Глава 16. Ситуативная этика: открытые проблемы 381

Любовь окружена множеством предрассудков и полуистин, часто противоречащих друг другу. Вот довольно распространенные мнения-соперники: любовь эгоистична — чаще так думают мужчины; любовь альтруистична — утверждают женщины.

Традиционно считается, что главное в любви — альтруизм, отказ от себя. Но дело в том, что альтруизм так же «одноцентричен», как и эгоизм, только центр — не в себе, а в другом человеке. Поэтому альтруистическая любовь быстро делается своеобразным «недугом» души, похожим на безответную любовь: «состав чувства» в ней сдвинут, усечен, человеку недостает здесь радостей встречной заботы, одобрения, поддержки, ласки. Это подтачивает душу, отравляет чувство.

Наверное, правильнее все-таки видеть любовь не «одномерной», а как бы состоящей из двух потоков. Первый — это наши чувства «для другого»: странное, почти физическое ощущение своей слитности с ним; способность ощутить то, что происходит в душе другого; беспокойное желание делать все для любимого человека, пожертвовать собой, чтобы уберечь его. Для такой любви нужен «талант чувств», а он есть далеко не у каждого.

Второй, встречный поток — «для себя»: любовь способна всколыхнуть все удивительное богатство ощущений, сквозь ее призму чище, обостреннее воспринимается мир, наконец, она наделяет жизнь человека смыслом, потому что осознание абсолютной ценности другого человека придает смысл твоему собственному существованию. В этике с понятием любви связаны интимные и глубокие чувства, особый вид состояния и действий, которые направлены на другого человека.

Так, любовь может сопровождаться смущением, любопытством и страхом, экстазом и равнодушием, самоотверженностью и эгоизмом, деликатностью и цинизмом, бесцеремонностью и скромностью, апатией и воодушевлением. Нежности очень часто сопутствуют смущение, уважение и преклонение. Экстаз почти всегда неотделим от буйной страсти и от беспрекословной готовности отдаваться, равнодушие же часто является результатом преждевременного истощения и опошления отношений.

Анализируя феномен любви, можно выделить в нем два аспекта: внутренний, психологический — способность эмоционального переживания чувства любви — и внешний, социальный — реальные отношения, возникающие между любящими. На практике они тесно

382 Раздел IV. Прикладная этика: проблемы и решения

взаимосвязаны и оказывают друг на друга обоюдоформирующее воздействие.

Любовь — и в этом проявляется ее уникальная роль — одна из немногих сфер, в которых человек способен почувствовать и пережить свою абсолютную незаменимость. Во многих социальных ролях и функциях конкретного человека можно заменить, заместить, сменить, но только не в любви. В этой сфере жизни индивид имеет высшую ценность, высшее значение по сравнению со всеми остальными. Здесь человек не функция, а «самость». Именно поэтому только в любви человек может почувствовать смысл своего существования для другого и смысл существования другого для себя. Любовь помогает человеку проявиться, выявляя, увеличивая в нем все хорошее, положительное, ценное.

Еще одна реально значимая проблема любви — это проблема власти. Любовь можно сравнить с маленьким, но сложно устроенным государством. Тут возможны всякие формы отношений: и демократия, и анархия, и просвещенный абсолютизм, и даже, к сожалению, деспотия. Но при одном условии: если форма эта принята добровольно. Нет ничего печальнее и безнадежнее в любви, чем долгая изматывающая борьба за власть.

В начальную, самую праздничную пору любви каждый из нас с удовольствием подчиняется капризам любимого существа, искренне и вдохновенно играет в раба. Счет обидам еще не начат, вопрос «кто кого?» еще не стоит. Мы радостно уступаем друг другу, но ссора, другая — и праздник кончается. И вот уже каждый обиженно требует то, что ему недодано.

А ведь любовь, напомним, это когда я забочусь о тебе, а ты обо мне. Любовь — не для эгоцентриков. А сильная любовь — это эксперимент (и иногда опасный) на себе. Любящий бесстрашно и самоотверженно доходит порой до той ступени самоотдачи, за которой любовь становится тягостной для одного и гибельной для другого.

Мученики и герои любви, рискуя и жертвуя собой, прокладывали путь к неведомым материкам человеческих отношений. Обезумевшая Офелия бросалась в реку, несчастный Вертер хватался за пистолет, Анна Каренина падала на рельсы, — а человечество, обогащенное их горестным опытом, училось быть чуть-чуть счастливее, хотя, наверное, так и не научилось этому.