«Пиковая дама»

О повести и ее влиянии. Сюжет повести обыгрывает излюбленную Пушкиным (как и другими романтиками) тему непредсказуемой судьбы, фортуны, рока. Молодой военный инженер-немец Германн ведёт скромную жизнь и копит состояние, он даже не берёт в руки карт и ограничивается только наблюдением за игрой. Его приятель Томский рассказывает историю о том, как его бабушка-графиня, будучи в Париже, проиграла крупную сумму в карты. Она попыталась взять взаймы у графа Сен-Жермена, но вместо денег тот раскрыл ей секрет трех выигрышных карт. Графиня, благодаря секрету, полностью отыгралась. «Пиковая дама» открывает собой вереницу произведений русских классиков на тему «преступления и наказания»: беспринципный молодой человек — русский Растиньяк — ради материального преуспеяния двигается «по наклонной» (соблазнение Лизы, запугивание старухи), однако вместо чаемого успеха по роковому стечению событий теряет не только благополучие, но и здравый ум (что особенно пугало Пушкина: «Не дай мне бог сойти с ума…»).

Образ Германна и проблематика. Германн и три карты. Стать богатым и могущественным инженерный офицер из немцев задумал через ветхую графиню, обладательницу тайны верных карт. Страшный дом графини. Германн спускается в ад ради карт. Доверие к фантасмагории. Реальность к нему скупа и жестока, как ему не верить в гроба тайны роковые? Как ему не вымогать эти тайны?

Далее по Берковскому (его заметки), очень схематично:

Германн хочет улучшить свое собственное положение. Личная привилегия среди сословных привилегий — вот чего он добивается. Поведение Германна — исключительности в предельных формах. Но он не может не вызвать отпора от духа взаимной солидарности людской — совести, сидящей и в самом Германне. Фантасмагории и потусторонности вызывают к действию скромные, но бесспорные реальнейшие силы человеческой этики. До безумия взвинченный эгоцентризм вызывает на сцену совесть (реальность равенства людей). Моральная завязка всего, чем наполнена повесть: эгоцентризм Гер­манна. В эгоцентризме заключено нечто демоническое и фантастическое.

Авторский мир, установленный с самого начала и до конца, ясный, классический, прочно-действительный, этический и эстетический. Герой бушует внутри мира, устроенного по стилю автора, и этот стиль побеждает.

Германн — убийца старухи. Убийство дано «редуктивно»; Германн «в себе» убийца, человек, проливший кровь. Но автор не допускает за­паха и вида крови — интеллектуализация акта убийства. (По-другому у Достоевского).

Германн и старуха, пистолет Германна, который не выстрелил, но убил. Предполагается бо­гатство без усилий, изъятие из человека деятельного элемента, самого существенного и живого в нем. Путь Германна, если его обобщить, был бы самоубийством человечества. Имморальность — способ поведения, который нельзя обобщить. Богатство отчуждает от мира. Мир нам доступен покамест он пере­водится на человеческую меру, вымеривается обыкновенным человеком, его возможностями. Он духовно недоступен нам, как только мы переша­гиваем через эту меру. Мы можем владеть миром технически и духовно не владеть им.

Начато все с ограниченной социальной темы: буржуазный человек с его отъединением.

Германн овладевает картами графини через убийство. Но карты сами по себе суть черное преступление. Желание трех карт – главное преступление Германна, так как три верных карты — абсолют­ное оружие. Они позволяют разорить, пустить по миру каждого, кого только вам заблагорассудится. Они ставят под удар всякую чужую соб­ственность, чужой труд, чужую заслугу. Ты всем владеешь, ничего не осваивая. Твое фактическое могущество даже не предполагает могущества духовного. Ты здесь, а мир там, и все-таки ты владыка его, владыка, не будучи его хозяином. Ты ничего не умеешь, ничего не знаешь, ничего не восчувствовал, ничего не пережил, и все-таки ты фактически господствуешь.

Это ужасно, покамест этим располагают одиночки. Это еще ужаснее, если это станет достоянием всех. «Титанизм» — великий соблазн для человечества.

Человек, который захотел овладеть секретным и абсолютным ору­жием, уже поставил себя по ту сторону морали. Поэтому убийство ста­рухи есть только еще одна добавка к преступлению, задуманному им.

В этом все дело: выдвинуть три карты как главный мотив повести. Все остальное имеет лишь дополнительное значение.

Старуха применила три карты только однажды, Германн на­мерен пользоваться ими всегда. Три карты — в них есть нечто уголов­ное: убивать чужое имущество, наверняка убивать людей, захватить в свое единственное пользование случай.

Это повесть о макро-человеке и его мнимом величии, которая заключается во власти над людьми, в абсолютной властью над жизнью, — без личного труда, без личных заслуг.

Но в макро-человеке не может умереть микро-человек, то есть че­ловек как таковой. Если с ним обращаются плохо, то рано или поздно он взорвется.

Взрыв совести у Германна — взрыв, учиненный внутренним микро­человеком. Это взрыв этический, но возможны и взрывы иного характе­ра, через которые микро-человек опротестовал бы свое попрание.