Краткие содержания:

Бакланов, Пядь земли

Последнее лето второй мировой. Уже предрешён её исход. Отчаянное сопротивление оказывают фашисты советским войскам на стратегически важном направлении — правом берегу Днестра. Плацдарм в полтора квадратных километра над рекой, удерживаемый окопавшейся пехотой, денно и нощно обстреливается немецкой миномётной батареей с закрытых позиций на господствующей высоте.

Задача номер один для нашей артиллерийской разведки, укрепившейся буквально в щели откоса на открытом пространстве, — установить местоположение этой самой батареи.

С помощью стереотрубы лейтенант Мотовилов с двумя рядовыми ведут неусыпный контроль над местностью и докладывают обстановку на тот берег командиру дивизиона Яценко для корректировки действий тяжёлой артиллерии. Неизвестно, будет ли наступление с этого плацдарма. Оно начинается там, где легче прорвать оборону и где для танков есть оперативный простор. Но бесспорно, что от их разведданных зависит многое. Недаром немцы за лето дважды пытались форсировать плацдарм.

Ночью Мотовилова неожиданно сменяют. Переправившись в расположение Яценко, он узнает о повышении — был взводным, стал командиром батареи. В послужном списке лейтенанта это третий военный год. Сразу со школьной скамьи — на фронт, потом — Ленинградское артиллерийское училище, по окончании — фронт, ранение под Запорожьем, госпиталь и снова фронт.

Короткий отпуск полон сюрпризов. Приказано построение для вручения наград нескольким подчинённым. Знакомство с санинструктором Ритой Тимашовой вселяет в неискушённого командира уверенность в дальнейшее развитие неуставных отношений с ней.

С плацдарма доносится слитный грохот. Впечатление такое, будто немцы пошли в наступление. Связь с другим берегом прервана, артиллерия бьёт «в белый свет». Мотовилов, предчувствуя беду, сам вызывается наладить связь, хотя Яценко предлагает послать другого. Связистом он берет рядового Мезенцева. Лейтенант отдаёт себе отчёт в том, что питает к подчинённому непреодолимую ненависть и хочет заставить его пройти весь «курс наук» на передовой. Дело в том, что Мезенцев, несмотря на призывной возраст и возможность эвакуироваться, остался при немцах в Днепропетровске, играл в оркестре на валторне. Оккупация не помешала ему жениться и завести двоих детей. А освободили его уже в Одессе. Он из той породы людей, считает Мотовилов, за которых все трудное и опасное в жизни делают другие. И воевали за него до сих пор другие, и умирали за него другие, и он даже уверен в этом своём праве.

На плацдарме все признаки отступления. Несколько спасшихся раненых пехотинцев рассказывают о мощном вражеском напоре. У Мезенцева возникает трусливое желание вернуться, пока цела переправа... Военный опыт подсказывает Мотовилову, что это всего лишь паника после взаимных перестрелок.

НП тоже брошен. Сменщик Мотовилова убит, а двое солдат убежали. Мотовилов восстанавливает связь. У него начинается приступ малярии, которой здесь страдает большинство из-за сырости и комаров. Неожиданно появившаяся Рита лечит его в окопе.

Следующие трое суток на плацдарме тишина. Выясняется, что пехотный комбат Бабин с передовой, «спокойный, упорный мужик», связан с Ритой давними прочными узами. Мотовилову приходится подавлять в себе чувство ревности: «Ведь есть же в нем что-то, чего нет во мне».

Далёкий артиллерийский гул выше по течению предвещает возможный бой. Ближайший стокилометровый плацдарм уже занят немецкими танками. Идёт передислокация соединений. Мотовилов посылает Мезенцева проложить связь по болоту в целях большей безопасности.

Перед танковой и пехотной атакой немцы проводят массированную артподготовку. При проверке связи погибает Шумилин, вдовец с тремя детьми, успевая лишь сообщить, что Мезенцев связь не проложил. Обстановка значительно осложняется.

Наша оборона устояла против первой танковой атаки. Мотовилову удалось устроить НП в подбитом немецком танке. Отсюда же лейтенант с напарником стреляют по танкам противника. Горит весь плацдарм. Уже в сумерках наши предпринимают контратаку. Завязывается рукопашная.

От удара сзади Мотовилов теряет сознание. Придя в себя, видит отступающих однополчан. Следующую ночь он проводит в поле, где немцы достреливают раненых. К счастью, Мотовилова отыскивает ординарец и они переходят к своим.

