65. Понятие о литературе Русского Зарубежья. Три «волны» эмиграции.

Учебник + лекции:

В начале 20-х годов начался массовый исход интеллигенции. В Праге, Харбине, Париже появились свои учебные заведения, русские газеты, журналы, издательства.

Возник «русский Берлин». В Берлин приезжали Есенин, Маяковский, Пастернак, Пильняк, Федин, Шкловский. Здесь оказались Белый, Горький, Соколов-Микитов, Толстой, Эренбург. В Берлине образовалось огромное количество издательств. Они привлекали не только эмигрантов, но и авторов из Советской России.

На протяжении 20-х годов сохраняло жизнеспособность уникальное издательство «Петрополис»: независимое от советской цензуры, оно открывало свои двери для русских писателей и эмиграции, и Советского Союза. Травля Б.Пильняка за издание там романа «Красное дерево» (1929) положила конец подобной ситуации.

В 1929 году железный занавес между метрополией и диаспорой опустился. Литература Советской России было по-прежнему доступна зарубежному читателю, но советскому читателю литература русского зарубежья была практически неизвестна.

Три волны эмиграции:

1. 1922-1923 годы

2. (менее продуктивная в литературном отношении) люди, оказавшиеся во время войны за пределами СССР.

3. 70-е – первая половина 80-х годов.

Первая волна.

1 волна и стилистически, и по набору имен продолжает Серебряный век. Формируется параллельно советской литературе; отношения между 2 ветвями – отношения восполнения и компенсации. Литература русского зарубежья гораздо активнее апеллировала к национальной культурной памяти, чем советская литература.

Один из важнейших стимулов для эмиграции – сохранить традиции русской культуры, в советской литературе поначалу силен пафос разрыва с прошлым, само слово «русский» малопопулярно в 20-е годы.

Наиболее общие содержательные особен­ности литературы русского зарубежья:

1) Центральная содержательная категория – Памяти (в жанровом отношении на первом плане мемуары и автобиографии);

2) Повышенное внимание миру личности, утверждение самоценности и внутренней свободы личности

3) Преобладание метафизической и экзистенциальной проблематики

4) Эмоциональный спектр в целом сумрачнее, но разнообразнее, чем в советской литературе: замет­ное развитие «язвительного красноречия», иронии, трагических мотивов. Жест­кости и од­нозначности авторских приговоров советской литературы противостоит неоднозначность, терпи­мость.

5) Контекст. Советская литература изолирует себя от Запада, контакты сведены к минимуму. Литература русского зарубежья раз­вивается в общеевропейском контексте, важен фон европейского модернизма и деятель­ность «потерянного поколения» (ср. «незамеченное поколение»).

Культурная элита эмиграции 1 волны воспринимала «исход» из России не как спо­соб выжи­вания, но как исполнение особой духовной миссии. Идее строительства «нового мира», во­зобладавшей в Советской России, была противопоставлена идея хранения извеч­ных ос­нов чело­вечности, стоического приятия испытаний как посланных Богом, нравст­венного сопротивления планетарному злу.

Начальная фаза организационного формирования культуры русского зарубежья – 1922-23.

Значима опора на отечественную словесность; русское художественное слово связывало между собой разных по политическим убеждениям и разбросанных по частям света выходцев из России.

Журнал: «Современные записки», «Воля России», «Числа» (короткий период), газеты «Руль» (Берлин), «Возрождение» (Париж), «Последние новости» (Париж).

По отношению к литературе русского зарубежья «направленческая» историко-литературная схема (верная в отношении Серебряного века) малоприменима. Творческое наследие большинства крупных мастеров зарубежья – почти всегда замкнутая на себя художественная система, автономный «художественный мир» со сравнительно однородным жанрово-стилевым регистром.

Соотношение конкретно-исторических и общечеловеческих, «бытовых» и «бытийных» вопросов в творчестве эмигрантов в большинстве случаев складывалось в пользу последних, описательность уступала место лирико-философским обобщениям, социально-психологический детерминизм – рассмотрению человека в контексте вечных «радостей и скорбей». Звучащий и пахнущий, сверкающий всеми красками радуги дореволюционный быт в эмигрантских произведениях Шмелева, Куприна, Бунина, Зайцева – это мир, трансформированный памятью и просветленный воображением, не столько воссозданный, сколько преображенный творческой волей.

Можно выделить две влиятельных мировоззренческих позиции: первая заключалась в поисках духовной опоры в ценностях традиционной веры (в прозе И.Шмелева и Б.Зайцева). Другая исходила из внутренних духовных ресурсов личности и непосредственно продолжала индивидуалистическую линию Серебряного века (Набоков, Газданов, парижская нота).

Вторая волна.

