11. «Русский классицизм» как историко-литературная проблема. Жанры оды, трагедии, эпической поэмы.

Смена литературного быта в петербургскую эпоху. Постепенный переход от дилетантизма к профессионализму. (Живов «Литературный биографии» и Панченко «о смене писательского типа в петровскую эпоху»).

В 17 веке светская культура отделяется от духовной и у элиты появляется потребность в текстах нецерковного характера. Симеон Полоцкий вводит категорию авторства и придворного поэта. При Петре писатель стал частным человеком, свободным от служебных обязанностей. Писательство было выведено из монашеского сословия. При Петре был снят запрет на смех и любовную тему. Поэтическое качество, тем не менее, оставалось невысоким. Поэзией занимались дилетанты. Процесс профессионализации литературы протекает в России по-иному, чем в Западной Европе, в которой еще до как литература стала профессией, она была частью социальной элиты и бытовала в литературных салонах, читательских обществах и пр. В России до 1760-х годов литературные институции полностью отсутствовали. Отсюда борьба в России литературы за социальный статус. Занятия литературой способствовали нередко социальному успеху (Державин, Петров, Дмитриев). Внимание двора к этим литераторам обеспечивало им службу. Не литературная профессия, а литературная карьера. Ломоносов, Тредиаковский и Сумароков начинали свою литературную деятельность в условиях, когда сама эта деятельность была смутна понятна их соотечественникам. «В силу этого в их судьбе социальное творчество играло не мене важную роль, чем творчество собственно литературное».

Позже 1760-х годов появляются Вольное российское собрание при Московском университет, Российская академия. Участие Екатерины в литературном процессе (ее журнал «Всякая всячина»). При вхождении России в круг европейский дежрав появляется необходимость создать свой культурный код, свою национальную литературу. Литератор оказывается лицом, которое удостоено этой чести.

В 18 веке происходит смена культурной парадигмы. Храм древнерусской литературы сменяется дворцовым ансамблем.

Русский классицизм как историко-литературная проблема:

Классицизм – первое литературное направление! (барокко – стиль, т.к. не предполагал программу, манифестарное утверждение)

Первые общеевропейские опыты классицизма появились в Италии в 15-16вв. в области регламентации драмы. Становление классицизма происходило в полемике с противниками нормативной эстетики (Лопе де Вега или Тирсо де Малино: «что же касается ваших 24 часов, то что может быть нелепее, чтобы любовь, начавшись с середины дня, кончалась бы к вечеру свадьбой»). В конце 16-17вв. классицизм становится ведущим направлением (прежде всего во Франции – Расин, Мольер, Лафонтен, Корнель). Трактат Буало «Поэтическое искусство» как итоговый манифест.

В России классицизм воцарился позже европейских литератур. Классицизм господствовал не весь 18 век, в 40-70гг. роль его стала падать.

Классицизм как эстетическая система

• Категория добра и зла перемещена в план разумности. Благородный человек тот, кто действует не под влиянием «страстей», а руководствуется требованием разума. Подчинить свои чувства общественной «должности». Важность трезво мыслить.

• «разумность» как способ познания мира и критерий в творчестве. «Разумный» характер творчества объясняет предпочтение правил, образцов.

• Ориентация на античность. Поэтика Аристотеля и Горация. Общепринятость и неизменность идеала красоты.

• Воздействие просветительской мысли 18 века (проблема воспитания и утверждения внесословной ценности человека). Учение английского ученого Локка о роли воспитания в нравственном совершенствовании человека.

• Учение о правдоподобии как часть теории подражания. Действительность познается разумом поэта в аспекте возможного и вероятного, причем вероятное всегда разумнее и идеальнеею Поэтому вымысел как средство возвышения действительности. Не документальность изображаемого, а его внутренняя логическая бедительсноть определяет творческий успех. Принцип правдоподобия – аристотелевское и ренессансное понимание различия между историей и поэзией. История – истина единичного факта, поэзия – достоверная схожесть с ней. Классицисты признавали то, что действительно произошло (история) и то, возможно или вероятно произойти (поэзия).

Классицизм как нормативное ис-во:

• Создается литературная теория, литературные трактаты: переводные и оригинальные (основные принципы – выбор образцов и описание теоретических канонов)

• переводы Буало (Тредиаковским и др.)

• переложение Буало (вторая эпистола о стихотворстве Сумарокова, где даёт полную жанровую парадигму, но не ввёл иерархический критерий: «всё хвально: драма ли, эклога или ода/ Слагай, к чему тебя влечёт природа»)

1. вводится строгое разграничение жанров, за каждым из которых закрепляется определенная тематика, герои, стиль (идилия - пастушеская тематика; ода - размах и «гремящий звук»; комедия должна смешить и приносить пользу; сатира - высмеивать пороки; эпиграмма - быть короткой и «острой»; темы элегии - любовь и природа; песня должна писаться простым слогом; ирои-комическая поэма должна быть «перевертышем» эпической поэмы; еще упоминаются эпическая поэма, басня, сонет, рондо и баллада, но о них сказано как-то вскользь;

2. по отношению к драматическим жанрам вводится требование 3 единств, обусловленное необходимым, по разумению классицистов, созданием сценической иллюзии (если зритель видит на декорациях дворец, то в следующем действии перенестись куда-то еще ему будет затруднительно; если зритель пришел в театр на 2 часа, то не стоит делать вид, что он провел там несколько лет; если он взял в толк какую-то одну сюжетную линию, то не надо перегружать его разум и от этой линии отходить) - тоже почерпнуто у Буало;

• Лит.теория разрабатывается в предисловиях и мини-трактатах (Тредиаковский: Размышления об оде вообще, О комедии вообще/ Херасков: Рассуждение об эпической поэме (предисловие к «Россиаде»))

• Создается чёткая жанровая иерархия (Ломоносов: Предисловие о пользе книг церковных). Генетические критерий распределения лексики (устаревшая церковная лексика – высокий стиль)

• Высокие жанры (представление об идеале): ода, трагедия, похвальное слово.

• Средние (на периферии, обращены к частной жизни): сатира, эпистола, эклога, элегия.

• Низкие (отклонение от идеала): комедия, эпиграмма.

Как итог, образуются контрастные пары: трагедия-комедия, ода – сатира и т.д.

