48. Жанры прозы и драматургии а.П. Чехова.

«Мелочишки».

При всем стилевом разнообразии ранних произведений Чехова в них преобладает стихия юмора. Все эти произведения печатаются под псевдонимами Антоша Чехонте, Человек без селезенки, Брат моего брата и др. — всего известно свыше 50 чеховских псевдонимов.

Количественно самое большое место в юмористике Чехова занимают шуточные афоризмы, подписи к рисункам, пародийные календари, отчеты, словари, руководства, объявления — всё, что подходит под широкую жанровую рубрику юмористической «мелочишки» Приемы: пародия на стили отдельных писателей, пародийное использование в заглавиях названия знаменитых произведений или известные цитаты, пародийно-абсурдные концовки. Пародийно переосмысляет вообще задачи литературы. Сталкивал разнообразные, вообще-то несовместимых речевых жанров, использовал стилизации. Во многих юморесках он откликается на злободневные политические, социальные вопросы, пишет об умонастроениях русского общества в первые годы наступавшей реакции, высмеивает охранительно-полицейские меры, небывалое распространение шпионства и доносов, усиление цензурного произвола. В отдельных произведениях писатель использует щедринские темы, образы, словарь. Прибегая в жанре «мелочишки», адресованной массовому читателю, к некоторой стилизации «под Щедрина», Чехов добивался особой выразительности сатирических выпадов. Пародиен Чехов в тех случаях, когда он обращается к некоторым традиционным для русской литературы темам. Так, в его творчестве переосмыслена ситуация, восходящая еще к гоголевской «Шинели»: маленький чиновник в столкновении с «начальством», «значительным лицом» («Смерть чиновника», «Толстый и тонкий»). И «тонкий», и Червяков страдают не от унижения, а от прямо противоположного: оттого, что их могут заподозрить в нежелании унижаться, в праве на какое-то иное поведение.

«Сценки». Сценка — картинка с натуры, короткий юмористический рассказ, комизм которого состоит в передаче разговора персонажей. Приемы краткости, сводящие к минимуму описания и пояснения. Заглавия — простые и незатейливые, называющие место действия, или действующих лиц, или предмет, вокруг которого строится действие, реже — иронические или пародийные заглавия. Фамилии героев — говорящие и забавные (дьячки Вонмигласов и Отлукавин, мастер Хрюкин, полицейский надзиратель Очумелов, городовой Елдырин, авторша драмы Мурашкина, француз Шампунь, староста Шельма, генералы Булдеев и Запупырин, купцы Ескимодов и Пятирылов, актеры Унылов и Дикобразов и т.п.). Главное в сценке — речь персонажей, одновременно правдоподобно-бытовая и смешная. Установка сценки — писать непременно смешно и непременно коротко — ограничивала Чехова, но и позволяла ему пройти школу краткости и особой выразительности деталей.

Формы комизма: нелепые фамилии персонажей, абсурдные словоупотребления и синтаксис в их репликах, повторение как композиционный прием.

Все эти рассказы могут служить образцами социальной сатиры времен Александра III, времен произвола властей, процветания доносительства, усиления зависимости «маленького человека» от тех, в чьих руках власть, и т.п. Правда, снова надо отметить не-

сентиментальное отношение писателя к страдательной стороне в сатирическом конфликте. У Чехова свое, нетрадиционное для русской литературы видение социальной темы.

В каждом из рассказов автор рассматривает очередную разновидность стереотипа, шаблона мышления и поведения. Страшная власть застывших представлений, заставляющая человека мыслить и поступать по стандарту, столкновения между носителями разных «правд» станут постоянными темами произведений писателя.

В основе юмора чеховских сценок — столкновение несовместимого — разные представления, застывшие формы поведения, системы понятий, правил, мнений. На смешении различных знаковых систем построен юмор многих произведений Чехова (человек силится показать непринужденное владение явно не до конца или превратно освоенной им знаковой системой.)

Комический эффект: ситуации, связанные с невозможностью безошибочно сориентироваться в иерархическом мире разных чинов и недоразумениями, вытекающими из этого; поглощенность отдельных людей своим, индивидуальным интересом. «Антрепренер под диваном»: антрепренеру главное — спрятаться от ревнивца, который его преследует, а артистке — воспользовавшись пикантностью ситуации, получить прибавку к жалованью; отсюда совершенно различное истолкование ими нравственного и безнравственного.

Рассказы-этюды.

Чехов решает задачу описания разнообразных жизненных положений, бытовых явлений, психологических состояний. Другую группу составляют исследования разнообразных характеров, темпераментов, психологических типов.

