8. «Слово о полку Игореве» как памятник древнерусской словесности. История открытия и публикации.

(Источники: учебник Пауткина и Архангельской, лекции по др.-рус. со второго курса, Лихачев «СОПИ и культура его времени», статья Якобсона о плаче Ярославны, энциклопедия СОПИ в 5 томах)

История открытия СОПИ:

• Конец 1780-х – начало 1790-х Мусин-Пушкин приобрёл хронограф у Быковского.

Обер-прокурор Синода, граф и коллекционер А.И.Мусин-Пушкин (1744-1817) приобрёл у архимадрита заштатного Ярославского Спасо-Преображенского монастыря Иоиля Быковского хронограф.

В хронографе обнаружены: хронограф 17в., новгородская летопись 16 в., сказание об индийском царстве, СОПИ (Слово находится в окружении редкий редакций!!!)

• 1792г. В журнале «Зритель» Крылова и журналиста Плавильщикова уведомляется об «уникальной находке», которую «России вскоре увидит».

• Середина 1790-х Екатерининская копия.

В дар Екатерине подносится писарская копия СОПИ. Затерялась после кончины императрицы, найдена и введена в научный оборот. Содержит пометы Екатерины.

• Октябрь 1797г. – Карамзин во франкоязычном журнале «Обозреватель Севера» сообщает, что «два года назад в наших архивах был обнаружен отрывок из поэмы» об Игоре.

• 1800 г. – В Москве вышло первое издание СОПИ.

• 1812г. – погиб в пожаре уникальный список СОПИ!!!

Т.О. утрата подлинника способствовала появлению скептических теорий:

• Первая половина 19 века Каченовский – глава скептической школы – считал СОПИ поздней подделкой.

• 1832г. В Московском университете Пушкин отстаивает древность памятника, оппонируя Каченовскому.

• 1890г. Французский славист Луи Леже в своей книге «Russes et Slaves» высказал скептические взгляды относительно СОПИ.

• 1940г. Французский славист Андре Мазон высказался о первичности «Задонщины» по отношению к СОПИ. СОПИ – труд Мусина-Пушкина.

• 1961 г. Коллективная монография – ответ Мазону «СОПИ – памятник 12 века».

• 1963 г. Советский историк Зимин прочитал доклад, где сомневался в подлинности слова и считал автором Быковского.

• 2003 г. – американский славист Эдварт Кинан посчитал СОПИ – литературной мистификацией!

• 2008 Г. ЗАЛИЗНЯК «СОПИ – ВЗГЛЯД ЛИНГВИСТА» аргументированное лингвистически доказательство подлинности СОПИ. Если предположить, что это всё-таки мистификация, тогда, по Зализняку, получается, что этот мистификатор должен был быть величайшим филологом – историком языка во всей русистике! Анализируются форма частиц, глаголов и др. сугубо лингвистические показатели.

Вопрос авторства:

• Автор по Лихачёву и ряду др. ученых мог быть лишь человек начитанный, знакомый с ПВЛ, но свободный при этом от летописного канона.

Лихачев: «автор „Слова о полку Игореве“ не историк и не летописец, он не стремится хотя бы в какой-либо мере дать представление о русской истории в целом. Он предполагает знание русской истории в самом читателе. И вместе с тем его отношение к событиям современности в высшей степени исторично»

• Трудно предположить, что создатель Слова был и духовным лицом, т.к. христианские мотивы в Слове весьма редуцированы языческими.

Н. М. Карамзин в своей «Истории государства Российского» высказал убеждение, что С. написано «без сомнения, мирянином, ибо монах не дозволил бы себе говорить о богах языческих и приписывать им действия естественные».

• Некоторые учёные считают, что он был участником похода.

• Основательно предполагают видеть в авторе человека высшего класса (хорошее знание междукняж. отношений и военного дела)

• Из конкретных исторических фигур называют боярина Петра Бориславича (Рыбаков), имевшего отношения к южнорусскому летописанию, книжника Тимофея (Головин), певца Митусу (Югов)

Вопрос времени создания:

Точной даты неизвестно. Принято относить к периоду между 1185 и 1190-ми годами, поскольку исторической основой памятника послужил поход 1185 года, а Лихачёв в своей знаменитой работе «СОПИ и культура его времени» указал, что тема поражения может стать патриотической основой произведения лишь сразу после данного исторического события:

«Почти все произведения древней русской литературы XI—XIII вв., посвященные реальным событиям, избирают эти события из живой современности, описывают события только что случившиеся. События далекого прошлого служат основанием только для новых компиляций, для новых редакций старых произведений, для сводов — летописных и хронографических. Вот почему самые события, изображенные в «Слове», служат до известной степени основанием для датировки столь публицистического произведения, как «Слово». «Слово о полку Игореве» и в этом отношении типично. Тема поражения, как основа для поучения, для призыва к единению, может быть избрана только для произведения, составленного тотчас же после этого поражения».