Эпическая поэма:

В начале 18 века Кантемир и Ломоносов стремились написать поэму о Петре, но попытка не увенчалась успехом: Ломоносов написал лишь вступление и 2 песни. Пётр выбран Ломоносовым как объект изображения в силу величественности фигуры русского императора. Ломоносов не удовлетворён античными образцами Гомера и Вергилия, т.к. герои их не настолько величественны. Ломоносов берет сюжет Северной войны (а именно – осады Шлиссельбурга), но тема оказывается шире и Ломоносов пишет и о взятии Азова, и о церковном расколе. Цель Ломоносова – представить дело Петра во всём его многообразии как создателя идеального гос-ва.

1766г. Тредиаковский пишет эпическую поэму «Тилемахида» - стихотворная обработка романа Фенелона «Приключения Телемака». Выбор мифологического сюжета в качестве первого притязания на жанр героической эпопеи объясняется желанием Тредиаковского обратиться к отдаленному времени, возможностью осмысления и дидактики. (Живов писал, что для Сумарокова и Тредиаковского важным был просветительские и поучительный момент, в то время как Ломоносов видит своей целью лишь воспевание монархов).

Во второй половине 18 века Херасков пишет эпопею «Россияда» о взятии Казани на материале национальной истории.

Трагедия:

Складывается, главным образом, в творчестве Сумарокова. В первых его трагедиях («Хорев» 1747г. и «Синав и Трувор» 1750г.) нарушается единство действия, т.к. перед нами 2 конфликта: любовный и тема идеального правителя.

«Дмитрий самозванец» (1770г.) Сумароков

Мистическая тема; выбор, который должна принять душа между раем и адом; тема гибели души; Душа Дмитрия обречена аду; неминуемость ада; душа переживает свою обреченность; Тема ночи: смена времени суток, помрачнение души – ночь внутренняя; Дмитрий боится адской бездны; вечность адских мучений, но мучения уже наступили для его души; тема богооставленнсти; «Я — враг природы всей» (слова Дмитрия); милосердие божие бесконечно, но Дмитрий решил для себя окончательно, что милосердие божие его не коснется; бессилие человека перед лицом творца;

Фон – тема рока (в античных трагедиях обрекающий человека на зло);

Измерение инфернального одиночества – его бегство от Бога; Ад- единсвенное место, где можно скрыться от создателя; ад как убежище, но ад тоже подвластен Богу; Дмитрию остается одно – молить о несуществовании – небытие; если Господь уничтожит его душу – он решит его бессмертия;

Значение вечера для элегии

Тема наступления вечера – существование на границе между реальным и фантастическим, временным и вечным;

Сумароков берет элегическую тему и атрибутирует злодеем; инфернальная интерпретация элегической топики;

Тема колокольного звона : это о нем звонит колокол; Люцифер, с которым сопоставляется Дмитрий;

«Вадим Новгородский» Княжнин (1789)

Тема Вадима была очень актуальной для второго половина 18 века. Екатерина написала прозаическую трагедию о Рюрике, выведя в качестве его оппонента Вадима как человека, жаждущего власти.

Вадим – честолюбец шекспировского типа, жаждующий власти;

Рюрик – идеальный монарх;

Рамида – конфликт долга и любви;

В момент торжества Рюрика Вадим решает, что тирания – это выбор, который делает творец; тираноборчество и богоборчество Вадима;

Архангельская: Рюрик и Вадим одинаково идеальные личности, но сталкиваются две правды: республиканская и монархическая.

Ода:

жанровые разновидности оды:

• Похвальная

• Духовная (религиозные)

Внутренняя структура оды есть реализация системы правил.

Первичная функция - воспевать величие государства, реформы, международный престиж, идея человека как гражданина своей страны; строгие критерии оценивания человека.

Строгая регламентация одических частей :

• Одическое вступление (призвание муз, аполлона)

• Предложение темы, ее растолкование

• Утверждение (система аргументов)

• Заключение, возвращающее к началу текста как способ достижения единства текста.

• Нормы, выработанные в оде, распространяются на трагедию и героическую поэмы.

Нормативность тематики:

• Тема идеального гос-ва

• Идеальный монарх

• Идеальная эпоха

Идеальное гос-во – исполненное величия, стремление к расширению границ, свобода личности, просвещение, приобщение к надысторическому смыслу, многоплеменное государство

Идеальный монарх – носитель идеи государственной власти, одарен ею свыше, уподобляется орлу; символ солнца; уподобление монарха солнцу (общеевропейское значение Людовик 15 – король солнца); управляет природными стихиями.

Солнце – часть астрономической картины; император – луна, его дети – звезды; отражение вселенной в жизни царской семьи; царская сесмья как центр мирозданья, космический контекст

Уподобление мифологическим и библейским персонажам (Геракл, Марс)

Идеальная эпоха

Топос золотого века, восходящий к античности (Гесиод Труды и дни); процветание гос-ва, весеннее цветение (Вешнее тепло Тредиаковского); ; надысторическое земное царство как эдем; империя, тяготеющая к райскому блаженству; путь к спасению для разных племен в рамках одной страны

Культ мудрости, военных побед, наук; радость, веселие, слава – нормальное состояние подданных;

Похвальная ода актуальна в контексте формирования государственной идеологии, ее завершение в сфере идеальных смыслов.

Монарх как носитель идеи сакро; если нет этой идеи, тот нет и государства;

Поэт – медиум; связывает видимое и невидимое; поэзия – провестник надысторических смыслов;

Ода 41 года Ломоносова (Посвященная Ивану третьему)

Картина весеннего рассвета; золотой век как идеальное завершение истории;

Переход к сфере сакро; цветение райских цветов; целуя младенца, он целует небесный свет;

Тема поэта: атрибуты нимфы, которые могли сближаться с музами;

Мотив – монарх как повелитель стихий; венец как двусмысленный образ: венец поэта или военачальника; противостояние сил хаоса и космоса – борьба титанов и Зевса; в мире настоящего все подвержено космической катастрофе; космическая катастрофа символ катастрофы духовной; империя противопоставляется сатане; монарх, помазанник божий, сакральная фигура;

Картина борьбы русского императора с адом; уподобление младенца Гераклу

Скрутив змиям главы сломил.