Ситуация критическая. От двух наших полков осталось так мало людей, что все помещаются под обрывом на берегу, в норах в откосе. Переправы нет. Командование последним боем принимает на себя Бабин. Выход один — вырваться из-под огня, смешаться с немцами, гнать не отрываясь и взять высоты!

Мотовилову поручено командование ротой. Ценой невероятных потерь наши одерживают победу. Поступает информация, что наступление велось на нескольких фронтах, война двинулась на запад и перекинулась в Румынию.

Среди всеобщего ликования на отвоёванных высотах шальной снаряд убивает Бабина на глазах у Риты. Мотовилов остро переживает и гибель Бабина, и горе Риты.

А дорога снова ведёт к фронту. Получено новое боевое задание. Между прочим, в пути встречается полковой трубач Мезенцев, гордо восседающий на коне. Если Мотовилов доживёт до победы, ему будет что рассказать сыну, о котором он уже мечтает. 

Бондарев, Берег

ПО ТУ СТОРОНУ

47-летний знаменитый писатель Вадим Никитин и его друг Платон Самсонов, тоже писатель, но менее популярный, летели в Германию по приглашению фрау Герберт, поклонницы таланта Никитина. Она пригласила его на собрание немецкого литературного кружка для обмена мнениями о современной культуре, и дискуссии на тему «Писатель и современная цивилизация». Самсонова Вадим взял с собой в качестве переводчика, так как сам владел немецким не очень хорошо. В самолёте они обсуждали последнее письмо фрау Герберт, в котором она восхищалась талантом Никитина и сравнивала его с великими русскими писателями. Самсонов опасался, как бы его любимого друга не развратила эта слава.

В аэропорту их встретила сама госпожа Герберт. Она не такая, какой они себе её представляли. Стройная, элегантная, богатая женщина, на шикарнейшем по тем временам Мерседесе, встретила их очень тепло, отвезла в гостиницу и пригласила на завтрак. На её вопрос, был ли когда-нибудь Никитин в Германии, он ответил, что в сорок пятом держал осаду маленького городка. После завтрака друзья отправились гулять по Гамбургу. Осмотрели памятник погибшим во Второй мировой войне, затем попали на улицу Реепербан, где неудачно посетили одну забегаловку, смотрели французское порно и еле-еле отбились от привязавшихся к ним проституток. Им повезло, что их приняли за англичан, иначе бы точно получили сполна от охранников.

Никитин вспомнил свой первый гонорар в три тысячи рублей, который прокутил в кабаках с поэтом Вихровым, нарвался на драку с юнцами в подворотне и загремел в милицию за то, что якобы сам и затеял эту драку. От денег осталось лишь семьсот рублей, которых даже не хватило расплатиться за квартиру.

В гостях у госпожи Герберт Никитин и Самсонов познакомились с журналистом, главным редактором издательства «Вебер» Дицманом, издателем Вебером и его супругой, знаменитой певицей Лотой Титтель. Они говорили о политике, об нынешних отношениях Германии и России. Говорили о прошедшей войне, как она повлияла на развитие Германии, как русские солдаты насиловали немок, и сделали вывод, что нацизм присущ не только немцам. Титтель ругала политику Гитлера и утверждала, что он опозорил немецкую нацию. Господин Вебер рассказал, как он побывал в концлагере и как их освободили американцы. Но вскоре их разговор подошёл к концу и все засобирались домой.

Самсонов уехал в гостиницу, а Никитина госпожа Герберт попросила остаться. Она показала Никитину свой старый альбом, где была фотография молодой девушки на фоне загородного дома. «Вы узнаете?» — спросила она. И Никитин вспомнил, что 26 лет назад в мае 1945 года его батарея размещалась в этом доме в Кёнигсдорфе, и что эта девушка, а теперь госпожа Герберт, была его возлюбленной.

БЕЗУМИЕ

2 мая 1945 года. Берлин был наполовину занят русскими войсками. Германия отступала. Батарея, в которой Никитин командовал взводом, заняла Кёногсдорф. После трудного боя все спали, Никитин тоже нежился в постели, приказов не поступало. Старший лейтенант Гранаутов был в госпитале. Солдаты наслаждались упоительным чувством приближающейся Победы. В комнату к Никитину вошёл сержант Меженин, широкоплечий, немного полноватый, тридцатилетний, самоуверенный мужчина. Он нашёл неподалёку разбитый немецкий автомобиль, а в нем сейф с деньгами и часами. Некоторые вещи он успел унести, остальное спрятал.

