О разуме

На что полезен разум, Когда всечасно мыслишь, Какие взять дороги,

Чтоб мне обогатиться, Чтоб жить и веселиться? Кто малые доходы От разума имеет, Великие доходы С невинных брать умеет И с разумом незрелым В чину богатых зреет. На что потребен разум? Я вижу Полидора Без хитрого рассудка, Без всякия науки, А может быть, и мыслей, — Красавицам он нравен И между ими славен. На что потребен разум? Я вижу, что безумных Разумными считают; Людей, бесстыдством шумных, За острых почитают. На что полезен разум, Когда поклоны низки, Когда глубоки иски Людей приводят к счастью? На что потребен разум? — Ненадобен, я чаю. Сам делаю вопросы, Я сам и отвечаю; И думаю, что разум На то одно потребен, Чтоб им могли проникнуть, Кто правил не имеет, От тех нам удаляться И, видя их безумство, Как можно исправляться. А паче нужен разум, Чтоб людям от скотины В сей жизни отменяться И к богу возвышаться.

ОДЫ НРАВОУЧИТЕЛЬНЫЕ.

БЛАГОПОЛУЧИЕ

Напрасно частыми пирами Друзей мы чаем привлекать, Напрасно жадными играми Богатства мы хотим искать. Не нас, но роскошь гости любят И вместе исчезают с ней; Прямую дружбу игры губят, И правда не вместима с ней. Напрасно к небу воссылаем Без добрых дел свои мольбы; Мы просим, вопим и желаем, Но бог не внемлет злых трубы. Напрасно мы Фортуне служим И следом бегаем за ней; Не зря ее — о ней мы тужим, Увидя — не дивимся ей. Напрасно мы свои забавы В больших чинах и в злате чтим: Они не исправляют нравы, Мы тем ума не прооветим. Напрасно нам искать успеха Фортуну лестью приобресть; Для гордых лесть одна утеха, Отъемлюща льстецову честь. За счастьем гонимся всечасно; Но где искать его венца? Увы!.. желать его напрасно, Когда испорчены сердца.

БОГАТСТВО

Внемлите, нищи и убоги! Что музы мыслят и поют: Сребро и пышные чертоги Спокойства сердцу не дают. Весною во свирель играет В убогой хижине пастух; Богатый деньги собирает, Имея беспокойный дух. Богач, вкушая сладку пищу, От ней бывает отвращен; Вода и хлеб приятны нищу, Когда он ими насыщен. Когда ревут кипящи волны, Богач трепещет на земли, Что, может быть, сокровищ полны, Погибнут в море корабли. Убогий грусти не имеет, Коль нечего ему терять; На гром и непогоду смеет Бесстрашным оком он взирать. Не раз богатый жизнь теряет: Он злато выше жизни чтит; О нем всечасно умирает И хищника во смерти зрит. Хоть вещи все на свете тлеют, Но та отрада в жизни нам: О бедных бедные жалеют, Желают смерти богачам. Однако может ли на свете Прожить без денег человек? Не может, изреку в ответе, И тем-то наш и скучен век.

ЗЛАТО

Кто хочет, собирай богатства И сердце златом услаждай; Я в злате мало зрю приятства, Корысть другого повреждай.

Куплю ли славу я тобою? Спокойно ли я стану жить, Хотя назначено судьбою С тобой и без тебя тужить? Не делает мне злато друга, Не даст ни чести, ни ума; Оно земного язва круга, В нем скрыта смерть и злость сама. Имущий злато ввек робеет, Боится ближних и всего; Но тот, кто злата не имеет, Еще несчастнее того. Во злате ищем мы спокойства; Имев его, страдаем ввек; Коль чудного на свете свойства, Коль странных мыслей человек!

ОДЫ ТОРЖЕСТВЕННЫЕ.

ОДА НА ДЕНЬ ВЫСОЧАЙШЕГО РОЖДЕНИЯ ЕE ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА, 1768 ГОДА

Прекрасно солнце в дни весенны Приемлет новые красы; От нас Бореем унесенны, Приятны отдает часы; Свои лучи усугубляет И всю натуру оживляет: Ключи в брегах с журчаньем бьют, Леса и нивы зеленеют, Стада бегут, цветы пестреют, — Пастушки там весну поют.