Еще один круг рассказов-этюдов посвящен изучению тех или иных социальных групп, сословий, слоев населения. В первую очередь это рассказы, где главные действующие лица — крестьяне. Особые группы произведений этого типа составляют рассказы об актерах и художниках, рассказы о детях («Мальчики», «Беглец»).

Тип чеховского героя -- «средний человек». Это инженер, врач, учитель, адвокат, студент, офицер, статистик, земец (а также и помещик, и крестьянин, и чиновник, и священник, но показанные иначе, чем в литературе предшествующих десятилетий) — понимается теперь как представитель массы, как всякий человек. Он лишен какой-либо необычности, незаурядности, главное в нем — обыкновенность, распространенность. Таким образом, не само по себе обращение к обыкновенному человеку и его повседневной жизни составляет суть чеховского новаторства, а стремление рассмотреть людей разных сословий и состояний под единым углом зрения, найти закономерности, характеристики сознания «среднего человека». Главное событие — сдвиг в сознании героя, открытие им для себя жизни с новой, неожиданной стороны, осознание враждебности жизни, невозможности разобраться в ней. А описанные в них происшествия лишь повод к этому открытию. В результате создается иллюзия «бессобытийности» в чеховских произведениях, тогда как изменился сам характер события: не столько какое-то «происшествие», «случай», сколько его восприятие, переживание и осмысление героем. Событие, происходящее в сознании, в душе героя, невидимо.

Повести. Принцип объективности.

«Степь» явилась своего рода итогом раннего творчества писателя: в ней соединились юмор, лиризм, мастерство бытовой зарисовки и пейзажа. Задачу своей повести автор видел в том, чтобы показать, «какое богатство, какие залежи красоты остаются еще не тронутыми и как еще не тесно русскому художнику». Повествовательная «оптика» постоянно меняется, рядом с точкой зрения ребенка присутствует взгляд автора — художника, мыслителя. Подобное чередование точек зрения проходит через все повествование. В «Степи» есть новое качество: картина жизни вырастает в ней до обобщения, до символа.

К концу 80-х годов складывается особый чеховский тип авторской позиции: в письмах этого времени Чехов формулирует принцип объективности творчества. Повествование в рассказе или повести, считает он, необходимо «строить в тоне и духе» героя; мир предстает в произведении не «вообще», а преломленный в конкретном воспринимающем сознании. Получается чрезвычайно насыщенная, емкая картина мира, представленная на малом пространстве. Чехов отказывается от традиционного выражения авторской точки зрения.

Пьесы. Самая главная особенность чеховских пьес – в них нет драматургического конфликта в привычном виде: нет борьбы персонажей, нет противостояния протагониста и антагониста. Именно такое столкновение персонажей – первичная основа конфликта. Поверх этого мы можем видеть конфликт поколений, мировоззрений, правд, но такого рода абстрактно-идеологический уровень вторичен. Сценическое действо требует буквалистичности: зримо мы видим именно то, что происходит с персонажами. Именно это привлекает и удерживает наше внимание – такого рода установка на создание зрительской заинтересованности является обязательным условием традиционной сценичности.

Конфликт всегда мыслится как центр драматургического произведения, через него реализуется основное ядро авторской идеи (Чацкий и Фамусов, Катерина и Кабаниха и т.д.). Конфликт был в центре теории драмы еще у Аристотеля – Чехов посягает на принципы, история которых насчитывает два тысячелетия, – именно таков масштаб реформы, осуществлённой этим писателем. В драматургических произведениях Чехова нет борьбы, нет столкновения. Самый яркий пример – «Вишнёвый сад». Здесь показан уход старых хозяев жизни и приход новых – замечательный материал для построения конфликта, но у Чехова и здесь нет борьбы, никто никому не противостоит, герои, наоборот, пытаются помочь друг другу в меру сил (другое дело, почему вместо помощи объективно получается вред).

Уже современники Чехова отмечали некоторые необычные черты его пьес. Это

отсутствие динамичности в сценическом действии, беспорядочность диалога; кроме того, это присутствие в пьесе так называемого «подводного течения», то есть лирического подтекста, скрывающегося за внешними деталями.

В самом деле, сценическое действие у Чехова буквально «растворяется» в бытовых подробностях. Надо сказать, что бытовые подробности играли важную роль и в дочеховской драматургии (например, у Островского). Однако у того же Островского быт играет роль фона, на котором разворачиваются драматические события, столкновения героев. У Чехова подобные события по существу отсутствуют. События у Чехова незначительны или их вовсе нет (например, в пьесе «Дядя Ваня»).