Меженин показал Никитину сумку с часами и пачками денег, спросил, могут ли они чего-то стоить. Никитин ответил, что часы дешёвка, и посоветовал Меженину раздать их солдатам, а деньги выкинуть. Меженин отказался.

Никитин спускается к завтраку. Меженин рассказал солдатам о находке, они стали решать, что с ней делать. Никитин приказал Меженину раздать солдатам часы, а деньги сдать ему. Меженин подчинился. К ним зашёл лейтенант Княжко, командующий соседним взводом и принёс немецкую кошку, которую Ушатиков, самый молодой солдат принялся кормить кашей. Княжко и Никитин отправились гулять по маленькому городку, натолкнулись на пьяного немца, который утверждал, что все русские хорошие, а русская водка ещё лучше.

Возвратились домой к вечеру. Там комбат Гранатуров и Галя, офицер медсанбата, играли в карты. Выяснилось, что Галя влюблена в Княжко, а Княжко в силу своей интеллигентности не может ответить ей взаимностью. Параллельно за Галей ухаживает Гранаутов, делая это открыто, чтобы Княжко заметил. Вскоре Галя решила уйти, Гранаутов предложил проводить её, но Княжко заявил, что в этом нет необходимости. Галя отказывается от его предложения. До калитки Галю проводил Никитин, она пожаловалась ему, что Княжко игнорирует её, но она все равно его любит.

Когда Никитин возвратился, ему стало не по себе от наступившей тишины, и он приказал Меженину проверить, как там часовой. Меженина долго не было, потом раздался какой-то шум на втором этаже в комнате Никитина. Поднявшись в свою комнату, он увидел, что Меженин собирается изнасиловать молодую рыжеволосую немку. Никитин приказал оставить немку в покое. Меженин отказался, тогда Никитин пригрозил ему расстрелом.

Немку, Эмму, проводили на первый этаж, в гостиную. Там часовой привёл молодого мальчика, лет пятнадцати, щуплого в очках. Гранаутов приказал Княжко допросить его. Немка плакала и просила Курта рассказать все. Выяснилось, что они брат и сестра, пришли забрать свои вещи и уехать в Гамбург к дедушке. Курт сбежал из немецкого партизанского отряда. Отряд этот состоял из таких же мальчиков как и он. Командир отряда, ефрейтор, недавно убил поранившегося мальчишку, что бы тот не выдал их. Гранаутов хотел пытать мальчишку, что бы тот рассказал побольше, но Княжко, как старший по званию, приказал отпустить обоих. Гранаутову пришлось согласиться.

Утром Никитин проснулся от стука в дверь, это Эмма принесла ему кофе. Она начала приставать к нему, он пытался отказаться, но Эмма настояла на своём. Никитин вспомнил, как у него это было в первый раз с санинструкторшей Женей. Они не знали, что это, но подчинились зову сердца. Потом на деревню напали немцы, они бежали, но Женю ранило, и через два дня она умерла.

Ушатиков принёс Никитину воду для бритья, Эмма успела уйти. Через некоторое время в комнату вошёл Меженин, сообщил, что знает о связи Никитина с немкой, и стал угрожать, что все расскажет начальству. Никитин напомнил ему, что в Житомире Меженин отказался выполнить приказ Никитина, прелюбодействуя с двумя медсёстрами из санчасти.

После завтрака на их часть напали две немецкие самоходки, они решили принять бой. Княжко и Никитин гнали солдат вперёд, но они отказывались идти. Меженин говорил, что солдаты могут погибнуть из-за их с Княжко желания пополнить свою коллекцию медалей. Никитин приказал ему молчать и идти в бой достойно. Немцы взорвали мост, дальше преследовать самоходки было невозможно, русские отступили.

Но тут ворвался в часть лейтенант Перлин с просьбой помочь убрать немцев из лесничества. Княжко согласился. По дороге они наткнулись на труп немца, совсем юного, лет шестнадцати. Подойдя к лесничеству, они вступили в бой. Меженин забросил в дом две бомбы, раздался взрыв, за ним плач. Княжко догадался, что в доме не солдаты, а те юнцы, о которых говорил Курт, они напуганы и не знают что делать. Княжко оставил оружие, подошёл к дому и предложил немцам сдаться. Они подняли белый флаг, и из-за него пулемётной очередью убили Княжко. Ценой жизни лейтенанта Княжко русским удалось занять лесничество и взять немецких мальчишек в плен.