О ты, прекрасно солнце наше, Монархиня, внемли мой глас: Твое правленье, солнца краше, Бодрит и утешает нас; Рожденна ты весной подобно, Скончать в России время злобно, Восставить мир и тишину; От внешних сохранить злодеев, Прогнать ревущих вкруг Бореев И вечну возвратить весну.

Блистающа небесным светом, Под сенью божеских лучей, И нам, всевышнего обетом, Земных дарующа царей,

Когда рождаешь ты, судьбина, Таких, как днесь Екатерина,  Отменны таковые дни! Представь ты их передо мною: Как чисто солнце пред луною, Горят пред прочими они!

Над Цербстом вижу облак ясный, Который ниспустил творец, И в нем богини лик прекрасный, Держащей скипетр и венец; Се громкий глас ее твердится: «В сей день младенец в свет родится Священный скипетр сей принять, Полночный край от тьмы избавить, Венец взложить, народ прославить И подданных сердца пленять».

Вселенну сим наполня слухом, Взнеслась богиня в небеса; Пророческим в то время духом Вещаемые словеса Уже исполнилися ныне: Врученный скиптр Екатерине России сей внушает глас, — И буря браней удалилась, Екатериной укротилась, Венец ее прославил нас.

Не может лира толь согласно, Не может весь парнасский лик Воспеть торжественно и ясно, Как сей для россов день велик; Он был поставлен нам заветом Явиться душ небесным светом И нас во мраке озарить. Сей день утешил всю державу — За счастье, тишину и славу Нам долг ему благодарить.

О грозные войны кровавы, Носящи горесть, огнь и меч!

Других ведите к храму славы, Стремясь народ губить и жечь; От стран российских прочь летите! Кровавы лавры, не цветите При масличных оливах здесь, При наших временах спокойных; И лир торжественных и стройных Не возмущайте воплем днесь.

Покойся, Марс российский, ныне, Под тенью мира отдыхай И песни ко Екатерине В безбранной тишине внимай, Доколь с военною трубою Орлы российски пред тобою К сражению не полетят! Подобны лишь себе в геройстве, Они, во брани и в спокойстве, Сердечной храбростью горят.

Гласяща многими устами Хвалы земных царей делам, О слава, с громкими трубами Летающа по всем местам! Хоть здесь военный огнь не дует И ухо в сей стране не чует Оружий треска, вопля, слез, Но, как в морях шумящи волны, Гласят сердца, весельем полны, Екатерину до небес.

Которая держава боле Спокойства и утех полна? Где славы ищут в ратном поле И где свирепая война Грызет народ, теснит и губит? Иль где владетель царство любит, От смертных жал щадит рабов, Столпы спокойства утверждает И сад пространный насаждает Полезных обществу плодов?

Се храм Минервин отворяют Монаршие щедроты нам, И музы руки простирают Российским дщерям и сынам! Венцы торжественные вьются, И скоро песни раздадутся Монаршеских великих дел. Она их множит к нашей славе; Парнас подобну сей державе Блаженством — никогда не пел.

Взносись, российская держава, Превыше облак возносись! Тебя гремящая ждет слава Везде, куда ни обратись. Она меж льдистыми морями И за балтийскими брегами Из лавр венцы тебе плетет. Простри свои далеко взоры За Лену, за Кавказски горы: Она тебя повсюду ждет.

Ты славой день от дня восходишь, Подобно как высокий кедр; Екатерина! Ты приводишь К концу, что начал делать Петр. Сие начало совершится, Да вечно славы не лишится Благословенный свыше дом И паче свой народ прославит; Великого Петра представит Она во Павле молодом.

О Петр! ликуй в пределах вечных И зри с небесной высоты На множество огней сердечных, Которы в нас размножил ты. В сияниях небесна света, Возрадуйся, Елисавета! Возрадуйся ты, нас любя! Блаженны россы и поныне!

Лишенны вас, в Екатерине Петра мы видим и тебя.

Российские пространны грады! Взносите к облакам главы, И день дражайшей нам награды Торжественно воспойте вы. Цветите вы и прославляйтесь, Екатерине представляйтесь, Подобны многим алтарям, Где искренни сердца пылают И ей толь многих благ желают, Как нежны чада матерям.