Мой император гром примает,

На гордость свой перун бросает;

тема русской истории; прямое откровение;

Пронзает очи странен луч!

Незнаем шум мой слух неволит,

Вручает вечность мне свой ключ.

В Оде на взятии Хотина (1739) Ломоносова сакрализуется образ Анны Иоановны, императрица осмысляется как прямая наследница качеств своего великого отца – Петра, тень которого появляется во время боя. Сама структура оды основана на широком включении в нее эпических элементов. Она начинается с восторга, который охватил поэта при известии о победе. Русские войска прославляются, их орлиным полкам везде «пить отворен». Природа участвует в победе русских (мотив из слова о полку игореве), только луна ассоциируется с турками и только для того, чтобы устыдиться их бегству.

"Ода на день восшествия на престол императрицы Елизаветы Петровны" (1747) была написана по поводу дарования Российской Академии Наук нового устава (регламента), на который Ломоносов возлагал большие надежды. Но начинается текст с прославления "возлюбленной тишины", являющейся у Ломоносова синонимом к "златому миру", поскольку процветание государства и развитие науки Ломоносов связывает в первую очередь с миром. Именно поэтому Елизавета (чье имя переводится с древнееврейского как "Бог покоящегося") воспевается Ломоносовым прежде всего как установительница мира в государстве, при самом своем воцарении положившая конец русско-шведской войне 1741-1743 гг.

Так Ломоносов подходит к своей главной мысли - к утверждению "пользы наук", необходимости просвещения. Первым, кто призывает "божественные науки" на русскую землю, был Петр I, которому посвящены несколько строф, традиционно развивающих тему (военные победы, строительство флота, основание Петербурга, Человек, "каков не слыхан был от века", давший толчок развитию России). В Елизавете поэт хочет видеть преемницу дел ее великого отца.

У Тредиаковского одическая поэзия была посвящена другой исторической фигуре – Анне Иоановне. Ей он посвятил ряд своих произведений: «Песнь сочиненную в Гамбурге…», «Оду торжественную о сдаче города Гданска» (1734г.)

А. П. Сумарокова, поэтика од Ломоносова и Тредиаковского становится предметом пародии.

Весь ротъ я<,> Музы<,> разѣваю,

И столько хитро воспѣваю,

Что пѣсни не пойму и самъ.

(Ода вздорная II, не позднее 1759)

КРАТКИЕ СОДЕРЖАНИЯ.

СУМАРОКОВ. 1717-1771. ХОРЕВ. 1747.

Действие происходит в конце VI — начале VII в., в то время, когда на Руси правит Кий, и власть его прочна и неоспорима.

Шестнадцать лет назад Кий сверг с престола Завлоха, киевского князя, чтобы воцариться на его месте. В том сражении были убиты сыновья Завлоха, а сам побеждённый князь вынужден был поспешно убежать с оставшимся воинством в степи. Его супруга, услышав, что победоносный Кий уже в городских воротах, а она, потерявшая детей, осуждена на разлуку с любимым мужем, поцеловала на прощанье свою годовалую дочь Оснельду и покончила с собой. Малютку Оснельду Кий взял в плен.

Хотя подросшая девушка не помнит ни отца, ни матери, она не забывает о своём происхождении и ненавидит Кия — убийцу своего рода. Однако младший брат Кия Хорев вызывает у Оснельды другие чувства. Благородный молодой человек, в меру сил своих старавшийся облегчить бремя томящейся в неволе девушки, нравится ей.

Однажды Оснельдина мамка Асграда приносит княжне счастливую весть: Завлох, подойдя со своим войском к стенам Киева, требует дочь, и Кий, не желая кровопролития, соглашается отпустить Оснельду... Асграда удивлена, видя, что девушка не рада. В ответ Оснельда открывает мамке свою любовь к Хореву. Хотя ей хочется соединиться с отцом, в то же время она понимает, что день встречи с Завлохом будет днём расставания с возлюбленным. Разрываясь между дочерним долгом и любовью, она уже не знает, веселиться ей или грустить о том, что близок миг расставания с этим городом, который для неё — «печалей и утех собрание и смесь...».

В таком состоянии духа застаёт её Хорев. Он приходит попрощаться с Оснельдой и, в очередной раз изъявив ей свою любовь, умоляет хотя бы в последний день ответить, нашло ли его чувство отклик в её душе. Девушка признаётся в ответном чувстве, но тут же просит Хорева забыть её — ведь Оснельда должна навсегда покинуть Киев. Юноша упрашивает её остаться и стать его женой, однако та помнит о своём дочернем долге: как может она выйти замуж за брата Кия? Хорев возражает: «А если твой отец позволит нам сие?..». Окрылённые этой надеждой, влюблённые решают послать Завлоху письмо и испросить разрешения на брак, который опять восславит род Завлоха и миром окончит давнюю рознь.

К несчастью, Сталверх, первый Киев боярин, подслушав окончание разговора между влюблёнными, ошибочно заключает, что Хорев при содействии Завлоха хочет сам занять престол в Киеве, и предупреждает об этом Кия. Кий не может поверить, что его брат, его наследник, которого он любит как сына, способен на измену. Чтобы испытать верность Хорева, он вызывает брата и приказывает тому собрать воинов и идти против Завлоха. Хорев возражает: зачем сражаться и проливать кровь, если можно кончить дело миром, просто отдав Оснельду отцу? Но если таково веление брата, он, Хорев, без рассуждений пойдёт на битву и вернётся с головой Завлоха. Кий успокаивается: Хорев не изменник.

Услышав глас труб, сзывающих полки на брань, Оснельда понимает, что отцу её не отдадут. Проливая слёзы, девушка посылает Астраду умолять Кия о милосердии. Но Кий не внемлет её мольбам. А Хорев уже собирает воинство... Рушатся все надежды. Поэтому неудивительно, что, когда Хорев приходит к Оснельде, она обрушивает на него поток упрёков. Юноша оправдывается: уклониться от приказа значит навлечь на себя бесчестие, а снести это Хорев не может — лучше смерть. Княжна умоляет любимого хотя бы пощадить её отца и пролить в сражении как можно меньше крови. Но оба ещё надеются, что от Завлоха придёт известие, сулящее конец раздору.