Вопрос исторической основы:

В основе СОПИ – поход весны 1185г. Князя Новгород-Северского Игоря Святославича в половецкие степи. Поход завершился поражением и пленением всех князей (брата Игоря – Всеволода Святославича, сына – Владимира, племянника Святослава)

Ранее, в 1183 г. уже был поход против половцев коалиции русских князей, но Игорь и Всеволод не участвовали в нём.

23 апреля 1185г. Игорь выступает в поход.

1 мая 1185г. солнечное затмение. События истолковываются в СОПИ символически.

10 мая 1185г. первая битва с половцами. Успешная («С зарания въ пятокъ потопташа поганыя плъкы половецкыя, и рассушясь стрелами по полю, помчаша красныя девкы половецкыя,»)

12 мая 1185г. вторая битва. Поражение. Игорь взят в плен.

Осень 1185г. побег из плена Игоря к хану Кончаку.

1188г. вернулся из плена сын Игоря – Владимир – с женой-половчанкой.

О времени возвращения и дальнейшей судьбе Всеволода нигде не упоминается. Возможно, что он умер в плену.

Жанровая уникальность СОПИ:

СОПИ объединяет в себе книжную и фольклорную традиции.

Книжные жанры в составе СОПИ:

• Слово (традиции ораторского красноречия, ориентировано на слуховое восприятие, рассчитано на произнесение)

• Воинская повесть (поэтика и стилистика гиперболизации героя, устойчивые сравнительные формулы битвы-жатвы, битвы-пира)

• Историческая повесть (автор обращается регулярно к прошлому, исторический охват в СОПИ от 11 века до 1185г., междоусобицы, причиной которых стал дед Игоря – Олег Гореславич, борьба Всеслава Полоцкого и Изяслава за киевский престол и т.д.)

Фольклорная стихия:

• Солнечная символика (оппозиция тьмы и света см.Лихачев СОПИ и культура его времени)

• Олицетворения природы

• Плач Ярославны как фольклорный жанр плача

• Заговор – плач, заклинательная природа плача (1 часть плача – собственно плач, 2 часть – обращение к природным стихиям как элемент заговора, причём Якобсон указал на трёхчастную композицию плача, обращения Ярославны относятся к 3 планам мироздания: солнцу, ветру, Днепру)

• Мифопоэтическая синкретичность («зегзицей», «кычущей» на Дунае, никем не узнаваемая («незнаемая»), собирается Ярославна полететь по Дунаю к р. Каяле, омочить в ее воде «бебрян» рукав и утереть Игорю кровавые раны на «жестоком» его теле.) есть мнения, что в этом эпизоде отражено представление о мертвой воде реки Каялы, способной, как в сказке, исцелить Игоря.

Элементы рыцарской, дружинной морали, внимание к астральным явлениям, ситуация двоеверия, образ родной земли и особая роль лирической темы позволяет рассматривать СОПИ в ряду мировой эпической традиции (ср. Песнь о Роланде, Песнь о Нибелунгах и т.д.). Активное современное направление историко-типологического сопоставления Слова и др. произведений средневекового эпоса.

КРАТКИЯ СОДЕРЖАНИЯ.

СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ. XII ВЕК.

«Слово» начинается вступлением — обращением к великому певцу древности Бояну. Beщий Боян, когда начинал песнь, растекался мыслью по древу, мчался серым волком по земле, парил сизым орлом под облаками... Автор же «Слова» хочет писать просто, «по былинам сего времени». Повесть его разворачивается «от старого Владимира» (Мономаха) «до нынешнего Игоря», который задумал в одиночку, с немногими родичами, вернуть Руси землю половецкую до самого Чёрного моря.

В самом начале Игорева похода случилось затмение солнца, но князь пренебрёг этим дурным знамением: все превозмогла жажда «искусить Дона Великого». Он сказал краткую речь дружине своей и отправился в поход. Солнце ему тьмой путь заступало, ночь, стонавшая грозою, птиц разбудила, звери ревели, языческий бог — Див с вершин деревьев предупреждал дальние земли о походе. Половцы побежали наперерез Игорю к Дону: скрипят телеги в ночи, как распуганные лебеди. «О Русская земля! Уже ты за холмом!»

Утром в пятницу русские полки победили половцев, взяли богатую добычу — красных девушек половецких, а с ними золото, и паволоки, и дорогие аксамиты. Но на другое утро внезапно подошли главные силы половцев под предводительством ханов Гзака и Кончака. «Кровавые зори свет возвещают; чёрные тучи с моря идут, хотят прикрыть четыре солнца» (четырёх русских князей). Со всех сторон они обступили русские полки на реке Каяле (где она находится, неизвестно). Началась кровавая битва, какой не видано было во времена самых страшных войн на русской земле, при Олеге Святославиче — Гориславиче. Храбрей всех сражался брат Игоря Буй-Тур Всеволод. Два дня продолжалась битва, на третий к полудню пали Игоревы стяги. «Тут пир окончили храбрые русичи: сватов напоили, а сами полегли за землю Русскую». Братья разлучились; Игорь попал в плен. Деревья от горя к земле приклонились...