В пьесах Чехова отсутствует напряжённое действие, а именно это предполагает само понятие «драматизм». Яркая, насыщенная событийность тоже является важнейшим фактором привлечения внимания зрителя к тому, что происходит на сцене. Чехов же показывает бессобытийную обыденную действительность. Выбор материала и сегодня может показаться необычным: например, герои Чехова могут целое явление просто пить чай – и больше ничего – или расчёсывать волосы и т.д. Это просто фрагмент реального времени человеческой жизни, перенесённый на сцену. Мы не найдём также традиционной линейной драматической композиции (завязка – развитие конфликта – кульминация – развязка). В драмах Чехова ничего не завязывается, не развивается, не достигает кульминационного пика и не развязывается. Отсутствует главный герой (для выделения протагониста нет оснований, поскольку нет конфликта). Нам показано несколько внешне разрозненных историй, ситуаций, судеб, случайно оказавшихся рядом в потоке житейского времени.

Определение Чеховым жанра своих пьес как комедий вызывало в театральных постановках и в литературоведческих исследованиях порой несогласие, порой непонимание, порой стремление доказать, что автор, говоря о комедиях, на самом деле имел в виду совсем иное. Смешное может состоять в нелепо построенной фразе, в каламбуре, в неожиданной перепалке. Если комизм заключается в линии поведения персонажей или в постоянно находящейся перед глазами соотнесенности между разными персонажами, — такой комизм проявляется беспрерывно, он — в каждом отрезке пьесы.

«Ива́нов». По характеру события, сюжета эта пьеса содержала уже черты нового театра. Автор ставит в центр пьесы героя, в котором хочет подчеркнуть всеобщность, всесословность. Социальный статус его реалистически обозначен — имение разорено, помещик в долгах, за отсрочкой платежа он обращается к накопительнице Зюзюшке. Но не эти обстоятельства становятся источником, во всяком случае основным, драматизма или комизма в «Иванове». Суть происходящего, по автору, не в помещичьем разорении. По ходу пьесы Лебедев дружески предлагает Иванову деньги тайком от жены, и брак его с Сашей мог бы быть обеспечен. Повод к счастливой развязке намечен, но возможность такого финала исключается. Отказ от счастливого финала, замена его развязкой неожиданной — частое явление в чеховской прозе и особенно драматургии. Это проявление авторской иронии по отношению к традиционным ожиданиям зрителей.

В пьесе немало событий, драматических ситуаций: открытие супружеской неверности, смерть жены, разрастающаяся сплетня, самоубийство жениха накануне свадьбы. Но все это составляет лишь канву внешнего действия. Основным же является то, что происходит в сфере сознания героев. Это события и ситуации, уже знакомые по прозе Чехова: открытие, попытка понять, непонимание.

Событие, определившее судьбу Иванова, невидимо, но вполне определенно: это переход его из одного мировоззренческого состояния в другое.

Всеобщей, охватывающей всех персонажей пьесы, таким образом, является тема понимания — непонимания. Материалом для драматического действия Чехов взял то, что происходит в сфере сознания, вынесения оценки, формирования мнения. В этом была решительная новизна пьесы.

«Вишневый сад». Внешним сюжетом пьесы «Вишневый сад» (1903) служит продажа за долги имения Раневской, конец сложившегося жизненного уклада. В отличие от трех предшествующих пьес ход событий на этот раз строится не вокруг открытия, а вокруг перипетии. Нечто, ожидаемое и подготавливаемое в первом действии (спасение сада), в результате ряда обстоятельств оборачивается чем-то прямо противоположным (сад рубят).

В «Вишневом саде» ситуация из жизни отдельных людей внутренне соотнесена с ситуацией в жизни страны. Сад — красота, прошлая культура, наконец, вся Россия.

С Лопахиным в пьесу входит одна из давних и основных тем творчества Чехова: враждебность, непосильная сложность, непонятность жизни для обыкновенного русского человека, кем бы он ни был.

В «Вишневом саде» впервые с такой последовательностью проведен Чеховым принцип скрытой общности между персонажами, равнораспределенности сил, образующих конфликт, — принцип, который в большей или меньшей степени определил построение всех его главных пьес. На этот раз «незнание», которое охватывает всех, выявляется в отношении к саду. Каждый вносит свой вклад в его конечную судьбу. К гибели сада по-своему причастен каждый. Но при всем богатстве разграничительных оттенков все персонажи связаны скрытой общностью. Каждый — энтузиаст своей правды, каждый прокладывает свой индивидуальный путь или тропинку, а итоговый эффект возникает от рядоположения, соотнесенности, реже — столкновения этих путей и правд.

Комизм сходства, комизм повторения — основа комического в «Вишневом саде». Все по-своему смешны, и все участвуют в печальном событии, ускоряют его наступление — этим определяется соотношение комического и серьезного в пьесе.