Увы! В своём письме Завлох запрещает дочери любить Хорева. Оснельда решает покончить с собой, но Астрада в последнюю минуту успевает отнять кинжал у своей воспитанницы.

Начинается осада города. Хорев возглавляет войско и творит чудеса храбрости. Однако Сталверх не отказывается от своих подозрений. Он рассказывает Кию, что, по его сведениям, один из бывших Завлоховых подданных был освобождён из плена Велькаром, наперсником Хорева, и отправлен в стан врага, после чего возвращён обратно. Кий требует, чтобы ему представили свидетелей, и боярин приводит стража темниц, который говорит, что пленника от него увели якобы к государю, и стража городских ворот, свидетельствующего, что пропустил к Завлоху пленника будто бы с письмом от Кия. А так как Кий ещё сомневается, Сталверх вызывает самого невольника. Кий обещает ему свободу, если он скажет правду, и пленник признаётся, что Велькар привёл его к Оснельде, которая просила отнести отцу грамоту; он исполнил это и принёс ответ Завлоха, а что было в тех письмах, он не знает. Невольника освобождают.

Последние сомнения Кия рассеяны. Разгневанный, он восклицает: «Да не низвергнусь в ад Хоревовым рабом», решив убить себя прежде, чем это сделает брат, но до того погубив виновницу всех бед Оснельду.

Представленная пред очи Кия, Оснельда не хочет оправдываться и просить милости — она готова принять казнь. Княжна только горячо убеждает государя, что Хорев невиновен, и, чтобы доказать это, открывает Кию, какую переписку она в действительности вела со своим отцом. Кий говорит, что поверит ей, если она представит ему письмо Завлоха, но Оснельда не может это сделать — ведь она разорвала грамоту. Тогда Кий, давя в себе жалость, которую он против воли испытывает к девушке, приказывает Сталверху отнести ей кубок с ядом.

Однако вскоре прибывший Велькар приносит весть о победе над врагом и отдаёт Кию меч Завлоха, взятого Хорёвом в плен. Получив такое неопровержимое доказательство верности брата, царь немедленно велит одному из воинов бежать к Оснельде и освободить её, он теперь согласен даже на свадьбу девушки с Хорёвом. Но, к несчастью, приказ опаздывает: княжна уже мертва.

Тем временем Хорев великодушно предлагает побеждённому Завлоху забыть прошлое и заключить союз, и тот, тронутый благородством врага, соглашается стать его другом и отдать за него дочь. Услышав это, Кий ещё больше ужасается собственной ошибке. Тут же приходит известие, что Сталверх, поняв, как страшно он оклеветал невинную девушку, покончил с собой, кинувшись в Днепр. В отчаянии Кий публично признаётся в содеянном им убийстве и умоляет брата подвергнуть его справедливой каре.

Но у Хорева нет мысли убить брата или лишить его престола — ведь ни этим, ни слезами всё равно не вернёшь навек потерянной возлюбленной. Юноша просит Кия вернуть свободу Завлоху и отпустить его с войском из города, а Завлоха — взять с собой тело Оснельды, достойно похоронить и написать над гробом: «Девица, коей прах в сём месте почивает, /И в аде со своим Хорёвом пребывает, / Которого она любила в жизни сей, — / Хорев, ея лишась, последовал за ней!»

С этими словами Хорев закалывает себя кинжалом. 

СИНАВ И ТРУВОР. 1750.

Синав, князь Российский; Трувор, брат его; Гостомысл, знатнейший боярин Новгородский; Ильмена, дочь его; Вестник; Паж; Воины. Трагедия построена на сюжете, взятом из древнерусской истории, однако, как и прежде, исторический фон крайне условен. В центре – князь Синав, монарх, в правление которого воцарилось благополучие в Новгороде, а также, его юный брат Трувор, боярин Гостомысл и его дочь Ильмена. Основной конфликт – конфликт чувства и долга, добродетельный монарх монарх, на минуту забывший о долге, неизменно становится тираном. Синав любит Ильмену, но его соперником является Трувор, любовь которого к девушке взаимна. Лица трагедии не живые характеры, а выразители идей автора о превосходстве долга над страстью, государственных интересов над личными. Непреклонный исполнитель долга – Гостомысл, обещающий отдать Ильмену в жены Синаву за спасение Новгорода. Синав, узнав о чувствах брата и Ильмены, не в силах справиться со своей ревностью. Он забывает о свое долге управлять подданными и становится виновником гибели Трувора и Ильмены. Осознав свое тиранство, Синав хочет покончит жить самоубийством, но Гостомысл и воины вырывают меч из его рук. 

ДМИТРИЙ САМОЗВАНЕЦ. 1771.

С тех пор как Димитрий обманом занял российский трон, он совершил немало злодейств: сослал и казнил множество ни в чём не повинных людей, разорил страну, превратил Москву в темницу для бояр. Но в 1606 г. его тирания достигает предела. Он хочет обратить россиян во лживую католическую веру и, более того, отдать весь народ под иго полякам. Тщетно наперсник царя Пармен обращается к Димитрию с увещеваниями: царь ни в чём не раскаивается. «Российский я народ с престола презираю / И власть тиранскую неволей простираю», — заявляет он наперснику. Единственное, что заставляет его страдать, — это любовь к Ксении, дочери боярина Шуйского. Впрочем, Димитрий собирается скоро добиться обладания любимой, невзирая на то, что уже женат; супругу можно отравить. Услышав это страшное признание, Пармен решает оберегать жену царя.

Тут приходит начальник стражи с сообщением, что народ волнуется и что кое-кто даже отваживается прямо говорить: нынешний государь не царский сын, а беглый монах Отрепьев, самозванец. «Мятеж — от Шуйского», — догадывается Димитрий и требует, чтобы Шуйского с Ксенией привели к нему.

Шуйский уверяет царя в том, что и народ, и сам он, Шуйский, любят Димитрия и послушны его воле. Тогда в доказательство покорности самозванец велит отдать за себя Ксению. Но девушка гордо отказывает ему: даже угроза смерти не может заставить её забыть своего жениха Георгия. Шуйский обещает царю переменить мысли дочери.