А ты, градов ее царица, Ликуй, счастливая Москва! В тебе, как светлая зарница, Блестит венчанная глава, Залог российского спасенья. На троне в первый раз рожденья Пресветлы празднуют часы; Оденься ты сияньем новым, Покрой, Москва, венцом лавровым, Покрой ты белые власы.

Весна природу обновляет — Сей день тебя да обновит; Как утро солнца луч являет, Так нам тебя сей день явит: Исполнена усердна гласа, Ты в лике целого Парнаса Среди градов российских пой, Что день сей, день их славы, Утеха росския державы... Но что слабеет голос мой?

Среди утех Москва крушится Отъезда слухом твоего, Что вскоре здешний град лишится Прекрасна солнца своего, Но мы сердца и души двигнем

И невских берегов достигнем Свое усердие являть! Стремиться будем за тобою, Как многи звезды за луною, И день сей вечно прославлять.

ОДА РОССИЙСКОМУ ВОИНСТВУ В ФЕВРАЛЕ 1769

Беллону вижу я в полках — Берет копье и шлем взлагает; Имея пламенник в руках, Сердца россиян возжигает! Над войском слава вкруг парит, Златой трубою всем гласит: «Дерзайте, воины, дерзайте! Вас громкая победа ждет, Вам лавры новые плетет; К венцам, герои, поспешайте!»

Кто рушит нашу тишину И кто златой наш век смущает? Кто пламенну теперь войну В пределах мирных возжигает? Когда венцы героям вьют, Поющи музы мне рекут: «Воззри, воззри к Восточну морю, Где царствует срацинский род». И се — я зрю от Черных вод Всходящу к нам кроваву зорю!

О хищники градов святых, Орудие судьбины гневной! Иль мало бед у вас своих, Срацины, без войны плачевной? Еще ли сей геенский яд, Который древний царский град От язвы язвой очищает, Еще ли мало вас разит?

И смерть, что вам всегда грозит, Еще ли вас не устрашает?

Ты в гордых мыслях и словах Прямую славу заключаешь, Вселенную разрушить в прах От стен Византских угрожаешь; Продерзкий род! иль ты забыл, Каков у россов Минин был, Свою напасть и их победы? Простри, простри кровавый взор На множество степей и гор И зри торжеств российских следы.

Хотин еще в крови стоит, Бендерских стен верхи дымятся, Азов разрушенный лежит, Брега дунайски гробом зрятся; Там враны в алчущих степях, На ваших возгнездясь костях, Вам страшным криком возвещают: «Коль грозен меч российский вам!» Стенящи тени зрятся там, В лугах стада пасти мешают.

Как ток весенний быстрых вод, Которы вдоль с горы стремятся, Так твой бесчисленный народ Отважен к браням подвизаться; Но быстрый твой и дерзкий путь Россиян храбрых тверда грудь Удержит, как стена, без бою; Тогда луну не Магомет, Но меч российский рассечет Над самою твоей главою.

Оставив россы мирный храм — К чему твоя их дерзость нудит! — Подобны вьющимся орлам, Которых вранов крик возбудит; Везде рассыплются тогда Пужливых птиц кругом стада;

Однако им под облаками, В траве, в лесах спасенья нет: Так вас Россия разженет; Так дрогнете пред их полками!

Летите, росские орлы, Карать рушителей спокойства! Во всех странах гремят хвалы И слухи вашего геройства; Весь свет бы Фридрих победил И больше б Александра был, Коль россов не было бы в свете: Победоносной их рукой Европе мир дан и покой; Их слава ныне в полном цвете.

Кистрин, Кистрин окровавлен, Склонясь на стены разрушенны, В средину сердца уязвлен, Не движет члены сокрушенны; С брегов восточных Варты зрит И, пеплом будучи покрыт, О прежней красоте вздыхает. По трупам Одер там течет И в смутном шествии речет: «Погиб, кто россов раздражает!»

Странам полночным страшный лев, Пред кем Европа трепетала, Отважных мыслей не имев, Непобедимым почитала, Российскою рукой сражен, В пределах тесных заключен И там главы поднять не смеет: Стремится возвратить урон; Но только вспомнят россов он — Трепещет, рвется и слабеет.

