Глава 14. Биомедицинская этика: открытые проблемы 321

Особенно сложно решается в обществе вопрос о моральной допустимости пассивной эвтаназии новорожденных с серьезными дефектами. И опять (как и в ситуации прерывания беременности) критерием оценки путей решения этой проблемы выступает признание или непризнание такого младенца личностью, имеющей все права, и прежде всего право на жизнь.

Некоторые придерживаются тех взглядов, что ребенок — еще не личность, поэтому пассивная эвтаназия этически допустима, если нет оснований надеяться на то, что ребенок в процессе своего развития станет личностью, или если размеры эмоционального и/или денежного ущерба, потенциально наносимого семье уходом за ребенком, исключительно велики. С этой точки зрения, решение о прекращении терапии новорожденных с серьезными дефектами развития принимается на основании не медицинских, а утилитарно-прагматических соображений и обусловлено нежелательностью продолжения жизни данного новорожденного (для кого?).

Показателен в этом отношении случай с новорожденным младенцем (г.Блюмингтон, США), который страдал двумя врожденными пороками — синдромом Дауна и непроходимостью пищевода. Врачи своевременно проинформировали родителей о недугах новорожденного и уведомили их, что те имеют моральное право выбора: дать свое согласие на хирургическую операцию по устранению врожденного дефекта пищевода или отказаться от всякого рода медицинской помощи. Родители остановили свой выбор на последнем решении, в результате чего мальчику не была оказана медицинская помощь, и он скончался в больнице. Моральная острота проблемы состояла в том, что родители, по-видимому, дали бы свое согласие на проведение несложной, в общем, операции, если бы мальчик родился без синдрома Дауна. Поэтому подлинной причиной его смерти явилось нежелание родителей воспитывать ребенка с данным дефектом. Вместе с тем Верховный суд штата, рассмотревший данный случай, подтвердил за родителями право отказаться от лечения ребенка и «предоставить Природе идти своим чередом».

Теоретическим обоснованием подобного подхода может служить система рассуждений австрийского этика, директора Центра гуманитарной медицины П. Зингера, который оправдывает эвтаназию младенцев с тяжелыми врожденными заболеваниями, опираясь на принцип утилитаризма и собственное понимание сущности личности. Он считает, что определяющим признаком личности является не при-

11 Зак. 2984

322 Раздел IV. Прикладная этика: проблемы и решения

надлежность ее к роду homo sapiens, а способность познавать, страдать, переживать эмоциональное состояние счастья. Запрет на эвтаназию, по его мнению, связан с личностью как самосознающим, рациональным существом, имеющим прошлое и будущее. В ситуации с новорожденным все складывается иначе: здесь различие между новорожденным с серьезными дефектами и нормальным младенцем заключается не в предполагаемом праве на жизнь, которое последний имеет, а первый нет. Здесь действует, по Зингеру, принцип равного учета интересов всех: не только самого ребенка, но и его родителей, возможно, их следующего ребенка, ближайшего окружения и общества в целом. И если ребенку предстоит бедная, убогая жизнь неполноценного человека, не имеющая никакой ценности ни для него самого, ни для других (родители, общество), то его лучше умертвить. Если же младенец имеет жизненные перспективы, пусть и не такие обширные, как нормальные дети, то нет необходимости прибегать к эвтаназии. При этом в оценку жизненных перспектив Зингер включает не только тяжесть заболевания, которым страдает младенец, но также готовность и способность общества оказать помощь таким людям, создать им условия для жизни.

Несмотря на всю жесткость отношения к судьбе «неполноценного» младенца, предлагаемый утилитаристами комплексный подход оказывается весьма гуманным в плане моральной поддержки родителей и ребенка. Их страдания не должны быть замкнуты внутри семьи. Напротив, они должны ощущать внимание и заботу, сострадание к ним со стороны общества. Врачи должны познакомить родителей такого ребенка с различными точками зрения на данную проблему для того, чтобы, приняв решение, они чувствовали себя неодинокими в такой ситуации.

Согласно другой, биоэтической точке зрения, морально и юридически пассивная эвтаназия может быть оправдана только тогда, когда нет серьезной надежды на то, что последующая жизнь ребенка не сведется к бессмысленному существованию. Она допустима лишь в том случае, если совершается «в интересах ребенка», и только его одного, а такие побочные факторы, как расходы или неудобства семьи, не должны влиять на характер принимаемого решения. Поэтому с ребенком, у которого при появлении на свет выявлены серьезные дефекты развития, следует обращаться так же, как с «обычным» ребенком, поскольку любой новорожденный представляет собой личность, имеющую право на жизнь. При этом сущность этических ар-

­Глава 14. Биомедицинская этика: открытые проблемы 323

гументов сводится к следующему: 1) право новорожденного на жизнь тем «сильнее», чем выше его потенциальная возможность стать личностью; 2) появление младенца на свет — обычно большая радость для его родителей, поэтому его смерть наносит им заметный ущерб; 3) даже нежеланный ребенок может принести радость другим лицам, которые усыновят его; 4) хотя право дефектного новорожденного ставится под сомнение, это не означает, что он вообще не обладает никакими правами, и нам следует уважать эти права. Эти аргументы призваны напомнить нам прежде всего о святости человеческой жизни, о ее бесконечно большой ценности, о равных правах на жизнь всех без исключения людей. Таким образом, речь должна идти о недопустимости любых форм дискриминации индивидов с дефектами развития, о равной ценности жизни любого человеческого существа.

Позитивное решение данной проблемы должно лежать в сфере профилактики, предупреждающей рождение детей с явными признаками неполноценности. Это открытие кабинетов генетического консультирования и законодательное требование их посещения перед вступлением в брак. Это обязательное генетическое обследование беременных женщин. В случаях рождения детей с серьезными дефектами, особенно обусловленными экологическими причинами, государство должно взять на себя ответственность за обеспечение достойной жизни таких детей и их семей.