22.3. По­ря­док книг Со­ло­мо­но­вых

Преж­де, чем мы пе­рей­дем к изу­че­нию кни­ги Песнь Пес­ней, сле­ду­ет ос­та­но­вить­ся на во­про­се о том, слу­ча­ен ли по­ря­док книг Со­ло­мо­но­вых в Пи­са­нии, и если нет, то чем он обус­лов­лен. Тол­ко­ва­те­ли, склон­ные толь­ко к бук­валь­но­му по­ни­ма­нию тек­с­та, вы­ска­зы­ва­ют мне­ние, что кни­гу Песнь Пес­ней (про лю­бовь) Со­ло­мон на­пи­сал в мо­ло­до­с­ти, Прит­чи (плод жиз­нен­но­го опы­та) – в зре­лости, а Ек­кле­си­аст был уже стар­че­с­ким под­ве­де­ни­ем ито­гов и ра­зо­ча­ро­ва­ний. Однако в Свя­щен­ном Пи­са­нии мы ви­дим дру­гой по­ря­док, ко­то­рый под­ска­зы­вет нам не­об­хо­ди­мость ино­го объ­яс­не­ния, бо­лее со­от­вет­ст­ву­ю­щего ду­хов­но­му смыс­лу Пи­са­ния.

Для на­ча­ла при­ве­ду вы­ска­зы­ва­ние пре­по­доб­но­го Иси­до­ра Пе­лу­си­о­та. Он пи­шет в од­ном из по­сла­ний:

«По­сколь­ку же­лал ты знать о по­ряд­ке трех Со­ло­мо­но­вых книг, то знай, что од­на учит нрав­ст­вен­ной до­б­ро­де­те­ли, дру­гая по­ка­зы­ва­е­т су­ет­ность тру­да ув­ле­ка­ю­щих­ся жи­тей­ским, а по­след­няя – лю­бовь к Бо­же­ст­вен­но­му в ду­ше, обу­чен­ной ска­зан­но­му вы­ше. По­се­му и рас­по­ло­же­ны кни­ги сии од­на на пер­вом, дру­гая на вто­ром и по­след­няя на тре­ть­ем ме­с­те. Кто, став уче­ни­ком при­точ­ни­ка, пре­ус­пел в нрав­ст­вен­но­с­ти, тот, при­сту­пая к Пес­ни Пес­ней, не по­полз­нет­ся уже в лю­бовь плот­скую и обыч­ную, но вос­па­рит к Пре­чи­с­то­му и Бо­же­ст­вен­но­му Же­ни­ху, Ко­то­рый со­де­лы­ва­ет бла­жен­ны­ми уязв­лен­ных к Не­му лю­бо­вью.

По­се­му, со­ве­тую мо­ло­дым лю­дям ка­сать­ся тре­ть­е­го пи­са­ния не преж­де, чем пре­ус­пев уже в двух пер­вых. Ибо и по та­ин­ст­вен­ным ус­та­вам не­при­стой­но, луч­ше же ска­зать, без­рас­суд­но про­ни­кать во свя­ти­ли­ща не­до­стой­ным еще и пред­две­рий.

Как в вет­хо­за­вет­ном хра­ме внеш­ний двор до­сту­пен был всем, а вну­т­рен­нее Свя­тое, ок­ру­жен­ное пре­гра­да­ми и до­ступ­ное не­ко­то­рым, недо­ступ­но бы­ло не­о­свя­щен­ным и не­чи­с­тым, во вну­т­рен­ность же Свя­то­го и во Свя­тая Свя­тых не доз­во­ля­лось вхо­дить да­же имев­шим бе­зу­ко­риз­нен­ную жизнь, кро­ме од­но­го ар­хи­ерея, как ос­вя­тив­ше­го се­бя на это и сло­жив­ше­го с се­бя вся­кую смерт­ную сквер­ну, так и мо­ло­дым лю­дям над­ле­жит ве­с­ти се­бя и в от­но­ше­нии сих книг. Спер­ва им над­ле­жит ук­ра­сить­ся до­бле­с­тью нра­вов и тог­да уже ка­сать­ся не­до­ступ­но­го мно­гим. Ибо ес­ли те, ко­то­рые долж­ны ос­та­вать­ся вне ог­ра­ды, не бу­ду­чи по­свя­ще­ны, без­рас­суд­но с уси­ли­ем при­сту­пят к бо­же­ст­вен­но­му тай­но­дей­ст­вию, то по­не­сут край­нее на­ка­за­ние» [37, ч. 2–3, c. 335].