Таких россияне врагов, Таких противников имели; Сверкающи из облаков Перуны против них гремели;

Но пусть дымится вся земля, Багрятся кровию поля И солнце луч во тьме скрывает; Им всё равно, что тьма, что свет. Их гром и славы и побед Живит, влечет и ополчает.

Готовься, Агареин род, Терпеть напасть и скорби новы, И дерзкого стремленья плод — Носить тяжелые оковы; Но должны узы вы лобзать, Чем рок вас хочет наказать! Щедра к вам строгая судьбина: Вас пленниками назовет Пленяющая целый свет Премудрая Екатерина!

А вы, герои здешних стран, Четырех наших царств отрада, Кем полдень и восток попран, О храбрые российски чада! Спешите громкой славы в след, Где прежних на полях побед Стоят торжественны трофеи! Там лавры новые цветут И ваших рук геройских ждут; Триумф готовят вам злодеи.

Не нужно россам простирать Обширных стран своих пределы; Но долг — противников карать, Которы дерзки, горды, смелы; А паче просит вас туда Народов плач, мольба, беда, Соединенных вам законом; Они в оковах тяжких там Простерли слабы руки к вам И воздух наполняют стоном.

Там древних греков племена В жилищах вопят велегласно,

Что Магометова война Еще кипит у них всечасно; Там слышны вопли матерей, Лишенных юных дочерей; Гонения, несносны дани, Позорный рабства тамо вид Наносят христианам стыд, И движет всех сердца ко брани.

В терновых там стоят венцах, И черная на них одежда, Стоят у гроба во слезах Любовь, и Вера, и Надежда; На вечный стыд и слезы нам, И нашим к торжеству врагам, Сии места, места священны, Где искупитель наш рожден И гроб, чем Тартар побежден, Иноплеменникам врученны.

Не для златого вам руна, Не для несчастной Андромеды, О россы! предлежит война И предлежат в войне победы; Пусть древность вымыслы поет! Не гордость вас на брань зовет — Защита ближних и спасенье. Пустых похвал единый шум Геройский не прельщает ум — Им в благе общем утешенье.

Геройский жар нося в сердцах, О россы! предков превзойдите, И к нам в торжественных венцах И с мирной ветвию придите! Не кровь без пользы проливать — Чрез вас спокойство основать Екатерина хочет в мире. Спешите славой возгреметь! Я храбрость вашу буду петь На звонкой и гремящей лире.

ОДА ЕЕ ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ НА ДЕНЬ ВЫСОКОТОРЖЕСТВЕННОГО ЕЕ ВОСШЕСТВИЯ НА ВСЕРОССИЙСКИЙ ПРЕСТОЛ, ИЮНЯ 28 1791 ГОДА

Тридцатое настало лето, Как славой россов бог облек; Да будет царствованье пето Екатеринино вовек! Где мрака нет, где ветр не дышит, Меж звезд да истина напишет Ее премудрые дела; Небесну освещая сферу, Царям да служит для примеру Ее бессмертная хвала!

О вы, грядущие потомки! Коль вас достигнет песнь моя, Ее дела внимая громки, Познайте качества ея: Как жертвенник, в ней сердце зрится, На коем тихий огнь курится; Ко человечеству любовь Пред ним стоит со фимиамом; Ее приемлет душу храмом, Где льется милость, а не кровь.

Когда б ее небесну нраву Всех чувства сходны быть могли, Давно б Российскую державу Признали раем на земли; Текли б млеком и медом реки; Не знали б скорби человеки, Забыли бы они вражду; Как братия бы в мире жили, Мечи кровавы отложили, — Я сих часов с восторгом жду!

Времен завеса отворилась! Сретаю будущие дни: Россия светом озарилась,

В ней зримы радостей огни; Блаженство, счастие, науки, Друг другу простирая руки, Венцы лавровы подают; Спокойства общего причину, Великую Екатерину Парнасски жители поют.

