59. Роман а.Белого «Петербург» и его место в литературе хх столетия.

Андрей Белый – лит. псевдоним Бориса Николаевича Бугаева (1880-1934).

Символизм выступил одним из самых значимых явлений Серебряного века и заложил основы эстетики русского модернизма. Складывание символизма пришлось на начало 1890-х гг., когда в декларациях Д.Мережковского и В.Брюсова, а также К.Бальмонта, З.Гиппиус, Ф.Сологуба обозначились контуры символистского миропонимания. Согласно взглядам символистов, символ становится неисчерпаемым в своих бесконечно развертывающихся смыслах образом, который соединяет предметную, земную реальность с миром «высших сущностей», в явленном обнаруживает мистические смыслы. Прозаическое наследие символистов уступает поэтическому, главный символистский роман – Петербург и вовсе был написан после развала символизма. Однако символическая проза – явление очень многоплановое. Оно обращается к разным эпохам современность (Сологуб Мелкий бес), античность, средневековье (Брюсов – Огненный ангел). В критике в это время во всю твердят смерть романа (Мандельштам). Действительно, роман деформируется, ищет новые пути. Переживает кризис понятие «прогресса» и линейное развитие истории (вместо этого преобладает цикличность).

П перерастает масштабы символизма (Бердяев «Астральный роман» вообще называет его аванградным текстом). «Петербург»: ощущения распада человеческого я, человеческой реальности, ощущение деструкции психологии, беспомощности традиционных форм сознания. Сознание – фикция, объективная реальность выпадает и ей на смену приходят гротесковые видения, бреды. Сама личность – совокупность неврозов.

В Петербурге распад личности ведет к распаду целой империи. Распад раскрывается на разных уровнях, распад семьи (семья Облеуховых), распад человеческой личности. Связать с распадом личности Облеухова (он сам не понимает, как связался с террористической партией, которая дала ему задание взорвать собственного отца; он, поклонник Канта, осознает, что сознание не существует). Целостный мир подменяется. Ощущение гниения и дряхления. Поэтика Петербурга- не ориентирован на реалистическую поэтику, это ритмизованная проза, пульсирующий ритм авторского «я». Петербург – это я сам, это моя мозговая игра. Символисткие идеи – реализация игры героя, мысленные образы выходят на поверхность. Субъективный идеализм: вся реальность есть порождение нашей субъективности. Роман «Петербург» - модернистская проза начинается во многом этим романом. Техника неклассического письма. Белый выходит из уроков Пильняка, система лейтмотивов, линии к модернистской прозы. Стык символизма и авангарда. И неклассическая проза - орнаментальная, модернистская – начинается во многом именно с романа Белого. Затем – воплощение в технике Пильняка (так считал Замятин).

В 1910-е гг. А. Белый-поэт не создает ничего принципиально нового. Он начинает работать над большой эпопеей, условно названной «Восток и Запад». Написать эпопею он не смог, но создал роман «Петербург» (1913 г.). В эти же годы он пишет статьи и о символизме («Символизм», «Луг зеленый», «Арабески»), в которых подводит итог многолетним размышлениям об иск-ве и делает новую попытку обосновать направление.

Прозаич. произведения Белого этого времени своеобразны: Белый перевернул синтаксис, затопил словарь потоком новых слов, совершил «стилистич. революцию» русского лит.яз., которая завершилась неудачей. Над романом «Петербург» Белый работает с осени 1911, но главным образом в 1912-1913 гг., опубликовав в 1913-1913 «сиринский» вариант, и в 1916 г., а в 1922 г. был опубликован уже сильно переработанный вариант произведения.

Ряд событий, которые предшед. созданию романа: 1) Путешествие-паломничество – вместе с будущей женой Асей Тургеневой – через Италию и Тунис – в Египет, с главной целью: приобщиться к переживанию Вл. Соловьева (поэма «Три свидания»), и совершить восхождение на пирамиду, что в ряде мистич. традиций означало ступень посвящения. 3) Поездка в Кельн (вместе с А. Тургеневой), присутствие на лекции Штейнера, личная встреча с ним, которая привела Белого в антропософию.

