Глава 1. Что такое этика 17

Гуманистическая этика антропоцентрична, но не в том смысле, что человек — центр Вселенной, а в том, что все его ценностные суждения определяются особенностями и интересами его существования. Для нее на самом деле человек — «мера всех вещей». С гуманистической точки зрения нет ничего выше и достойнее, чем человеческая жизнь. Однако это не означает, что человеческие цели могут быть достигнуты в отрыве от окружающего мира. Напротив, человек обретает себя и свое счастье только в родстве и солидарности с людьми. Но любовь к ближнему — не сверхчеловеческий феномен: это нечто врожденное, считает гуманистическая этика. «Любовь — не высшая сила, нисходящая на человека, и не возложенный на него долг: это его собственная сила, благодаря которой он роднится с миром и делает мир по-настоящему своим» (Э. Фромм).

Вместе с тем следует иметь в виду, что авторитарная и гуманистическая — это не две разные этики, а две стороны, две возможности, два «лица» одного феномена. Поэтому, во-первых, в одну и ту же эпоху они могут параллельно сосуществовать и действовать в качестве регулятивов. Во-вторых, одна и та же этическая доктрина может сочетать в себе и гуманистические, и авторитарные начала, особенно когда речь идет о ее реализации.

Показательны в этом отношении христианство и марксизм. Неся в себе безусловно гуманистическое содержание и идеалы любви, предоставляя человеку право выбора — верить или не верить в Бога и эти идеалы, христианская религия в ее институциональном выражении зачастую действовала авторитарными методами, апеллируя к Богу как к внешнему авторитету, опираясь на страх и наказание. В марксизме благие гуманистические порывы также реализуются средствами насилия, утверждая необходимость ориентации не на интересы личности, а на интересы социума. Сочетает в себе элементы авторитарной и гуманистической этики и знаменитый категорический императив Канта: ведь его требование относиться к другому как к цели, а не средству — императив, повеление, оно не оставляет выбора для морального субъекта. Авторитарный характер этих этических концептов не перечеркивает их культурно-исторического значения, однако мы должны отдавать себе отчет в их сущности.

В-третьих, в поведении одного и того же человека могут проявляться одновременно или последовательно и гуманистические, и авторитарные наклонности. Так, гуманистические ценности и идеалы могут зачастую внедряться им в жизнь авторитарным путем (напри-

18 Раздел I. Предмет этики и история этических учений

мер, требования родителей и педагогов по отношению к детям, порождающие пресловутую проблему «отцов и детей»).

Наконец, возможны ситуации, при которых наиболее эффективным и действенным выступает авторитарный способ морального регулирования. Это, например, экстремальные ситуации, чрезвычайные обстоятельства, когда жесткие авторитарные требования оказываются гуманнее свободного выбора граждан (требование эвакуации населения из зоны стихийного бедствия). Поэтому трудно давать однозначную оценку тому или иному виду этики. В каждом конкретном случае следует подходить к проблеме этической оценки конкретно.

Разумеется, нельзя не проникнуться симпатией к гуманистической этике, остаться в стороне от декларируемых ею благородных идеалов. Но, к сожалению, как наше общество нельзя еще назвать демократическим, так и наша этика не является пока гуманистической. В условиях нынешнего социального времени и пространства гуманистическая этика выступает пока еще как теоретическая модель, рассчитанная на перспективу демократизации и гуманизации общества, которое неизбежно должно научиться, наконец, реализовывать принцип отношения к человеку как к высшей ценности. Мы же пока лишь нащупываем пути перехода от привычной нам «старой», авторитарной, к «новой», гуманистической этике. Современное состояние этики — и как науки, и как учебной дисциплины — может быть охарактеризовано как состояние морального смятения.

С одной стороны, подвергнуты критике и распались традиционные представления и принципы марксистско-ленинской этики, носившей ярко выраженный авторитарный характер, выражающийся в жестких ригористических требованиях следования коммунистическому идеалу. С другой стороны, все более популярной становится релятивистская этика постмодернизма, в наиболее радикальном своем варианте предлагающая ценностные суждения и моральные нормы считать исключительно делом вкуса и произвольных предпочтений индивида. Есть ли выход из этого положения, чреватого кризисом человечности в обществе?

Нам представляется, что выход — в овладении основами гуманистической этики, опыт изложения которых представлен в этом пособии. Не все в нем получилось так, как хотелось бы, и, возможно, что-то в этой книге будет вызывать у вас несогласие, что-то — казаться излишне категоричным. Мы не будем навязывать вам своих