Но кое сладкое виденье И кое зрелище сие? Мой дух приходит в восхищенье! Я зрю отечество мое Красно, величественно, славно, Огромностью полсвету равно, — Перунами врагов разит; Как матерь ко сынам взирает, К Эвксину руку простирает, Мне гласом лирным говорит:

«Сквозь дымны облака и прахи Простри к востоку взор и ум; Еще там видны бледны страхи, Еще не молкнет бранный шум; Срацинам битвы там постыдны Как пламенные буквы видны, Моих исполнены похвал. Там флот мой, как орел, явился, Криле простер, потек, сразился, Разбил врагов, Луну попрал.

Кичливый виден там Очаков, В его развалинах сокрыт; Среди ночных вспрянул он мраков, Вспрянул, упал и вечно спит. Сей град поправшему герою Я вечный монумент устрою, Который будут прославлять Народы по земному кругу; Срацины в трепете друг другу Сей будут монумент являть,

Как внутрь нахмуренной пещеры Зияет пламенем дракон, Зияли так в стенах Бендеры Для неприступных оборон; Но счастием Екатерины Водимые полки орлины Исторгли только лишь мечи — Знамен моих увидя тени, Сей город преклонил колени, Вручил россиянам ключи.

Покрыты лаврами дороги, Моих следы где видны сил; Не люди, мнится, полубоги Попрали гордый Измаил. Моя там слава светло блещет; Дунай ревет, шумит, трепещет, И, влажный свой подняв хребет, Российским служит исполинам, Противу воли ко срацинам Мои суда им в казнь несет.

Где тению Кавказски горы Скрывают синий свод небес, Твои увидят тамо взоры Побед моих лавровый лес; Чего Европа трепетала, Рука моя Луну попрала И миру доказала тем, Что не бесчисленные войски, Но твердость и сердца геройски Побед венчаются венцем.

Во внутренни мои пределы Очами внятными взгляни: Мои там грады, веси, селы Счастливые вкушают дни; Под кров монаршия порфиры Вдовы приникли, нищи, сиры; Текут в России времена, Каких не зрели лет из давных...»

Рекло — и дел во книгу славных Внесло героев имена.

О вы, счастливые герои! Не ныне токмо величать, С восторгом громки ваши бои Потомки будут воспевать. Которы в поле с честью пали, Цветами музы осыпали Почтенный храбрых воев прах; Которы в лаврах возвратились, Тех подвиги ознаменились Крестом победы на грудях.

Доколе нам, усердна лира, Войны и бури возвещать? Где царствует богиня мира, Зефиром должно там дышать. Монархи нашея державы Воздвигли храм российской славы Уже превыше облаков; Ему вселенная дивится, Над ним строка златая зрится: «Созижден храм сей в век веков!»

О день российского блаженства, Тридцатый воссиявый раз! Достигни ныне совершенства, Утешь желанным миром нас! Монаршей кротости подобен, Или как ангел тих, незлобен, Да к нам с небес низыдет он; Днем ясным север наш явится, Порфира в небо превратится, Екатеринин в солнце трон.

Помедлите, любезны музы, Доколь Орел затмит Луну, Срацинску гордость ввергнет в узы, В оковы грозную войну;

Россия скажет восхищенна:

«Теперь я славой пресыщенна, Не требую уже побед; Дай милость, небо! мне едину, Храни вовек Екатерину! Она мне — слава, лавр и свет».

ОДЫ АНАКРЕОНТИЧЕСКИЕ.

К СВОЕЙ ЛИРЕ

Готовься ныне, лира, В простом своем уборе Предстать перед очами Разумной россиянки. Что в новом ты уборе, Того не устыдися; Ты пой и веселися. Своею простотою Ее утешишь боле, Чем громкими струнами И пышными словами; Твои простые чувства, Бесхитростное пенье Ее подобно сердцу, Ее подобно духу: Она мирскую пышность Великолепной жизни Конечно ненавидит. Когда тебя увидит, Тобой довольна будет. А ты, которой ныне Стихи я посвящаю! Нестройность их услыша, За то не рассердися. И сами в песнях музы Нередко погрешают.