Как только Ксения остаётся наедине с отцом, тот открывает ей, что намерен вскоре свергнуть тирана с престола; но до времени нужно молчать и таиться. Шуйский просит дочь притвориться покорною Димитрию. Ксения и затем Георгий соглашаются на обман во имя блага отечества.

Однако когда Димитрий, поверив их лжи, начинает издеваться над соперником («Исчезни, мелкая царю на жертву тварь!»), Георгий возмущается и, хотя Ксения пытается его удержать, в лицо называет самозванца убийцей и тираном. Когда же Димитрий приказывает увести Георгия в темницу, Ксения тоже перестаёт сдерживать себя. Разгневанный царь сулит смерть им обоим, но вовремя подоспевший Шуйский смягчает его и заверяет, что Ксения больше не будет противиться. Он даже берёт у Димитрия перстень, чтобы передать его дочери в залог монаршей любви. Внушая царю мысль, что он — верная подпора трона, Шуйский берётся также успокоить народные волнения, вызванные заточением Георгия в оковы. Самозванец не возражает, но одновременно отдаёт распоряжение умножить свою стражу.

Димитрий и сам понимает, что своей кровожадностью восстанавливает против себя подданных и приближает конец своего царствования, но ничего не может с собой поделать.

Благодаря вмешательству Пармена, Димитрий освобождает Георгия. В разговоре с Шуйским Пармен говорит: «Пускай Отрепьев он, но и среди обмана, / Коль он достойный царь, достоин царска сана. / Но пользует ли нам высокий сан един? / Пускай Димитрий сей монарха росска сын, / Да если качества в нём оного не видим, / Так мы монаршу кровь достойно ненавидим, / Не находя в себе к отцу любови чад...» и прибавляет, что остался бы верен царю, если бы тот был истинным отцом народа. Однако Шуйский не уверен в чувствах Димитриева наперсника и потому не открывает ему своих мыслей.

Ксения и Георгий обещают Шуйскому отныне терпеть все ругательства самозванца и не выдавать себя. Влюблённые снова и снова клянутся в том, что будут принадлежать только друг другу. «И если я с тобой не буду сопряженна, / С тобою буду я во гробе положенна», — говорит Ксения. И молодой человек не уступает ей в благородстве, нежности и возвышенности чувств.

На этот раз их обман увенчивается успехом. Хотя лица у них бледнеют и на глазах появляются слёзы, оба твёрдо говорят Димитрию, что стремятся к преодолению любви. Царю радостно смотреть на их страдания, ему нравится, что подданные в совершенной его власти: «...мне покорствуя, любви моей ищи... / А ежели не так, страшись и трепещи!» — поучает он Ксению.

Внезапно начальник стражи приносит весть, что и дворянство, и народ ожесточаются и, по-видимому, нынешняя ночь станет ночью измены. Димитрий немедленно зовёт к себе Пармена. Ксения пытается заступиться за зачинщиков бунта — своего отца и возлюбленного, но напрасно. И напрасно наперсник указывает царю путь к спасению — раскаяние и милосердие. Нрав Димитрия противится добродетели, у него на уме лишь новые злодейства. Пармен получает приказ казнить бояр.

Когда Шуйскому и Георгию объявляют, что они осуждены на казнь, оба готовы гордо и без робости принять смерть; Шуйский просит только о том, чтобы ему разрешили проститься с дочерью. Самозванец соглашается, поскольку знает, что тем самым умножит их мучения. Ксению приводят. Отец и жених трогательно прощаются с ней. Девушка, лишающаяся всего, что составляло её счастье, в отчаянии просит ударить её мечом... Но Пармен уже хочет увести бояр в темницу. Ксения кидается к Пармену, спрашивая, неужели он «жалостный свой нрав на зверство пременил?». Тот ничего не отвечает на мольбы несчастной, но воссылает на небеса  молитвы, чтобы исполнилась его мечта о свержении тирана.

Ночью Димитрия будит звон колокола, и самозванец понимает, что начался народный бунт. Объятый ужасом, он чувствует, что против него ополчились и люди, и небо, что ему нигде нет спасения. Димитрий то требует от немногочисленной оставшейся в живых стражи одолеть толпу народа, окружившую царский дом, то заклинает не оставлять его, то помышляет о бегстве... Но даже сейчас его страшит не приближающаяся смерть, а то, что он умрёт, не отомстив своим врагам. Обуявшую его ярость он обращает на Ксению: «Любовница и дочь предателей моих! / Когда они спаслись, так ты умри за них!».

Воины, возглавляемые Георгием и Шуйским, врываются в царские палаты как раз в тот момент, когда самозванец заносит над Ксенией кинжал. И возлюбленный, и отец рады были бы умереть вместо неё. А Димитрий согласен даровать девушке жизнь лишь при одном условии — если ему вернут власть и корону. Шуйский вынужден сказать: «За град отеческий вкушай, княжна, смерть люту!». Георгий кидается на злодея, уже зная, что не успеет... Димитрий устремляется заколоть Ксению... Но в это мгновение Пармен с обнажённым мечом вырывает девушку из рук самозванца. С последним проклятием на устах Димитрий пронзает кинжалом собственную грудь и умирает.

КНЯЖНИН (1740-1791).

РОССЛАВ. 1784.

Адель, наперсник тирана Христиерна, владеющего Швецией и Данией, не может понять мрачного настроения Кедара, полководца, в честь победы которого народ ликует вокруг дворца, славя победителя.

Кедар признаётся, что победа, спасшая Стокгольм от разрушения, принадлежит не ему, а «пленённому Росславу». И теперь чувства дружбы и восхищения Росславом сменились ненавистью. Кедар решается открыть Аделю тайну, известную только ему и правителю Христиерну. Захватив в плен израненного и умирающего Росслава, тиран хотел узнать, где находится Густав, законный правитель шведов, скрывающийся «в странах, в России заключённых». Тогда бы тирану удалось коварством избавиться от Густава. Вступить в открытый бой с соперником он не может, зная, что, «если меч в Россию принесёт», потерпит поражение от законного государя.

Христиерн пытался пытками вырвать у Росслава тайну и, когда убедился, что не может этого сделать, согласился на предложение Кедара и отпустил Росслава из темницы, надеясь, что бесстрашный и стойкий под пытками росс уступит «приятству дружества и ласке».