Гибнущий сад и несостоявшаяся, даже незамеченная любовь — две сквозные, внутренне связанные темы — придают пьесе грустно-поэтический характер. Однако Чехов настаивал на том, что создал «не драму, а комедию, местами даже фарс». Взаимоотношения, диалоги буквально всех героев обнаруживают непонимание друг друга, разнобой мнений, алогизм умозаключений, реплики и ответы невпопад, комические повторы и перипетии —

все эти несовершенства мышления и поведения дают возможность комического представления. Для принципа одинаковой распределенности в конфликте и скрытой общности между героями Чехов нашел в своей последней великой пьесе адекватную, совершенно особую жанровую форму.

Пьесу, рассчитанную на квалифицированного, искушенного зрителя, способного уловить ее лирический, символический подтекст, автор наполнил приемами площадного театра, балагана — падениями с лестницы, обжорством, ударами палкой по голове, фокусами и т.д.

В своей последней пьесе, завершенной за год с небольшим до первой из революций XX в., Чехов зафиксировал то состояние русского общества, когда от всеобщего разъединения, слушания только самих себя до окончательного распада и всеобщей вражды оставался лишь один шаг.

Как вариант – о пьесах Чехова из ответа на вопрос №49:

«Вишневый сад» (1903)

В основе сюжета произведения Чехова лежит история продажи дворянского имения. В связи с этим событием сталкиваются интересы старых хозяев вишневого сада – помещиков Раневской и Гаева – и купца Лопахина, который в итоге покупает имение и начинает вырубать вишневый сад, чтобы отдать землю под дачи. Но своеобразие произведения Чехова заключается в том, что конфликта как такового между героями нет. Вишневый сад и так обречен. Раневская и Гаев не в состоянии его удержать. Если бы его не купил Лопахин, он попал бы в руки купца Дериганова или другого дельца-толстосума. Кроме того, до самого момента торгов Лопахин делает всё, чтобы помочь Раневской найти выход из ситуации. Его просто не слышат и не понимают. После приобретения Лопахиным имения, при всех страданиях Раневской, между героями сохраняются доброжелательные отношения. Никто не обвиняет Лопахина в том, что именно он купил сад. Все понимают, что продажа сада за долги так или иначе должна была произойти. Нет ярко выраженного конфликта и между другими героями пьесы. Например, Петя Трофимов, обличая Лопахина, не утрачивает при этом дружеских чувств по отношению к нему. Все это позволяет сделать вывод о том, что основной конфликт в пьесе Чехова не связан со столкновением персонажей. В этом заключается новаторство драматурга. Известный исследователь творчества Чехова А.П.Скафтымов определил конфликт в пьесах драматурга как конфликт между «данным» и «желанным», то есть между той жизнью, которую ведут чеховские герои, и их представлением о должном бытии человека. Герои Чехова несчастливы. Счастливую жизнь они видят в прошлом, в будущем, но только не в настоящем. Даже преуспевающий Лопахин не чувствует себя вполне счастливым. Купив вишневый сад, торжествуя, он тем не менее говорит Раневской: «О, скорее бы всё это прошло, скорее бы изменилась как-нибудь наша нескладная, несчастливая жизнь». Таким образом, за судьбой усадьбы скрывается чувство общей неустроенности жизни.

«Чайка» (1896)

То, что показано в первых трех действиях: провал пьесы о Мировой Душе, завязка отношений Нины и Тригорина, попытка самоубийства Кости, - лишь подводит к основной перемене, подготавливает ее. Весь мелодраматический «состав происшествий» вынесен им за сцену, о них, подобно вестникам античных трагедий, информируют другие действующие лица – и то мимоходом, вскользь. «Состав происшествий» в «Чайке» довольно пестрый, а основное событие одно – то открытие, которое совершает каждый из молодых героев – Константин и Нина. Константин: исходный пункт – «Я так много говорил о новых формах…» - так он понимал свои задачи в искусстве прежде. Потом – «я все больше и больше прихожу к убеждению, что дело не в старых и не в новых формах, а в том, что человек пишет, не думая ни о каких формах, пишет, потому что это свободно льется из его души». Нина: признает ложность своих прежних представлений об искусстве: «Я теперь знаю, Костя, что в нашем деле – все равно, играем мы на сцене или пишем – главное не слава, не блеск, не то, о чем я мечтала, а умение терпеть. Умей нести свой крест и веруй».

«Три сестры» (1901)

Своеобразие конфликта – сталкивая разных героев или группы героев, автор настаивает на скрытой, не замечаемой или самими общности. Сами несчастны – и являются причиной несчастья других. У каждого из героев своя жизненная программа, свое представление о счастье. И каждый в тот или иной момент делится с другими своей «правдой». Но другим эта «правда» кажется чужой, или нелепой, или смешной, или странной. Исповедь встречает со стороны окружающих насмешку, или грубость, или равнодушие, или холодность.