Без рифм стихи слагаю, Но то их не лишает Приятности и силы, Коль есть в них справедливость. Других нет правил в свете Стихи и лиры строить, Как только чтоб с забавой Мешая общу пользу, Петь внятно и согласно. Творцом быть славным в свете Трудов великих стоит; А пользы в том немного. Не силюся к вершинам Парнасским я подняться И там с Гомером строить Божественную лиру, Иль пить сладчайший нектар С Овидием Назоном. Анакреонта песни, И простота и сладость, В восторг меня приводят. Однако я не льщуся С ним пением сравняться; Доволен тем единым, Когда простым я слогом Могу воспеть на лире; Когда могу назваться Его свирелок эхом; Доволен паче буду, Когда тебе приятно Мое игранье будет, Часов работа праздных, Часов, часов немногих; Не тщательно старанье Награду всю получит, Венец себе и славу, Когда сии ты песни Прочтешь, прочтешь и скажешь, Что ими ты довольна.

ИСТИННОЕ БЛАГОПОЛУЧИЕ

Приятну жизнь проводит И счастлив тот безмерно, Кто много нажил злата, — Во изобильной жизни Минуты провождает; Приятными садами И сладкими плодами Он сердце утешает. Благополучен много, Кого ведет Фортуна На вышние степени. Спокоен тот и счастлив, Которому судьбина Дала жену прекрасну. Благополучен в свете, Кто славу расширяет Свою по всей вселенной... И тот благополучен, Кто много разумеет; А всех благополучней, Кто страсти и желанья К богатству, к чести, к славе Преодолеть умеет. Сразись со мной, Фортуна, Лишай меня спокойства — Тебя преодолею. А если я устану Тебе сопротивляться — Не сделаю игрою Твоей себя вовеки. Хоть щит мой расшибется, Копье себя притупит, А я и в том несчастьи Благополучен буду.

СИЛА ЛЮБВИ

Сын цитерския богини, О Эрот, Эрот прекрасный! Я твои вспеваю стрелы, Стрелы, коими пронзаешь Ты сердца и вспламеняешь. Власть твоя на всех простерта: Ты морями и землею, Сын Цитеры, обладаешь. Бесполезно удаляться, Силиться и противляться Смертным против стрел Эрота; Что у нас в сердцах врожденно, Тем владеет он и правит, И себя Эрот чем славит, Терпим то непринужденно. Нет таких пустыней диких, Нет таких лесов дремучих, Нет жилища, нет пещеры, Нет щитов, ни обороны, Нет убежища на свете, Где бы стрел его укрыться. Крепки стены разрушает, Тяжки узы разрешает Сын цитерския богини. Вы, угрюмы философы, Сколько смертных ни учите Слабости бежать любовной, Лишь Эрот вселится в очи, Иль в уста, в уста прелестны, Или в речи, или в разум, — Тотчас сердце распалится, Важность мыслей удалится. Вы, которые смеетесь

Сердцу, страстью воспаленну, И одну являть суровость Почитаете за славу! Вы любви еще не знали, Или не люди родились. Ты, о старость хладнокровна! Не ропщи против любови; Не ее ты покидаешь, Но оставлена ты ею. Если б льзя изображаться На сердцах любовным язвам И студеная кровь ваша Коль могла бы загореться От приятностей любовных, — Вы подобно бы затлелись, Как во младости горели. Только в сердце, богу верном, Только в мыслях просвещенных Он не смеет воцариться; И, владея всех сердцами, Сих сердец Эрот боится.

О РАЗУМЕ

На что полезен разум, Когда всечасно мыслишь, Какие взять дороги,

Чтоб мне обогатиться, Чтоб жить и веселиться? Кто малые доходы От разума имеет, Великие доходы С невинных брать умеет И с разумом незрелым В чину богатых зреет. На что потребен разум? Я вижу Полидора Без хитрого рассудка, Без всякия науки, А может быть, и мыслей, — Красавицам он нравен И между ими славен. На что потребен разум? Я вижу, что безумных Разумными считают; Людей, бесстыдством шумных, За острых почитают. На что полезен разум, Когда поклоны низки, Когда глубоки иски Людей приводят к счастью? На что потребен разум? — Ненадобен, я чаю. Сам делаю вопросы, Я сам и отвечаю; И думаю, что разум На то одно потребен, Чтоб им могли проникнуть, Кто правил не имеет, От тех нам удаляться И, видя их безумство, Как можно исправляться. А паче нужен разум, Чтоб людям от скотины В сей жизни отменяться И к богу возвышаться.