Итак, изу­че­ние каж­дой из трех книг тре­бу­ет все боль­ше­го очи­ще­ния. Но, как замечает преподобный Исидор, кни­ги Со­ло­мо­но­вы сами ру­ко­во­дят че­ло­ве­ка к очи­ще­нию и воз­ра­с­та­нию в до­б­ро­де­те­ли. Имен­но с этих по­зи­ций объ­яс­ня­ет по­ря­док их рас­по­ло­же­ния свя­ти­тель Гри­го­рий Нис­ский.

Он го­во­рит, что ду­хов­ная жизнь, по по­до­бию те­ле­сной, име­ет свои воз­ра­с­ты в ста­нов­ле­нии до­б­ро­де­те­ли, на­чи­ная с мла­ден­че­с­ко­го. И эти воз­ра­с­ты от­ра­же­ны в пи­са­ни­ях Со­ло­мо­на. Как раз­ным воз­ра­с­там че­ло­ве­че­с­кой жиз­ни со­от­вет­ст­ву­ют раз­ные ви­ды де­я­тель­но­с­ти, «так и в ду­ше мож­но ви­деть не­ко­то­рое сход­ст­во с те­ле­сны­ми воз­ра­с­та­ми, по ко­то­рым сы­с­ки­ва­ет­ся не­ко­то­рый по­ря­док и по­сле­до­ва­тель­ность, ру­ко­во­дя­щие че­ло­ве­ка к жиз­ни до­б­ро­де­тель­ной. По­се­му-то ина­че обу­ча­ет прит­ча, и ина­че бе­се­ду­ет Ек­кле­си­аст, лю­бо­му­д­рие же Пес­ни Пес­ней вы­со­ки­ми уче­ни­я­ми пре­вос­хо­дит и Прит­чи, и Ек­кле­си­а­с­та. Ибо уче­ние, пре­по­да­ва­е­мое в Прит­чах, об­ра­ща­ет речь еще к мла­ден­че­ст­ву­ю­ще­му, со­раз­мер­но с воз­ра­с­том со­об­ра­жая сло­ва. «Слы­ши, сы­не, – го­во­рит оно, – за­ко­ны от­ца тво­е­го, и не от­ри­ни за­ве­та ма­те­ри тво­ея» (Прит. 1:8). Ус­ма­т­ри­ва­ешь ли в ска­зан­ном еще неж­ность и не­об­ра­зо­ван­ность ду­шев­но­го воз­ра­с­та, по­че­му отец ви­дит, что сын име­ет еще нуж­ду в ма­те­рин­ских за­ве­тах и в оте­че­с­ком вра­зум­ле­нии? И что­бы ре­бе­нок охот­нее слу­шал ро­ди­те­лей, отец обе­ща­ет ему дет­ские ук­ра­ше­ния за при­ле­жа­ние к уче­нию; ибо де­тям при­лич­ное ук­ра­ше­ние – зо­ло­тая цепь, бле­с­тя­щая на шее, и ве­нок, спле­тен­ный из ка­ких-ни­будь кра­си­вых цве­тов. Но, ко­неч­но, сле­ду­ет ра­зу­меть сие, что­бы смысл за­гад­ки мог пу­те­во­дить к луч­ше­му. Так Со­ло­мон на­чи­на­ет опи­сы­вать сы­ну Пре­му­д­рость, в раз­ных чер­тах и ви­дах объ­яс­няя бла­го­об­ра­зие не­ска­зан­ной кра­со­ты, что­бы к при­ча­с­тию благ воз­бу­дить не стра­хом ка­ким и не­об­хо­ди­мо­с­тью, но вож­де­ле­ни­ем и лю­бо­вью, по­то­му что опи­са­ние кра­со­ты при­вле­ка­ет как-то по­же­ла­ния юных к ука­зу­е­мо­му, воз­буж­дая стрем­ле­ние к об­ще­нию с бла­го­об­раз­ным. По­се­му, что­бы па­че и па­че воз­ра­с­та­ло в нем вож­де­ле­ние, из ве­ще­ст­вен­но­го при­ст­ра­с­тия пре­вра­тив­шись в не­ве­ще­ст­вен­ный со­юз, кра­со­ту Пре­му­д­ро­с­ти ук­ра­ша­ет по­хва­ла­ми» [15, с. 18 – 20].