Выяснилось, что убил Княжко немецкий ефрейтор. Меженин в порыве злости застрелил его, но Княжко уже не вернуть. Галя безутешно рыдала над его трупом. Вечером на поминках, разгорячённый водкой, Никитин сказал, что все они виновны в смерти Княжко, что он совершил смелый и благородный поступок, а они все трусы, потом забрал вещи Княжко, его письмо к Гале и ушёл в свою комнату. Княжко писал Гале, что между ними не может быть ничего, так как это война, а на войне нельзя строить воздушные замки.

Утром Никитин проснулся в объятьях Эммы. Между ними снова произошёл любовный порыв. Они любовались залетевшей к ним бабочкой и учили друг друга новым незнакомым словам. Через некоторое время Ушатиков сказал Никитину, что его вызывает комбат. Гранаутов потребовал от Никитина письмо для Гали, сидящей здесь же. Никитин сказал, что не знает ни про какое письмо. Гранаутов стал угрожать Никитину, что расскажет в штабе о его отношениях с немкой, о том, как он её чуть не изнасиловал, а теперь имеет с ней связь. Никитин ничего на это не ответил. Галя в ярости приказала им замолчать и сказала Гранаутову, что он ей никогда не нравился, и она имела с ним отношения только назло Княжко.

Никитин потребовал от Меженина, что бы тот по собственной воле отправился под трибунал. Меженин в ярости бросил в него стул, Никитин выстрелил в него. Никитина арестовали, Меженина отправили в санчасть. Ночью, когда Никитина охранял Ушатиков, он попросил его о встрече с Эммой. Встретившись, они признались друг другу в любви и провели ночь вместе. Утром они расстались. Гранаутов выпустил Никитина из-под стражи, чтобы идти в последний бой против немцев. Никитину грозило только десять суток за его преступление. Во время этого боя Меженин остался жив, но вскоре погиб под обстрелом в машине. Из четырёх человек погиб он один.

НОСТАЛЬГИЯ

Глубокой ночью Никитин вернулся в гостиницу, но ему не спалось, он позвонил Самсонову, тот пришёл к нему. Никитин рассказал о том, что произошло. Самсонов не понял его. Тогда Никитин отправил его спать и сам лёг в постель. На следующий день Никитин участвовал в дискуссии, где они с Дицманом спорили о вопросах политики, искусства, о том, как сейчас в России относятся к немцам. Говорили о культе личности Сталина и Гитлера.

После дискуссии всей компанией отправились на улицу проституток, потом в кабак «Весёлая сова», которым владел бывший пленник концлагеря. Здесь Герберт и Никитин танцевали и говорили. Ей вскоре стало плохо, и они решили уехать в более тихое место. В тихом ресторане они говорили о жизни после войны, о своих судьбах.

Никитин был женат. Недавно у него умер сын. У Герберт умер муж, дочь живёт в Канаде. Она призналась ему, что любит его до сих пор, он для неё герой из сказки, русская бабочка. Потом они сидели в машине, он грел её руки. В аэропорту, она бросилась ему на шею, выкрикивая его имя, он успокоил её. В самолёте он почувствовал, что нехорошо ноет сердце, решил, что это от коньяка. Воспоминания захлестнули его. Он вспомнил, как умер его сын, как жена едва не сошла с ума, вспомнил, как охотился на белок в лесу, вспомнил берег из детства, такой родной и далёкий. Тут ему стало совсем плохо, Самсонов засуетился, но было уже поздно, он плыл к далёкому родному берегу. 

Владимов, Генерал и его армия

Водитель Сиротин везет генерала Фотия Ивановича Кобрисова в Москву. Сиротин представляет Ставку Верховного величественным зданием, не зная, что она под землей. Вспоминает, как его вызывал на разговор с глазу на глаз майор Светлооков из Смерша (Смерть шпионам), спрашивал, нет ли чего странного с генералом, уговорил доносить, куда он будет ездить. Успокаивает себя, что это ради блага генерала. Должен звонить и докладываться Зоечке. Встречается с ней, она саркастична, предана своему делу. Думает, что если б он рассказал генералу, не пришлось бы ехать в Москву, чего генерал не хотел. Но стыдно было признаться, что согласился шпионить.

