Глава 8. Страдание и Сострадание 179

­от удовольствий». Мужественный человек не ищет страданий и ран, которые причиняют ему душевную и физическую боль, но он и не избегает их, осознавая, что бывают в жизни ситуации, в которых они естественны и неизбежны. Иногда страдания нужно терпеть, идти на муки во имя сохранения жизни, чести и достоинства.

Интересна позиция Аристотеля по вопросу о сострадании. По его мнению, сострадание следует испытывать к «близким нам», «нашим», «когда с ними случается все то, чего мы боимся для самих себя». К состраданию способны люди, уже пострадавшие и избежавшие гибели, а также те, кто считает других хорошими людьми, не заслуживающими несчастья. А это значит, что есть люди, не способные испытывать чувства сострадания. К ним Аристотель относит тех, кто «совершенно погиб», то есть полагает, что уже все пережил и потерял; тех, кто считает себя вполне счастливым и поэтому ведет себя надменно; и тех, кто вообще никого не любит и всех людей считает плохими.

В отличие от античного представления, согласно которому страдание выпадает на долю человека по воле рока или случая, в христианском учении главными источниками страдания являются: мучения тела и души от внешнего насилия, мучения тела от болезней и мучения духа из-за грехов мира. Возможны два ответа на эти страдания — либо человек смиренно принимает их и преображает в средство своего спасения, либо страдания побеждают его, и, не видя для себя выхода, он начинает хулить Бога и умирает как физически, так и духовно.

С христианской точки зрения, болезнь, смерть и страдание присутствуют в мире как результат грехопадения людей. До этого их в мире не было. Страдания приносит в мир человек, когда он грешит и разрушает себя злом. Но, как утверждает Библия, искупительная жертва Христа делает страдание залогом спасения. Хотя Христос не грешил и не должен был страдать и умереть, он добровольно принял на себя грехи мира и пошел на смерть «спасения нашего ради».

Христианство утверждает, что крайней формой всех страданий, ведущих человека к спасению, является сострадательная любовь ко всему, что погибает из-за чудовищной бессмысленности греха.

В западной философии Нового времени страдание и сострадание оцениваются по-разному. И. Кант определяет страдание как

180 Раздел III. Высшие моральные ценности

чувственное неудовольствие, вызванное чем-то неприятным и затрудняющее жизнь. Природа сделала страдание стимулом к деятельности, неизбежно толкающим человека к лучшему. В жизни человека между периодами удовольствия всегда появляются моменты страдания. В антагонизме страдания и удовольствия первичным является страдание. Без него не было бы жизни как таковой. Несколько неожиданна точка зрения Канта на моральную ценность сострадания. Он не отрицает, что сострадание следует культивировать, но, по его мнению, оно не является моральным в подлинном смысле этого слова, ибо испытывается человеком лишь на основе его чувственной природы. Кроме того, оно только увеличивает количество страдания, прибавляя к горю страдающего еще и горе сострадающего.

В работе «Метафизика нравов» Кант пишет: «...если другой страдает, и его боль, которую я не в состоянии устранить, глубоко трогает меня (посредством силы воображения), то страдают уже двое, хотя несчастье, собственно (в природе), постигло лишь одного. Но ведь не может быть долгом умножение несчастья в мире, и, стало быть, не может быть долгом совершение благодеяний из сострадания: это был бы также оскорбительный способ благодеяния, так как оно выражает благоволение, которое относится к недостойному и называется милосердием и которое не должно проявляться в отношении друг друга у людей, как раз не имеющих права похвастаться тем, что они достойны счастья».

­Эта однозначно негативная оценка сострадания великим представителем немецкой классической философии в постклассической этике сменяется двойственным отношением к феномену сострадания, что особенно заметно при рассмотрении его толкования представителями «философии жизни» А. Шопенгауэром и Ф. Ницше.

А. Шопенгауэр видит в сострадании опыт непосредственного проникновения в чужое Я, слияния с ним. Способность к состраданию он рассматривает как одно из трех проявлений моральности человека (наряду со справедливостью и человеколюбием). Если Кант, Гегель и другие философы пытались исключить сострадание из этики, то Шопенгауэр, наоборот, превращает это состояние в краеугольный камень этики, распространяя его даже на отношение человека к животным. Высоко оценивает Шопенгауэр и роль страдания в жизни человека.

Приведем несколько высказываний по этому поводу из его книги «Афоризмы житейской мудрости»: «Всякое наслаждение и всякое счастье по