БАСНИ.

СОРОКА В ЧУЖИХ ПЕРЬЯХ

Сорока в перья птиц прекрасных убралась, Как будто вновь она в то время родилась. Но можно ли одной убором любоваться? Сестрицам надобно в порядке показаться. Отменной выступью пошла, И стадо птиц нашла; Взгордяся перьями чужими, Ворочалась пред ними; То подымает нос, то выставляет грудь, Чтоб лучше тем птиц прочих обмануть. Но величалась тем Сорока очень мало: Природной простоты убранство то не скрало, Могли тотчас обман все птицы угадать. За то, чтоб наказать, По перышку из ней все начали щипать. Вся тайна оказалась, Сорока бедная сорокою осталась.

1756

ВДОВА В СУДЕ

Убит Муж на войне; Жена вдова осталась И в горести своей стенала и терзалась: «Кому вдовство мое, — вещает, — защитить? И как остаток мне пожитку сохранить?» Грустила год о том и с грусти умирала, А умираючи — деревни потеряла.

Бессовестной душе обиду такову Не жалко произвесть, чтоб разорить вдову. Чтоб выздороветь ей — таков устав был неба; Устав грабителей ей был — сидеть без хлеба, Таскаться по миру и прицепить суму, — Тягаться с ябедой не женскому уму. Слезами облившись, под окна потащилась И божьим именем несчастная кормилась. Подав полушку ей, дал некто сей совет: «В суде побей челом о деревнях, мой свет, Не век тебе с сумой и в рубищах таскаться». Она ответствует: «С чем в суд мне показаться? Кто что мне ни подаст, я только тем кормлюсь; Подьячие берут, так с чем я поделюсь?» «Есть люди добрые, — ей говорят, — и тамо, О деле говорить поди к судьям ты прямо». Она, то выслушав, надежду что дают, К судье приходит в дом, ан всеношну поют. Она хотя тот день почти куска не ела, Но богомольщика дождаться захотела. Авось и он что даст. Как всеношну отпел — «Увидеть льзя ль судью?» — Нет! спать судья пошел. Слуги столкать с двора голодну осудили. Вдова та просит, чтоб в подклет ее пустили. «Нам тесно и без вас», — ответствовали ей И дали тут толчок на ужин из дверей. Заплакав, заклялась вдругорь к душам быть адским, Пошед, попалася на улице десятским; Без фонаря она, ей то в вину причли, В полицию ее назавтра отвели; Посажена в тюрьму, пришла ее кончина; Чем выкупиться ей? у ней нет ни алтына. Напрасно бедная твердила та Жена, Что до конца во всем разорена она; Суперники ее подьячих подкупили И бедную вдову в остроге уморили. Пример нам подает несчастная вдова, Надежда в свете сем на правду какова: Кто защищение и помощь потеряет, Тот с праведливостью в гоненьи умирает.

<1760>

ВЕРБЛЮД И СЛОН

Верблюд гордился! Чем? Горбатою спиною? Никак, гордился он своей величиною И вздумал удивить высоким ростом свет; Скотину мелкую он карлами зовет. Попался встречу Слон, Верблюд повесил уши, Как делают всегда такие подлы души,

Которые себя почти боготворят,

Пока, кто лучше их, перед собой не зрят.

Что карла пред Слоном Верблюд, так то не дико, Одним сравнением всё мало и велико.

1764

ДВЕ ЩЕПКИ

В ночи близ кучи дров лежит гнилая Щепка, А щепка такова всегда во тьме блестит, Но подле той одна здоровая лежит. Пошла тотчас прицепка. Здоровой говорит сиятельная Щепка: «Куда придвинула, голубка, ты бочок? Подвинься, или дам безумке я толчок. Ты, подленькая тварь, учтивости не знаешь И, сверх того, мое сиянье заслоняешь». А та ответствует: «Не чванься, Щепка, ты, Заимствуя свой блеск от темноты, Но утро разберет сие смятенье наше, Тогда увидим, кто из нас обеих краше».

Мы видим в наши веки Сияющих умом и славой в темноте: Сиянье пропадет, лучи погаснут те, Когда увидят их разумны человеки.

1764