Кедар и Росслав отправились вместе защищать страну от вторжения сарматских полчищ. На поле боя Кедара ожидало поражение, но мужество Росслава не только спасло жизнь шведскому военачальнику, но и принесло победу над врагами. Росслав же скрыл от всех свой подвиг и восславил Кедара как истинного и единственного победителя. Прежняя приязнь к пленённому россу сменилась лютой ненавистью, и прежде всего потому, что Росслав может открыть правду Зафире, княжне, последней представительнице законных правителей страны.

Адель поражён. Ведь все, а Кедар тем более, знают о том, что Зафира предназначена в супруги Христиерну. Кедар просит Аделя следить за Росславом и хранить тайну. Адель уходит, и появляется Росслав.

Он печален. Он знает, что российские земли окружены врагами, его сограждане сражаются, а он томится в плену. Росслав просит Кедара помочь ему. Он говорит Кедару, что просит его как героя, недавно одержавшего столь блистательную победу. Кедар возражает, напоминая о том, что в действительности произошло. Но Росслав заверяет, что сражался лишь за друга, а не за чужую страну. Кедар обещает помочь, но спрашивает — нет ли ещё какой-нибудь привязанности в Швеции у Росслава? Кедар имеет в виду Зафиру, подозревая Росслава в любви к ней. Росслав заверяет друга, что, восхищаясь Зафирой, её красотой и достоинствами, видит в ней лишь «княжну врагов российских». Успокоенный Кедар уходит.

Появляется Зафира Между нею и Росславом происходит объяснение. Оба не в состоянии скрыть пылких чувств. Зафира готова бежать с Росславом куда угодно. Росслав же стремится подавить свою страстную любовь ради служения отчизне. Он убеждает Зафиру помнить о том, что она должна выполнить свой долг перед народом и занять трон. Зафира тщетно пытается убедить Росслава в том, что разлука с ним окажется для неё смертельной. Опечаленный Росслав уходит, восклицая: «Прости, я не тебя, но сам себя бегу».

Росслав встречает Любомира, российского посланника. Любомир сообщает, что имеет поручение освободить Росслава из плена, предложив Христиерну взамен все прежде отвоёванные у него земли. Росслав возмущён. Он готов умереть за родину и не считает, что князь вправе оплатить его жизнь такой жертвой. Появляется Кедар, а следом Христиерн. Любомир сообщает о цели своего приезда. Христиерн отвергает предложение, гордо заявляя: «Что отнято мечом, мечом и возвратится». Но признаётся, что готов отпустить Росслава в родные земли, если пленный росс откроет свою тайну. Росслав с негодованием отвергает предложение Христиерна, напоминая о том, что он пленный, а не раб. Разозлённый тиран отправляет Росслава в темницу. Оставшись с Кедаром наедине, Христиерн признаётся, что борется с искушением погубить Росслава только потому, что потеряет со смертью росса надежду узнать его тайну.

Появляется Зафира и призывает Христиерна укротить гнев и не бесчестить трон, сражаясь не на поле брани, а с беззащитным пленником. Тиран, клянясь расправиться с Росславом, уходит.

Кедар, воспользовавшийся тем, что остался с Зафирой наедине, решает узнать, что движет Зафирой. Бедная княжна признаётся в своей любви к Росславу, смерть которого означает смерть и для неё. Свирепый взгляд Кедара пугает её, но оскорблённый в своих чувствах военачальник заверяет Зафиру в желании помочь предмету её любви. Успокоенная княжна уходит, а Кедар клянётся погубить Росслава и Христиерна с единственной целью — соединиться на троне с Зафирой.

Росслав закован в цепи и помещён в темницу. Любомир страдает от своего бессилия, от того, что данное ему князем россов поручение обернулось несчастьем. Он пытается убедить Росслава в том, что его жизнь важна для его сограждан и, сохранив её, он сможет послужить защитником интересов россов. Росслав вынужден посвятить Любомира во все подробности произошедшего с ним. Россия, говорит он, недавно объединилась и ещё слаба. Любое нашествие может оказаться пагубным для неё, вот почему, едва узнав о намерении Густава вернуть себе престол, Росслав поспешил помочь ему укрыться в надёжном месте, пока законный правитель Швеции не соберёт нужные ему силы. Ведь, испытывая страх перед народом, возглавляемым Густавом, Христиерн не станет нападать на Россию, боясь потерять захваченный им трон. Тиран хотел бы любой ценой узнать о местонахождении Густава, а Росслав, готовый лишиться жизни ради сохранения тайны, спасёт свою страну и Швецию. Любомир предполагает, что есть достойное средство для спасения и жизни Росслава, и его тайны — любовь Зафиры и дружба Кедара. Росслав не хочет спасти свою жизнь, опускаясь до просьб.

Появляется Зафира, присланная Христиерном для того, чтобы склонить Росслава открыть тайну. Пленник говорит Зафире, что она сама бы приказала ему умереть, если бы знала, что в этой тайне заключено спасение его родины. Зафира поражена, ведь её любовь так велика, что смерть Росслава будет и её концом. В это время входит Христиерн с воинами в надежде, что Зафира сумела узнать тайну Росслава. Он угрожает пленнику. Достоинство, с которым Росслав встречает угрозы тирана, выводит Христиерна из себя, и он приказывает воинам схватить пленника. Зафира в ужасе, и Христиерн понимает, что она любит Росслава. Грозя обоим смертью, тиран уходит. Росслав призывает Зафиру во имя их любви сохранять мужество. Зафира заверяет росса, что с его любовью ей и смерть «приятней, как порфира». Появляется Кедар и заверяет отчаявшуюся Зафиру в том, что сделает всё для спасения Росслава. Входит Любомир и сообщает, что сумел заставить тирана отказаться от тайной казни и соблюсти закон.