Невесёлое время настало. Сказал брат брату: «Это моё, и то моё же». И начали князья про малое говорить: «Это великое» — и сами на себя крамолу ковать. А поганые со всех сторон приходили с победами на землю русскую.

Игорева храброго полка  не воскресить. Великая печаль настала по всей русской земле: «Игорь-князь погубил то, чего добился отец его Святослав Ольгович, пленивший половецкого хана Кобяка. Побежали поганые на русскую землю, брали дань по беличьей шкурке от двора».

А киевский князь Святослав видел смутный сон: одевали его черным покрывалом на кровати тисовой, черпали синее вино, с горем смешанное, сыпали пустыми колчанами крупный жемчуг на грудь. Всю ночь с вечера серые вороны граяли и понеслись к синему морю. Бояре рассказали князю об Игоревом поражении.

Тогда великий Святослав изронил златое слово, со слезами смешанное. Упрекнул он Игоря и Всеволода: рано начали они половецкую землю воевать, а себе славы искать. Князья теперь Святославу не в помощь: худо времена обернулись; в городе Римове кричат под мечами половецкими, а Владимир (князь Владимир Глебович) под ранами. Святослав обращается ко всем князьям земли русской: не придут ли они на помощь? Ведь великий князь Всеволод Большое Гнездо может Волгу вёслами раскропить, а Дон шлемами вычерпать. Храбрых Рюрика и Давыда Ростиславичей воины золочёными шлемами по крови плавали. Галицкий Ярослав Осмомысл высоко сидит на златокованом столе, подпёр горы Угорские своими железными полками, затворил Дунаю ворота. Всех их, а с ними и волынских, и полоцких князей зовут отомстить за землю Русскую, за раны Игоревы, храброго Святославича. Ведь уже и Сула не защищает от Переяслава, и Двина Полоцка. Только князь Изяслав Василькович (из рода полоцких князей) позвонил острыми мечами о шлемы литовские, а сам изронил жемчужную душу из храброго тела чрез златое ожерелье .

Святослав или автор (где кончается «златое слово», из текста неясно) призывает потомков Ярослава Мудрого и Всеслава Полоцкого прекратить вражду между собой. Следует рассказ о Всеславе — князе-колдуне, как он за ночь скакал от Полоцка до Киева, от Белгорода до Новгорода. Из-за него на реке Немиге снопы стелют головами, молотят булатными цепями, на току жизнь кладут, веют душу от тела. Всеславу в Полоцке звонили заутреню у Святой Софии, а он в Киеве звон слышал. Ему-то Боян сказал припевку: «Ни хитру, ни горазду, ни птицею горазду суда Божия не минути».

Ярославна, жена князя Игоря, рано плачет в Путивле на городской стене, ее голос слышится на Дунае. «Полечу, — говорит, — кукушкой по Дунаю, омочу рукав в Каяле реке, утру князю кровавые раны на измождённом теле». Ярославна жалуется ветру — что он ее веселье по степи развеял? Просит Днепр-Славутич: «Верни, господин, моего любимого ко мне». Взывает к светлому и трисветлому солнцу: «Всем ты тепло и красно, почему же простёрло горячие свои лучи на княжьих воинов?»

Прыснуло море в полуночи, идут смерчи облаками. Игорю Бог кажет путь из земли Половецкой на землю Русскую, к отеческому золотому столу. Игорь спит и не спит — меряет мыслью поля от великого Дона до малого Донца. Половчанин Овлур свистнул ему за рекой. Князь Игорь поскакал горностаем к тростникам, белым гоголем на воду, побежал к Донцу, полетел соколом под облаками. А когда Игорь соколом летел, Овлур волком бежал.

Донец сказал Игорю: «Княже Игорь! Немало тебе величия, а Кончаку нелюбия, а Русской земле веселия!» Игорь отвечал: и тебе, Донец, немало величия: ты лелеял князя на волнах, стлал ему зелёную траву на своих серебряных берегах, одевал тёплыми туманами под зелёными деревьями. Не то река Стугна: пожрала чужие корабли, затворила путь юноше князю Ростиславу, и плачется теперь его мать...

Вслед за Игорем бросились Гзак с Кончаком. Тогда вороны не каркали, галки замолкли, сороки не трещали — только змеи ползали и дятлы путь к реке казали. Гзак сказал Кончаку: «Если сокол летит к гнезду — расстреляем соколёнка (сына Игоря Владимира) золочёными стрелами». Кончак отвечал: «Опутаем соколёнка красною девицею». Гзак говорит: «Если опутаем соколёнка красною девицею — не будет нам ни соколёнка, ни девицы, начнут нас птицы бить в поле Половецком».

Солнце светится на небе — Игорь-князь в Русской земле. Девицы поют на Дунае — развеваются голоса до Киева. Игорь-князь едет по Боричеву взвозу к святой Богородице Пирогощей. Страны рады, грады веселы. Слава Игорю Святославичу, Бую-Туру Всеволоду, Владимиру Игоревичу! Князьям слава и дружине! Аминь.