Адъютант Кобрисова, Донской, представляет ковровые дорожки и роскошь Ставки. Он по жизни косит под Андрея Болконского, жесты, интонации – все пытается копировать. Вспоминает, как генерал обходил его наградами. Однажды он видел, как Светлооков приказал застрелить пленных. Не по себе было. Но потом Светлооков и его вызвал поговорить в лесочке, и тоже соглашается, Светлооков обдуривает его, играя на тщеславии. Обоих спрашивает, что может значить сон: обнимался с женщиной, а оказалось – это мужик. Оба не знают.

Ординарцу Шестерикову все равно, как выглядит Ставка, он переживает за генерала, которого будут изводить вопросами. Он встретился с генералом случайно – нес еду своему командиру, но генерал приказал идти с ним (его пригласили выпить у товарища), так как разгневался на своего ординарца. Они пошли, но им сказали неверное место, пришли к немцам. Генерала ранили, а Шестериков отстреливался один от двадцати и утащил потом генерала. Дотащил до дороги, по которой все бежали. Никто не хотел остановиться и подобрать генерала. Милиционер остался посторожить, Шестериков ищет снаряд. Его посылают к генералу, который находится в ограде церкви (по имени не называется, создалось ощущение, что Власов). Но Шестериков идет назад.

Отступление про Гудериана – главного у немецких танкистов, как он приходит к ним, просит, а не приказывает, как его любят, называют по имени. Он пишет письмо жене, жалуется, что испортили блестящую ситуацию. Вспоминает, как пришел в город, где были убиты заключенные в тюрьме. Пускает родных проститься, на него смотрят с ненавистью. Спрашивает у батюшки, почему. Ответ ясен – все помнят зверства фашистов в других местах, все беды из-за них.

Снова про генерала – к нему приходят заблудившиеся войска, которых послали Кобрисову, но он оставляет их себе, бросает в бой.

Шестерикову помогает танк остановить повозку, он отправляет генерала в Москву и успокаивается. Генерал в госпитале требует, чтобы нашли ему Шестерикова. Тот знакомится с его женой, Майей Афанасьевной, становится очень близким человеком, заботится о генерале. Потом они отправляются формировать 38-ую армию.

Майор Светлооков вызывает и его, но Шестериков не поддается. Светлооков говорит, что это «классовая обида». Спрашивает про сон, Ш. говорит, что погода переменится. Ш. теперь понимает, что была связь между разговором и поездкой в Москву, но не решился признаться генералу, ведь тогда он понял бы, что Ш. знает о раскулачивании, продотрядах, в общем, что прошлое у генерала не лучезарное. И сейчас в машине он думал, как хотел остаться вместе с генералом после войны. Но теперь это невозможно – нельзя же в тыл за ним. Генерал засмеет. «И не объяснил бы ему Шестериков, что выбрал бы и пекло, только бы - вместе».

Генерал проигрывал в себе, что было и что будет. Как его снимут. Он хотел взять город Предславль, просил у начальника – Ватутина – разрешения взять Мырятин (на подступах к нему), разрешили. Организовал переправу через Днепр, послал группу, можно сказать, «смертников», чтобы установили связь и разведали все. К нему приходит медсестра, по совместительству – любовница. Грустная, словно видит его последний раз.

На переправе не прячется, стоит на палубе. Фашистский самолет чуть его не убивает, помогает свой летчик Галаган. Медсестра утонула во время переправы.

Взяли «языка». Русский. Говорит, что в Мырятине русские, но они против Красной армии. Вроде как там главные – немцы, с ними заодно Власов, генерал-перебежчик.

Кобрисов уговорил другого генерала, Чарновского, помочь ему взять Предславль. Собрали совет, приехал Жуков, заставляют Кобрисова брать Мырятин. Он считает, что это пустая трата людей. Но главная роль всегда отводилась его конкуренту – Терещенко, любимчику командования, победы которого более блестящие, но недолговечные.

Вспоминает Первомай, когда увидел Вождя. Два его танка притормозили перед мавзолеем – неполадка была. А на другой день за Кобрисовым приехали. В тюрьме его обвинили в попытке покушения, он открещивался, но следователь там дотошный. Его не били, как других, но заставляли стоять на коленях в углу, били линейкой по рукам и унижали. Издеваются над тем, что он предвидит войну с Германией. В тюрьме он познакомился с каким-то интеллигентом, писателем. Тот говорит, что даже хорошее теперь делается из гнусных побуждений. Если все будет благополучно, значит – вмешалась дьявольская сила.