«По­сле се­го на­чи­на­ет Со­ло­мон при­уго­тов­лять юно­шу к та­ко­во­му со­жи­тель­ст­ву, по­ве­ле­вая ему иметь уже в ви­ду бо­же­ст­вен­ное брач­ное ло­же. <…> Сим и по­доб­ным се­му вос­пла­ме­нив вож­де­ле­ние в юном еще по вну­т­рен­не­му че­ло­ве­ку, и пред­ста­вив в сло­ве са­мую Пре­му­д­рость по­ве­ст­ву­ю­щею о се­бе, чем на­и­бо­лее при­вле­ка­ет она лю­бовь слу­ша­те­лей, го­во­рит при том, меж­ду про­чим, и сие: “аз лю­бя­щия мя люб­лю” (Прит. 8:17), по­то­му что на­деж­да быть вза­им­но лю­би­мым силь­нее рас­по­ла­га­ет лю­би­те­ля к вож­де­ле­нию, а вме­с­те с сим пред­ла­гая ему и про­чие со­ве­ты в ка­ких-то ре­ши­тель­ных и вме­с­те не­о­пре­де­лен­но вы­ра­жен­ных из­ре­че­ни­ях, и, при­ве­дя его в со­вер­шен­ст­во, по­том в по­след­них прит­чах, в ко­то­рых вос­пи­сал по­хва­лы он до­б­рой же­не, уб­ла­жив сие до­б­рое со­жи­тель­ст­во, на­ко­нец, уже при­со­во­куп­ля­ет в Ек­кле­си­а­с­те лю­бо­му­д­рие, пред­ла­га­е­мое до­ста­точ­но при­ве­ден­но­му в вож­де­ле­ние до­б­ро­де­те­лей при­точ­ны­ми на­став­ле­ни­я­ми. И в этом сло­ве, по­ху­лив при­вер­жен­ность лю­дей к ви­ди­мо­му, все не­по­сто­ян­ное и пре­хо­дя­щее на­звав су­ет­ным, ког­да го­во­рит: “все гря­ду­щее су­е­та” (Еккл. 8:11), – вы­ше все­го, вос­при­ем­ле­мо­го чув­ст­вам, по­став­ля­ет врож­ден­ное дви­же­ние ду­ши на­шей к кра­со­те не­ви­ди­мой, и, та­ким об­ра­зом очи­с­тив серд­це от рас­по­ло­же­ния к ви­ди­мо­му, по­том уже внутрь бо­же­ст­вен­но­го свя­ти­ли­ща тай­но­вод­ст­ву­ет ум Пес­нею Пес­ней, в ко­то­рой на­пи­сан­ное есть не­кое брач­ное уго­тов­ле­ние, а под­ра­зу­ме­ва­е­мое – еди­не­ние ду­ши че­ло­ве­че­с­кой с бо­же­ст­вен­ным. По­се­му, кто в прит­чах име­ну­ет­ся сы­ном, тот здесь пред­став­ля­ет­ся не­ве­с­тою; Пре­му­д­рость же по­став­ля­ет­ся на ме­с­то же­ни­ха, что­бы уне­ве­с­тил­ся Бо­гу че­ло­век, из же­ни­ха став не­по­роч­ною де­вою и, при­ле­пив­шись ко Гос­по­ду, со­де­лал­ся еди­ным с Ним ду­хом чрез сра­с­тво­ре­ние с пре­чи­с­тым и бес­ст­ра­ст­ным, и из тя­же­лой пло­ти пре­ме­нив­шись в чи­с­тый дух» [15, c. 22 – 24].