2.6.4. Этика на рубеже веков: новые идеи

В XX веке этика все более активно обращается к осмыслению моральных проблем общения, приобретая коммуникативную направленность. В решении этих проблем, в выработке нравственных норм она опирается, прежде всего, на феноменологию Эдмунда Гуссерля (1859 — 1938), разработавшего учение об интерсубъективности, дающей возможность каждому Я удостовериться в существовании и опыте Другого. При этом существование Другого рассматривается как «альтер эго» — другое Я, которое теперь я могу постичь, понять по закону аналогии. В свою очередь, Другой во мне самом получает значимость через мои воспоминания самого себя.

Большую роль в развитии коммуникативной этики сыграла сложившаяся на основе феноменологии герменевтика, которую один из ее основоположников Ганс-Георг Гадамер (р. 1900) представляет как философию понимания. Понимание для Гадамера — способ существования познающего, действующего и оценивающего человека. Понимание устанавливается в процессе диалога, в котором происходит интеграция, «слияние горизонтов» — соединение прошлого и настоящего, превращение их в партнеров по коммуникации, объединенных, как Я с Ты. А это дает возможность для понимания любой культуры, допуская поливариантное и мультинациональное существование и общение культур.

Понимание в диалоге обеспечивает проявление терпимости и заинтересованного отношения всех участников коммуникации в интерпретации смысла. Причем в процессе интерпретации происходит не только понимание Другого, но и раскрытие самого себя.

Гадамер выделяет три составляющие части единого герменевтического процесса: применение, понимание и истолкование. Однако он не разводит их как самостоятельные процедуры, а утверждает их единство: понимание всегда является «истолковывающим», а истолкование — «понимающим»; в свою очередь, понимание возможно лишь в качестве

Глава 2. История этических учений 57

«применения». Применение он считает главным, поскольку оно всегда есть применение текста (высказывания), подлежащего пониманию в той ситуации, в которой находится интерпретатор. Таким образом, понимание не только воспроизводит смысл (сказанного или написанного), но и открывает возможность создания новых смыслов, что всегда продуктивно. То есть в ходе общения происходит не только обмен мнениями, но и «применение» их в конкретной ситуации. Так понимание завершается применением.

В 1970-х годах широкий резонанс, приведший к так называемому «герменевтическому буму», вызвала полемика между Гадамером и другим выдающимся представителем современной герменевтики — социологом и философом Юргеном Хабермасом (р. 1929), явившимся основоположником теории коммуникативного действия. Хабермас применяет герменевтику прежде всего как инструмент критики современного уродливого «ложного сознания» и «извращенных форм коммуникации», противопоставляя им свою «теорию коммуникативного действия», ведущую, по его мнению, к «правильному пониманию» — себя и Другого.

В основе его теории лежит анализ двух типов поведения — стратегического и коммуникативного. Цель стратегического поведения — не в достижении взаимопонимания, а в «преследовании интереса», что ведет к сознательному либо бессознательному обману партнера. В первом случае складывается система манипулирования, во втором — систематически извращаемая коммуникация. Но в обоих случаях последствия для общества, культуры и личности — роковые. В сфере социальной, считает Хабермас, формируется отчуждение, утрачивается коллективная идентификация; в сфере культуры происходит утрата смыслов, потеря ориентаций; в сфере личности — нарушение мотивационных комплексов, потеря связи с традицией. В случае же поведения, ориентированного на коммуникацию, складывается упорядоченная нормативная среда, устойчивые межличностные отношения, богатые личностные структуры, способные к самоосуществлению.

Хабермас рассматривает коммуникацию в качестве базового социального процесса, как основу повседневной практики частных жизненных миров. Процессы коммуникативной рационализации он расценивает как структурирующие, организующие социум. Именно они (а не производственные отношения) лежат, по мнению Хабермаса,

58 Раздел I. Предмет этики и история этических учений

в основе современного гражданского общества, социального и межличностного общения.

Конец XX века и начало нового тысячелетия в европейской этике характеризуется двумя новыми тенденциями: переходом к прикладной этике и переосмыслением предмета этики в контексте постмодернизма.

Прикладная этика вырабатывает сегодня практические рекомендации по решению моральных проблем в конкретных ситуациях и определенных сферах человеческой жизнедеятельности. Она функционирует в виде самостоятельных частных этик (этика бизнеса, политическая этика, этика интимных отношений, профессиональные этики), что дает зачастую повод выносить ее за рамки этики вообще. Однако характер аргументации этико-прикладных исследований, их связь с теоретическими проблемами общей и нормативной этики позволяет утверждать, что прикладная этика является важной стадией исторического развития самой морали и что ее можно интерпретировать как этическое теоретизирование «особого рода» — «теоретизирование в терминах жизни» (А. Гусейнов).

Особую актуальность приобрели в конце столетия направления, которые, в противоположность рассмотренным выше модернистским течениям, можно объединить под названием постмодернизма.

Вся духовная культура человечества рассматривается постмодернизмом как совокупность художественно-эстетических текстов, не имеющих объективного содержания. Смыслы текстов равноценны, язык полифоничен, их научный рационализм является не познанием истины, а средством художественной выразительности. Поэтому претензии рационализма на особую власть, какое-либо исключительное положение совершенно аморальны, ибо ведут человечество в тупик.

Этика постмодернизма ставит задачу «деконструкции левоцентризма» и связанного с ним положительного имиджа науки и техники, что так и не удалось в полной мере этике модернизма. При этом если модернизм на место научной логики ставил мироощущение отдельного индивида (экзистенциализм и др.), то постмодернизм вообще отказывается от всякой логики, даже субъективной.

Таким образом, постмодернистская философия с ее отказом от логоцентризма и деконструкцией классических и модернистских фи-