Когда начинается война, его отпускают и назначают. Вместе с другими выпущенными видит Сталина. Изумлен страхом, злобой и отчаянием в его глазах, лепечущей бранью, с которой он проходит мимо их строя. «Мог ли так вести себя военный, да просто мужчина, мог ли – Вождь!»

Вспоминает, как познакомился с бригадным комиссаром Кирносом, который собирал партбилеты всех убитых. Они говорили, что установили бы настоящее коммунистическое правительство, как при Ленине. Кирнос застрелился и сжег все свои бумаги, когда к Кобрисову пришли люди, считавшие, что он вышел из окружения предателем.

Вспоминает жену, для которой всегда был правым и лучшим. Она, деревенская, заполучила его хитростью, выставив свою фотографию во всех ателье улицы, где он прогуливался. Он влюбился сразу же.

Они доехали практически до Москвы, генерал думает, что это Поклонная гора, но ошибается. Там – привал, и по радио слышат, что Мырятин взят, а генерала наградили. Пьют, генералу жаль убитых. Он пляшет, еще что-то вытворяет, потом приказывает ехать обратно. Тут, наконец, водитель Сиротин закладывает его, при удобном случае позвонив Зоечке и сказав. Какому-то комбату приказывают стрелять туда-то и туда-то, говорят, что по перебежчикам, вроде бы. В этот момент снаряд попадает в машину генерала, умирают все трое его помощников, а он в это время снаружи, так что жив, но контужен.

Он умер через 15 лет, перед смертью попросил привезти его на плацдарм, который они брали у Днепра. Там видит призрак медсестры, говорит с ней, но не называет по имени, чтобы не обидеть жену изменой. Она зовет его, и он идет к ней. И умирает на берегу Днепра, как она и предсказывала в ночь перед своей смертью.

«Хочется верить, что в тот момент все они были счастливы». Генерал – тем, что его план оказался самым лучшим, Шестериков – что не надо расставаться с генералом, Донской – что ему не нужно всей этой генеральской нервотрепки, а Сиротин – что все-таки сообщил Зоечке, и «они уже не были песчинкой, затерянной в водовороте, всемогущая тайная служба распростерла над ними спасительные крыла».

Пастух и пастушка (71)

По пустынной степи вдоль железнодорожной линии, под небом, в котором тяжёлым облачным бредом проступает хребет Урала, идёт женщина. В глазах её стоят слезы, дышать становится всё труднее. У карликового километрового столба она останавливается, шевеля губами, повторяет цифру, значащуюся на столбике, сходит с насыпи и на сигнальном кургане отыскивает могилу с пирамидкой. Женщина опускается на колени перед могилой и шепчет: «Как долго я искала тебя!»

Наши войска добивали почти уже задушенную группировку немецких войск, командование которой, как и под Сталинградом, отказалось принять ультиматум о безоговорочной капитуляции. Взвод лейтенанта Бориса Костяева вместе с другими частями встретил прорывающегося противника. Ночной бой с участием танков и артиллерии, «катюш» был страшным — по натиску обезумевших от мороза и отчаяния немцев, по потерям с обеих сторон. Отбив атаку, собрав убитых и раненых, взвод Костяева прибыл в ближайший хутор на отдых.

За баней, на снегу, Борис увидел убитых залпом артподготовки старика и старуху. Они лежали, прикрывая друг друга. Местный житель, Хведор Хвомич рассказал, что убитые приехали на этот украинский хутор с Поволжья в голодный год. Они пасли колхозный скот. Пастух и пастушка. Руки пастуха и пастушки, когда их хоронили, расцепить не смогли. Боец Ланцов негромко прочитал над стариками молитву. Хведор Хвомич удивился тому, что красноармеец знал молитвы. Сам он их забыл, в молодости ходил в безбожниках и стариков этих агитировал ликвидировать иконы. Но они его не послушались...

Солдаты взвода остановились в доме, где хозяйкой была девушка Люся. Они отогревались и пили самогонку. Все были утомлены, пьянели и ели картошку, не пьянел лишь старшина Мохнаков. Люся выпила вместе со всеми, сказав при этом: «С возвращением вас... Мы так вас долго ждали. Так долго...»