В романе «Петербург», развертывая тему города, намеченную в «Пепле» (= собрание избранных стихов, 1909 г., «...одна поэма, гласящая о глухих, непробудных пространствах Земли Русской», книга посвящена памяти Н.А.Некрасова), Белый создал мир невероятный, фантастический. В нем отразилось отрицательное отношение «младосимволистов» к городской культуре как культуре Запада, искусственно насажденной в России волею Петра, и отрицание ими самодержавно-бюрократич. гос-ва. Петербург у Белого – призрак, материализованный из желтых туманов болот. Петербург – столица Рос. империи и в этом качестве – узел русской истории, место встречи Востока и Запада. В нем все подчинено нумерации, регламентированной циркуляции бумаг и людей, искусственной прямолинейности проспектов и улиц. Символом мертвенных бюрократич. сил Петербурга и гос-ва выступает царский сановник Аполлон Аполлонович Аблеухов, который стремится законсервировать, заморозить живую жизнь, подчинить страну регламентации правительственных установлений. В его образе проступают черты К. Победоносцева (тайный советник, обер-прокурор Святейшего Синода при Ал. III и Ник. II), щедринских героев. Но власть и сила Аблеухова призрачны. Он живой мертвец.

***

Время действия романа – 9 дней октября 1905 г., в которые проецируется прошлое и будущее мировой истории. В фантасмагорическом Петербурге сталкиваются 3 силы, претендующие на руководство дальнейшей судьбой России: 1) сенатор А.А. Аблеухов, образ которого строится на гротескном соединении мотивов геометрии и бюрократии, его пространственные атрибуты – прямолинейный Невский проспект (центр правящего Спб), черный куб кареты, математическая точка кабинета в Учреждении, откуда сенатор шлет по всей стране циркуляр. (кстати: Семейная жизнь сенатора повторяет историю Карениных); 2) противостоящая сила – партия террористов. Ее тема начинается образом Дудкина – «незнакомца с усиками», бывшего студента-разночинца, «спортсмена от революции». Пространственные атрибуты Дудкина – хаос Васильевских островов, черные лестницы, раскольниковский чердак с мокрицами и тараканами; жизнь Дудкина – сплошная цепь парадоксов (его кличка – Неуловимый, но постепенно выясняется, что Неуловимый пойман глупым образом: всеми его действиями руководит провокатор Липпанченко). Дудкин полагает, что живет во имя общества, но лишен элементарных контактом с обществом, единственное его общество – призрак «то монгола, то семита», полицейский доносчик дворник Моржов и тараканы. 3) Студента-интеллектуала Ник. Аблеухова Белый наделил многими автобиографич. чертами (вплоть до влюбленности в жену приятеля) и попытался в его судьбе обобщить судьбу гуманно настроенной интеллигенции, вынужденной сидеть меж двух стульев. Н.Аблеухов – сын сенатора и генетически связан с властью, но он с отвращением относится к отцу, хотя со временем все больше жалеет его. Движущей пружиной интриги романа становится неосторожное обещание Николая убить отца. Перипетии вокруг этого обещания и тот факт, что большую часть романного времени занимают 24 часа от завода бомбы до взрыва, создают атмосферу детектива (в этом Белый следует традиции Достоевского: социально-философ.проблематика + детективный сюжет). Но Белого отличает то, что все характерные для детектива ситуации даны у него пародийно. Орудие предполагаемого убийства сенатора — бомба — представляет собой банку из-под сардин («сардинницу ужасного содержания»). Сцена взрыва бомбы (в конце 8-й главы) описана трагикомически: самодельная «сардинница ужасного содержания» никого не убивает и лишь старика-сенатора изгоняет в «ни с чем не сравнимое место», превращая носителя громкого имени Аполлон в рыдающее дитя. Один из зрителей этого театра марионеток — Степка, крестьянин-сектант, пришедший в Петербург на заработки. Ему принадлежат апокалипсические пророчества, которые созвучны авторским ожиданиям (высказанным в лирических отступлениях), — о грядущих мировых потрясениях, катаклизмах и, вероятно, катастрофическом их исходе.

Эпилог романа указывает на возможность выхода из дурной бесконечности петербургских проспектов. Это указание символизировано путешествием Николая Аблеухова в Египет, представленным как начало пути посвящения. Вместе с тем оно намекает также на разрешение ведущего конфликта романа — между противоборствующими Востоком и Западом. Предпочтение не отдано ни тому, ни другому — Белый говорит о возврате к общим праистокам: обращение к Древнему Египту. Предфинальное изображение героя романа у подножья Великой пирамиды символизирует начало посвятительного восхождения. Оно подготовлено моментом духовного взрыва (подглавки «Страшный суд», «Дионис» и «Откровение»), который срывает с героя маскарадный костюм (красное домино) и открывает перед ним иные духовные пространства.