Снова в темнице Росслав и Зафира. Она предлагает россу бежать. Росслав колеблется — счастье в любви не для него, сама жизнь будет напоминать ему о том, что оказался слаб. Зафира готова на всё для спасения Росслава, даже лишить себя жизни у него на глазах. Росслав сражён её решимостью расстаться с жизнью и готов уступить. В это время появляется Любомир и сообщает, что Кедар замыслил предательство, приведя на условленное место воинов. Кедар, не зная, что его предательство раскрыто, появляется с печальным видом и предлагает Росславу покончить с собой якобы для того, чтобы избежать бесчестной смерти на эшафоте. Любомир и Зафира с презрением обвиняют Кедара, а Росслав бросает ему в лицо, что смерть пленника — смерть самого бесчестного Кедара, предавшего дружбу и честь. Кедар в ярости приказывает воинам увести Росслава. Любомир не теряет надежды. Он сообщает Зафире, что горожане взволнованы известием о приближении Густава с войском, и советует ей появиться перед народом.

Христиерн благодарит Кедара за то, что с его помощью может расправиться с ненавистным Росславом и Зафирой, отдавшей предпочтение пленённому россу. Кедар, не желая гибели Зафиры, обвиняет во всём Росслава и сообщает тирану страшную весть — Густав приближается к стенам города — и советует поспешить с казнью Росслава. Христиерн напуган и просит Кедара найти подкупом или лестью людей, готовых погубить Густава, прокравшись в его лагерь. Он понимает, что друзей среди его подданных нет — их усердие держалось на корысти, и «корысть отымет их». Но прежде он хотел бы насладиться муками Росслава и Зафиры. Воины приводят их. Достоинство, с которым держится Росслав, приводит тирана в бешенство. Зафира готова пожертвовать собой ради своего возлюбленного и, бросившись перед тираном на колени, даёт согласие на брак с ним ради спасения жизни Росслава. Тиран неумолим. Любовь Зафиры к Росславу для него непереносима, и он отдаёт воинам приказ отвести Росслава на казнь. Зафира понимает, как был прав Росслав, прося её проявлять твёрдость духа, чтобы не умалить его, Росслава, чести. Зафира говорит Христиерну, что коль скоро она не смогла спасти ценой собственного унижения жизнь Росслава, то не даст злодею удержать трон, принадлежащий её роду по праву. Она клянётся открыть народу правду о злодействах Христиерна. Тиран приказывает воинам заставить Зафиру замолчать. Вбегает Адель с сообщением о том, что Густав у городских стен, а возмущённый народ освободил Росслава, когда узнал от посланника россов Любомира правду о том, кто был истинным освободителем Стокгольма. Кедар же присвоил себе славу Росслава и готовил гибель истинного победителя. Зафира призывает Христиерна отказаться от трона и раскаяться в грехах. Тиран хочет заколоть Зафиру — мысль о том, что с Росславом он уже не расправится, ослепляет его. Вбегает Росслав и вырывает меч у Христиерна со словами: «Густав, отечества спаситель, на престоле». Тиран готов умереть от руки Росслава, но недавний пленник не унизился до мести. Тогда, приблизившись к Росславу, Христиерн вынимает спрятанный кинжал и пытается убить росса, но народ не даёт ему совершить последнее злодейство. Христиерн закалывается на глазах у всех.

Любомир советует Росславу насладиться заслуженной любовью народа, узнавшего истинного освободителя своей страны. Росслав говорит, что для него утешение лишь в том, чтобы служить своему отечеству, а «сердце я моё Зафире посвящаю». 

ВАДИМ НОВГОРОДСКИЙ. 1793.

Новгородские посадники Пренест и Вигор в ожидании Вадима обсуждают причину его нежелания публично объявить о своём прибытии в Новгород. Появляется Вадим в окружении военачальников. Он обращается к своим сподвижникам с речью, полной горечи. Некогда вольный город находится ныне под властью тирана Рурика. «О Новград! что ты был и что ты стал теперь?». Вадим потрясён, что Рурик, просивший прежде защиты от своих врагов у города, ныне его единовластный правитель, нарушивший тем самым древнюю традицию. Вигор рассказывает Вадиму о том, при каких обстоятельствах Рурик завладел Новгородом. После того как Вадим отправился в поход со своим войском, новгородская знать, забыв о свободе и святой истине, начала бороться за власть. Старейший и уважаемый горожанин Гостомысл, потеряв в междоусобице всех своих сыновей, призвал своих сограждан пригласить Рурика, доказавшего свою храбрость в борьбе с врагами.

Вадим потрясён. Ведь Рурик оказался в Новгороде только потому, что искал в этих землях защиты, и если поднял свой меч для прекращения междоусобицы, то лишь возвращал гражданам свой долг. Утрата свободы, говорит Вадим, — непомерная цена за совершённое Руриком. Гостомысл не мог распоряжаться вольностью сограждан и передавать власть сыну своей дочери. Он же, Вадим, готов отдать руку дочери Рамиды тому, кто избавит сограждан от тирана и вернёт свободу городу. Пренест и Вигор клянутся идти до конца — любовь обоих к Рамиде очевидна. Вадим отсылает Вигора и военачальников, а Пренеста просит остаться. Он не скрывает, что предпочитает Пренеста видеть мужем своей дочери. Пренест заверяет Вадима, что будет верен долгу даже в том случае, если Рамида отвергнет его. Вадим удивлён, что Пренест терзаем сомнениями, ведь Рамида поступит только так, как ей прикажет отец.

Селена, наперсница Рамиды, смущена тем, что её подруга, взойдя на трон после свадьбы с Руриком, может забыть об их «дружестве». Рамида заверяет её, что ей дорог не трон и блеск будущего венца, а сам Рурик: «Не князя в Рурике, я Рурика люблю». Селена предупреждает, что её отец может быть недоволен произошедшими в Новгороде изменениями — он слишком дорожил свободой граждан, чтобы смириться с утверждением трона. Рамида успокаивает Селену. Конечно, она подчинится воле отца и никогда не забудет о своём сане, но надеется, что Вадим полюбит Рурика, чьё геройство так очевидно. Кроме того, думает Рамида, Вадим станет истинным отцом мужу своей дочери. Появляется Рурик. Он сообщает, что Вадим вернулся в Новгород. Наконец-то разрешится то, что тяготит Рурика. Он счастлив, что новгородская знать «превыше вольности» его «считает власть», но любит ли его Рамида, велением ли сердца готова разделить с ним трон? Рамида уверяет Рурика в искренности своих чувств. Обрадованный Рурик уходит.

