Глава 3. Мораль от древности до наших дней 81

добиваться справедливости, бескорыстие и долготерпение, сострадание к униженным и обездоленным. Особенно развиты все эти качества были у белорусского крестьянина; терпеливость и терпимость (предлагаем разобраться в различии терминов) стали его второй натурой и сохраняются поныне. Хорошо это или плохо — судить вам самим.

Вместе с тем еще А.С. Пушкин писал: «Не дай нам Бог увидеть русский бунт — бессмысленный и беспощадный». Конечно, крестьянские бунты Разина и Пугачева можно оценивать по-разному. У Пушкина в «Капитанской дочке» Пугачев — не злодей, а человек гуманный, справедливый, болеющий душой за всех обиженных и угнетенных. В романе же В. Шукшина «Я пришел дать вам волю» Степан Разин — не добр и не мягок, он весь пропитан злостью, он кипит от ненависти и жажды мести. Наверное, и то, и другое было правдой. И то, и другое выражало сложную, противоречивую нравственную сущность русского крестьянина.

Новую, свежую струю в историю морали внесла эпоха Возрождения (XIV — XVI вв.). Главным принципом она провозгласила не любовь к Богу, а любовь к человеку — принцип гуманизма, который проявился прежде всего в ориентации на самоценность и свободу человеческой личности. По сравнению с религиозной моралью средневековья, моральные нормы и ценности Возрождения регулировали поведение людей «с точностью до наоборот» — место религиозного аскетизма занимает жизнелюбие, на смену ханжеской строгости приходит откровенная свобода нравов, самоотречение отступает перед интересом к человеческой индивидуальности. Этот интерес выражается в двух аспектах: с одной стороны, это культ художника-творца, возвышение его личности, его уникальности и неповторимости. С другой стороны, это обращение к жизни конкретного рядового человека, любование и восхищение им.

Конечно, делать подобные выводы мы можем отнюдь не категорично, а лишь с определенной долей вероятности, судя о морали эпохи Возрождения в основном по произведениям искусства и литературы. Восторженные сонеты Петрарки, посвященные обычной женщине Лауре, обессмертили ее имя; «Ромео и Джульетта» Шекспира дают нам возможность восхититься силой любви человека, которая, как считают некоторые специалисты, зарождается в ее современном — индивидуализированном и избирательном виде — именно в эту эпоху. Трагедии Шекспира впервые после античности вновь обратились к анализу человеческих страстей — низмен-

82 Раздел II. Теоретические проблемы этики

ных и высоких. На смену духовной аскетической живописи приходят полотна Боттичелли, Тициана и Корреджо, воспевающие чувственную любовь и женскую красоту. Искусству стал интересен реальный земной человек, даже в самом непривлекательном своем виде. К этой эпохе можно относиться по-разному, возмущаясь или восхищаясь ею. Так, Гегель, отнюдь не идеализировавший ее героев, писал о них: «...это были люди с кипучей натурой, с беспокойным, диким характером», которые «бестолково кружились как в области своих душевных переживаний, так и во внешних обстоятельствах». А вот Ф. Рабле в романе «Гаргантюа и Пантагрюэль» показывает своих героев обжирающимися и опивающимися до отвращения, однако с умилением любуется ими.

Гуманизм эпохи Возрождения привнес, таким образом, новый, антропоцентрический оттенок в систему нравственных ценностей и, начиная с этого времени, стал основополагающим критерием и принципом морали.

Существенные коррективы в моральное сознание своей эпохи внесла Реформация (XVI в.) с ее протестантской идеологией. Основоположники протестантизма Лютер и Кальвин стремились показать людям, что их спасение — в их собственных руках, что ответственность за жизнь индивида лежит на нем самом и все зависит от его нравственных усилий. Протестантская этика дала толчок духовному освобождению человека от церкви: человек остался один на один с Богом и его моральным авторитетом. Между человеком и Богом устанавливается и ведется постоянный диалог; это делает человека моральным сувереном — автономной личностью, совершающей в конкретных ситуациях самостоятельный моральный выбор. Вера переживается как препоручение себя Богу, который воспринимается в духе раннехристианских идеалов любви и милосердия: «Бог есть любовь». Вера в Бога и каждодневное совершение добрых дел выступают как способ морального очищения, как путь поэтапного самосовершенствования.

Важнейшая сфера этого совершенствования — трудовая. Успешность в ней расценивается как богоизбранность, а профессиональное призвание к конкретному виду деятельности — как Божественный призыв. Мастерство и его экономическая эффективность выступают как свидетельство богоизбранности, профессиональное самосовершенствование — как моральный долг перед Богом, ответственность за исполнение услышанного призыва. Поэтому наивысшей моральной ценностью в протестантизме