Вторая волна была порождена мировой войной. Составившие ее эмигранты – это молодые люди, вывезенные с оккупированных фашистами территорий в Германию в качестве дешевой рабочей силы, но большая часть второй волны – «повторные эмигранты», переселенцы из пограничных с Советской Россией государств (Прибалтика, Западная Белоруссия (бывшая БНР), которые в 1939-1940 г. вошли в состав СССР). Это - такие, как И.Чиннов (1909-1996), Ю.Иваск (1907-1986) и Б.Нарциссов (1906-1982), – «дети» эмиграции «первой волны», выехавшие во время Гражданской войны вместе со своими родителями в Прибалтику (И.Чиннов – в Латвию, двое других – в Эстонию), где они получили университетское образование и даже успели опубликовать свои первые стихи в эмигрантских журналах.

Главный поток эмиграции пришелся на 1944-1945 гг., он состоял из так называемых «ди-пи» (D.P. – displaced person), т.е. перемещенных лиц, их более полмиллиона в Германии.

Наиболее заметные художники 2-й волны – поэты Иван Елагин, Дмитрий Кленовский, Юрий Иваск, Борис Нарциссов, Игорь Чиннов, Николай Моршен, прозаики Николай Нароков (сын Моршена), Сергей Максимов, Леонид Ржевский, литературовед Владимир Марков.

С первой волной новых изгнанников объединяло политическое неприятие советской реальности и тесная связь с дореволюционной культурой.

Если беженцы первых послевоенных лет испытали ужасы революции и гражданской войны, то на долю эмигрантов второй волны выпал или сталинский ГУЛАГ (Б.Ширяев, Н.Нароков, С.Максимов), или ощущение "вины" за свое происхождение и страха за свое будущее (Д.Кленовский, И.Елагин, Н.Моршен, О.Анстей).

Первыми послереволюционными эмигрантами "вторая волна была признана за свою".

Центром концентрации 2 волны стала сначала Германия (преимущественно Мюнхен и его окрестности), а затем – с середины 50-х (для большинства) США. В Мюнхене с 1946 г. выходил журнал «Грани» и альманаха «Мосты» (15 выпусков). Главным журналом эмиграции суждено было стать «Новому Журналу», основанному в 1942 г. в США сотрудниками парижского журнала "Современные записки" (издание было приостановлено в 1940 г. В США существовало и несколько крупных издательств русской книги (например, издательство имени Чехова).

Для большинства литераторов 2 волны характерна эволюция от политически ангажированных и социально острых произведений (критика сталинизма; мотивы смерти, ги-бели, разрушения) – к философскому осмыслению положения человека в ХХ веке.

Общность нового поколения писателей покоилась лишь на общности судьбы и воспитания, а потому они не создали литературных кружков или объединений. Вторая «волна» состояла как бы из отдельных «капель»: трагедия творческого одиночества переживалась «вторыми» еще острее, чем «первыми».

Третья волна.

Начало 3 волны принято датировать серединой 60-х гг. и связывать с процессом над Синявским и Даниэлем (1965-1966). Перед этим, в конце 50-х, было предложение Пастернаку покинуть страну. Покаянное прошение и отказ от Нобелевской премии избавили его от высылки, но идея высылки родилась.

Первым выехавшим-изгнанным оказался фронтовик Валерий Тарсис (1966), после чего он был лишен советского гражданства. Позднее также обошлись с Солженицыным, В.Максимовым, А.Зиновьевым, В.Аксеновым, Г.Владимовым, В.Войновичем и др.

Причины эмиграции:

1. предпочтение модели частной жизни, приватности

2. эстетические разногласия.

Для третьей волны характерны больший удельный вес формотворчества, авангардных тенденций (условность, гротескные формы) и опора на более широкий спектр традиций (в т.ч. западного модернизма).

Два поколения:

Для старшего (Солженицын, Максимов) большую роль в дистанцировании от официальной литературы играли мировоззренческие, идеологические расхождения. В их творчестве – ясность социальных симпатий и антипатий.

Для “младшего” поколения эмигрантов (Соколова, Ю.Гальперина, Д.Савицкого и др.) более характерно сугубо эстетическое дистанцирование.

Жанры:

Если метрополия в 1960-80-х гг. выражала свое представление о мире преимущественно в романной форме, то эмиграция чаще всего разрушала роман изнутри («поиски жанра» Аксенова) и реформировала малые эпические жанры. В литературе эмиграции 3й волны действенным остается принцип отталкивания от советской художественной практики. Поэтому относительно небольшое место занимает в общем объеме этой литературы реалистическая эстетика (это прежде всего А.Солженицын, В.Максимов, Г.Владимов, Э.Лимонов, - в последнем случае на грани пародии на реализм).

Напротив, значительно сильнее, чем в советской литературе, проявляется тяга к использованию условных форм. Серьезное развитие получила сатирическая тенденция (Войнович, В.Аксенов, А.Зиновьев, Э.Севела, Ю.Алешковский). Намного более активны в литературе русского зарубежья, чем в советской литературе, сторонники модернистской и ПМ-й эстетики. Лидером в этом отношении в 70-е годы стал А.Терц (А.Синявский), написавший своего рода ироническую автобиографию «Спокойной ночи».