Вадим, поражённый ужасной вестью о любви Рамиды к тирану, отталкивает от себя дочь, узнавшую его даже в одежде простого воина. Рамида в недоумении, она умоляет отца объяснить причину его гнева. Вадим, увидя Пренеста, спрашивает его о возможностях спасения отечества. Пренест рассказывает о своём обращении к вельможам Новгорода с призывом не допускать «самодержавна царства», которое «повсюду бед содетель». Варягами Рурика наполнен весь город, уже сейчас они способны отнять у него вольность. Реакция знати была самой решительной, они готовы были сейчас же уничтожить тирана. Пренест уговорил их дождаться Вадима из похода, ибо отечество ждёт от них не крови, а «спасенья ожидает». Вадим, указывая на дочь, предназначает её Пренесту. Рамида говорит о своём подчинении воле родителя.

Вигор, слышавший последние слова, поражён несправедливым, по его мнению, решением Вадима. В ярости он обещает отомстить за обиду.

Селена убеждает Рамиду не погружаться в отчаяние, на что та проклинает «долг варварский», требующий отказаться от любви к Рурику, возненавидеть мужа и умереть. Селена предлагает всё рассказать Рурику, однако Рамида предпочитает смерть предательству отца. Появившийся Рурик спрашивает Рамиду, почему та избегает его, ведь всё готово к брачному торжеству, о котором они договорились и которое откладывали до возвращения Вадима. Рамида желает ему счастья, но без неё, таков, по её словам, рок, и убегает.

Рурик в отчаянии рассказывает всё своему наперснику Изведу, который призывает его «отвергнуть страсть», унижающую того, кого обожает весь Новгород. Рурик соглашается с ним, но, предполагая здесь какую-то тайну, просит друга лишить его жизни. Извед отказывается, но клянётся открыть тайну поведения Рамиды. Увидев приближающегося Пренеста, рассказывает о слухах по поводу любви к нему Рамиды.

Рурик, угрожая, приказывает Пренесту признаться во всём своему «владыке», на что тот гордо советует умерить порывы гордости перед человеком, который не боится смерти и готов вместе с Вадимом «умереть за общество». Рурик обвиняет Пренеста и вельмож Новгорода в измене народу и мятеже ради желания властвовать.

Пренест, размышляя, укоряет себя в несдержанности, позволившей Рурику заподозрить Вадима в мятеже, и приходит к выводу, что донести на него мог только Вигор. Он прямо спрашивает об этом у Вигора и получает отрицательный ответ. Далее добавляет, что лично для него он враг, но сейчас стоит задача спасения отечества, и это главное. Когда добьются свободы, их спор решит меч.

Извед рассказывает Рурику о раскрытии планов заговорщиков, бегстве Пренеста и пленении воинов Вадима, которые во всём признались. Рурик не желает знать их имён, приказывает освободить и «щедростью за злобу заплатить». Извед предупреждает его о возможных последствиях великодушия, однако Рурик остаётся непреклонен, вручая небесам свою судьбу.

Рурик размышляет о трудностях правления, злобе и неблагодарности, окружающей владыку. Рамида обращается к Рурику по поводу тревоги, охватившей весь город в связи с последними событиями, и жалуется, что уже нет доступа к его сердцу. Рурик обвиняет её в желании снова получить в свои сети, теперь же он хочет быть свободным от неё. Рамида проклинает судьбу и хочет умереть, раз для Рурика «воспрещено ей жить». Рурик говорит ей, что хочет сохранить любовь Рамиды и вступить в бой с Вадимом, сохраняя эту любовь. Рамида не видит выхода и рассказывает о необходимости отдать руку нелюбимому, ведь на то священная воля отца. Она просит Рурика связать себя узами дружбы с Вадимом, уговаривает «попрать венец ногами».

Рурик отказывается, объясняя, что уже однажды он отверг власть и снова был призван народом, поэтому восставать против его власти «гнусно», так как снова народ постигнут несчастья. Рамида понимает его, и оба приходят к выводу о безысходности их любви.

Извед предупреждает Рурика о «воинстве» Вадима под стенами города, тот идёт туда, где «долг лютый призывает», и просит Рамиду оплакать себя в случае гибели. Рамида отвечает, что, если это случится, не слёзы она прольёт по нему, «но крови токи».

Рамида одна, предаётся печальным мыслям о несправедливости судьбы. В то время как Рурик и Вадим стремятся отнять жизнь друг у друга, её несчастный удел — находиться между возлюбленным и отцом, она боится любого исхода и призывает богов поразить её в грудь. Она слышит окончание битвы и со страхом ждёт исхода.

Появляется обезоруженный Вадим, с толпой пленников, в сопровождении стражи из Руриковых воинов. Рамида бросается к отцу, однако тот отстраняет её со словами «невольник Руриков — Рамиде не отец» и просит её уйти, так как рабом он жить не может и предпочитает смерть. Вадим завидует судьбе павших Пренеста и Вигора, упрекает её за любовь к Рурику. Рамида клянётся не изменять своему долгу и просит у него прощения. Вадим просит не оставлять ему жизнь, он не хочет милости Рурика, которая унизит его.

Появляется Рурик, окружённый вельможами, воинами, народом, и предлагает Вадиму примириться. Вадим гневно отвергает саму возможность такого примиренья, упрекая Рурика за узурпацию власти. Рурик возражает Вадиму, напоминая тому обстоятельства своего появления в Новгороде — для прекращения междоусобицы и восстановления законности. В доказательство чистоты своих поступков он снимает с головы венец и, обращаясь к народу, просит его быть судьёй, он готов удалиться, если народ так решит. Извед, показывая на народ, вставший на колени перед Руриком в знак просьбы владеть венцом, просит его принять венец. Вадим проклинает народ, называя его «гнусными рабами». Рурик спрашивает Вадима о его желаниях, тот просит меч и получает его по приказу Рурика. Рурик просит Вадима быть ему «отцом», Вадим отвечает, что теперь «доволен будешь ты, народ, и дочь, и я». Рамида чувствует ужасный замысел Вадима и умоляет его «не довершать сих слов» и в доказательство своей верности долгу закалывается. Вадим ликует и тоже закалывается мечом.

Рурик упрекает богов за несправедливое наказание, говорит, что величие ему только в тягость, но он не свернёт с избранного пути, «где, вам подобен став, вам, боги, отомщу».