кодекс" для монашеских орденов. "Это, конечно, не означает, что рядовые "миряне" не должны любить ближних, - говорят они, - но к ним нельзя предъявлять тот максимум любви, который предъявляется к "совершенным".

Воззрение же лютеранской церкви исходит из того, что этические требования Нагорной проповеди в одинаковой мере относятся ко всем христианам. Они звучат как великий призыв к покаянию и духовному обновлению верующих. Однако Нагорную проповедь нельзя превращать в некий моральный кодекс, а ее Провозвестника-Христа - в новозаветного Моисея.

Все высокие требования Нагорной проповеди были исполнены за всех нас одним только нашим Спасителем Иисусом Христом, как Ходатаем Нового Завета /Евр. 9,15/. С одной стороны, этот взгляд кажется вполне оправданным, но, с другой стороны, мы никак не можем пройти мимо того, что вся Нагорная проповедь с начала до конца обращена к нам, христианам, и ни в одной из ее заповедей мы не найдем основания для самоуспокоения, что ее высокие требования уже исполнены во Христе, добровольно занявшем наше место. Нет, все призывы Нагорной проповеди прямо обращены к каждому ученику Христа, как это особенно ясно видно из ее заключительных слов: "Итак всякого, кто слушает слова Мои сии и исполняет их, уподоблю мужу благоразумному, который построил дом свой на камне" /Мф. 7,24/. Нагорная проповедь настоятельно призывает к любви, к добрым делам и служению во славу Господа.

История церкви знает немало примеров, когда "проблему" Нагорной проповеди пытались разрешить так называемые религиозные мечтатели-утописты. Так, воодушевленный Нагорной проповедью, Л.Н.Толстой в конце 19 века стал проповедовать новую религию любви и непротивления злу насилием. "В основе истории, - утверждал он, - лежит насилие человека над человеком, которое поддерживается государством и "казенной церковью". Полное преобразование общества возможно только при помощи религиозно-морального самосовершенствования и непротивления злу насилием, как учил Христос в Нагорной проповеди". Считая всякую власть злом, он призывал народ руководствоваться в своей жизни христианской заповедью "непротивления" в самом широком смысле слова, то есть вплоть до пассивного уклонения от государственных обязанностей и должностей. Учение Л. Н. Толстого о непротивлении злу насилием оказало большое влияние на Ганди, Мартина Лютера Кинга и на многих других религиозно-общественных деятелей Востока и Запада.

Такое понимание практического применения Нагорной проповеди нельзя считать правильным. Толстой считал, что безошибочно следуя принципу непротивления злу насилием, можно преобразовать общественную жизнь и обновить охладевшую историческую церковь. Однако ни Толстой, ни его последователи не сознавали самого главного, что на пути полного внутреннего обновления человека стоит одно непреодолимое препятствие - непорченая природа человека. Подлинное "бытие в Боге" возможно обрести только через искреннее покаяние и рождение свыше. "Если кто не родится свыше, не может увидеть Царствия Божия" /Ин. 3,3/. Без рождения свыше человек не способен осуществлять высокие евангельские заветы. Его духовная жизнь определяется "нравственностью расчета".

Энтузиасты-ревнители Нагорной проповеди правы в том, что они близко принимают к сердцу призывы Христа к совершенству, и что они верят в преобразующую силу любви Божией. Заблуждение же их заключается в том, что они, как это свойственно почти всем утопистам, недооценивают страшную силу зла, царящую в человеке, о чем свидетельствует апостол Павел: "Дорого, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю" /Рим. 7,19/.

Многие мыслители пришли к этой истине. Например, Гете сказал, что самая глубокая из пропастей находится в сердце человека. А еще до него Руссо говорил о себе так: "Я вижу добро, я люблю его, и в то же время делаю зло".

Толстовцы проходят также мимо той истины, что любовь в этом мире, который лежит во зле, принимает подчас очень суровые формы. Если мой ближний, например, попал в руки разбойников, не будет ли моим нравственным долгом освободить его любыми средствами, не останавливаясь даже перед применением силы? А как часто любящие родители бывают поставлены перед тяжелым выбором: наказать ребенка или простить его? Что больше послужить ему во благо - наказание или прощение? Не об этом ли говорит также апостол: "Ибо Господь, кого любит, того наказывает" /Евр. 12,6/.

Нельзя также мимо проходить мимо положительной миссии в этом мире государственной власти, которая, по Священному Писанию, исходит от Бога /Рим. 13,1/. Прежде всего она необходима для обеспечения на земле жизни в условиях внешнего мира и порядка. Сдерживая темные инстинкты делающих злое, государство принудительно поддерживает тот минимум добра и справедливости, без которых жизнь на земле стала бы невозможной. "Начальствующий не напрасно носит меч: он Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое" /Рим. 13,4/. Сколько раз римские воины, например, избавляли апостола Павла от мести фанатичных иудеев /Деян. 21,27-35; 23,13-24/.

Однако прежде всего необходимо твердо помнить о том, что если любовь иногда и принимает строгое проявление, она никогда не должна служить прикрытием несправедливости и жестокости. Постоянная забота христианина - это чистота помыслов и сердечных побуждений.

Рассматривая Нагорную проповедь как единое целое, мы должны сказать, что в ней наш Спаситель ответил на самые заветные вопросы человеческого сердца и указал на единственно верный путь, ведущий к высшему духовному благу. В этом именно и заключается непреходящий и вечный смысл Нагорной проповеди!