Солдаты по одному укладывались спать на полу. Те, кто ещё хранил в себе силы, продолжали пить, есть, шутить, вспоминая мирную жизнь. Борис Костяев, выйдя в сени, услышал в темноте возню и срывающийся голос Люси: «Не нужно. Товарищ старшина...» Лейтенант решительно прекратил домогательства старшины, вывел его на улицу. Между этими людьми, которые вместе прошли многие бои и невзгоды, вспыхнула вражда. Лейтенант грозился пристрелить старшину, если тот ещё раз попытается обидеть девушку. Разозлённый Мохнаков ушёл в другую избу.

Люся позвала лейтенанта в дом, где все солдаты уже спали. Она провела Бориса на чистую половину, дала свой халат, чтобы он переоделся, и приготовила за печкой корыто с водой. Когда Борис помылся и лёг в постель, веки его сами собой налились тяжестью, и сон навалился на него.

Ещё до рассвета командир роты вызвал лейтенанта Костяева. Люся даже не успела выстирать его форму, чем была очень расстроена. Взвод получил приказ выбить фашистов из соседнего села, последнего опорного пункта. После короткого боя взвод вместе с другими частями занял село. Вскоре туда прибыл командующий фронтом со своей свитой. Никогда раньше Борис не видел близко командующего, о котором ходили легенды. В одном из сараев нашли застрелившегося немецкого генерала. Командующий приказал похоронить вражеского генерала со всеми воинскими почестями.

Борис Костяев вернулся с солдатами в тот самый дом, где они ночевали. Лейтенанта опять сморил крепкий сон. Ночью к нему пришла Люся, его первая женщина. Борис рассказывал о себе, читал письма своей матери. Он вспоминал, как в детстве мать возила его в Москву и они смотрели в театре балет. На сцене танцевали пастух и пастушка. «Они любили друг друга, не стыдились любви и не боялись за неё. В доверчивости они были беззащитны». Тогда Борису казалось, что беззащитные недоступны злу...

Люся слушала затаив дыхание, зная, что такая ночь уже не повторится. В эту ночь любви они забыли о войне — двадцатилетний лейтенант и девушка, которая была старше его на один военный год.

Люся узнала откуда-то, что взвод пробудет на хуторе ещё двое суток. Но утром передали приказ ротного: на машинах догонять основные силы, ушедшие далеко за отступившим противником. Люся, сражённая внезапным расставанием, сначала осталась в избе, потом не выдержала, догнала машину, на которой ехали солдаты. Не стесняясь никого, она целовала Бориса и с трудом от него оторвалась.

После тяжёлых боев Борис Костяев просился у замполита в отпуск. И замполит уже было решился отправить лейтенанта на краткосрочные курсы, чтобы тот мог на сутки заехать к любимой. Борис уже представлял свою встречу с Люсей... Но ничего этого не произошло. Взвод даже не отвели на переформировку: мешали тяжёлые бои. В одном из них геройски погиб Мохнаков, с противотанковой миной в вещмешке бросившись под немецкий танк. В тот же день Бориса ранило осколком в плечо.

В медсанбате народу было много. Борис подолгу ждал перевязок, лекарств. Врач, оглядывая рану Бориса, не понимал, почему этот лейтенант не идёт на поправку. Тоска съедала Бориса. Однажды ночью врач зашёл к нему и сказал: «Я назначил вас на эвакуацию. В походных условиях души не лечат...»

Санитарный поезд увозил Бориса на восток. На одном из полустанков он увидел женщину, похожую на Люсю... Санитарка вагона Арина, присматриваясь к молодому лейтенанту, удивлялась, почему ему с каждым днём становится все хуже и хуже.

Борис смотрел в окно, жалел себя и раненых соседей, жалел Люсю, оставшуюся на пустынной площади украинского местечка, старика и старуху, закопанных в огороде. Лиц пастуха и пастушки он уже не помнил, и выходило: похожи они на мать, на отца, на всех людей, которых он знал когда-то...

Однажды утром Арина пришла умывать Бориса и увидела, что он умер. Его похоронили в степи, сделав пирамидку из сигнального столбика. Арина горестно покачала головой: «Такое лёгкое ранение, а он умер...»

Послушав землю, женщина сказала: «Спи. Я пойду. Но я вернусь к тебе. Там уж никто не в силах разлучить нас...»

«А он, или то, что было им когда-то, остался в безмолвной земле, опутанный корнями трав и цветов, утихших до весны. Остался один — посреди России».