Раздел I. Предмет и метод философии '

13

ренний и внешний мир Дантеса, убийцы Пушкина, и — внутрен­ний и внешний мир самого Пушкина. Представим, чтобы пора­зиться их различию.

Воистину есть основание так сказать: «Сколько людей, столько и философских воззрений». Правда, если бы такое утвер­ждение претендовало на роль абсолютной, а не относительной истины, то оно означало бы, что философию одного человека другому человеку и понять-то нельзя, и тогда философию совер­шенно невозможно преподавать как учебную дисциплину. А глав­ное — тогда философия не могла бы претендовать на то, что с ее помощью люди могут обрести мудрость, ибо от такой плюралис­тической философии мудрость людей на практике то и дело про­являлась бы в виде «мудрости» лебедя, рака и щуки из известной басни дедушки Крылова.

К счастью, в философии действует и противоположная тенден­ция — единения, интеграции, так как существует не только раз­личие, но и общность человеческих ценностей. Подобно тому, как бесчисленные ручьи и реки впадают, в конце концов, в одно из морей или озер, так же и многообразные философские идеи и концепции образуют определенное единство.

Вполне понятно, что в центре внимания философов, взираю­щих на бытие «изнутри», в первую очередь оказываются главные человеческие ценности', счастье, смысл жизни, надежда, вера, любовь, добро (благо), истина, красота, — все то, без чего чело­веческая жизнь совершенно потеряла бы смысл.

«Ценность» как особую сферу реальности выделил в конце XIX столетия немецкий философ Р. Лотце. Правда, следует заметить, что ценности — это и реальность, и некое долженствование, кото­рое существенно отличается от того, что существует. Часто ценно­сти определяют слишком широко, а точнее — слишком абстрактно: как то, что нужно обществу для удовлетворения его потребностей. Но на самом деле, ценность — это некая сущностная характерис­тика смысла жизни как отдельной личности, так и любой из чело­веческих общностей. Ценность определяет собою исходную и глав­ную жизненную позицию человека или человеческого общества³².

Иммануил Кант полагал, что сферу философии во «всемирно- гражданском значении можно подвести под следующие вопросы:

Диалект и ческая философия

1. Что я могу знать?

2. Что я должен делать?

3. На что я смею надеяться?

4. Что такое человек?»

И далее отмечал, что «три первых вопроса относятся к после­днему»³³.

Несомненно, что господствующим вопросом момента пребыва­ния философии на стадии «Сознание Я — Бытие» выступает воп­рос: «На что я смею надеяться?» Здесь философия, по Канту, занимается тем же, чем занимается религия, придавая, в то же время, религиозному, так же, как и любому иному знанию, сис­тематическое единство³⁴.

Если же философ не связан религиозными ценностями, то постановка вопроса «На что я смею надеяться?» может приобре­тать даже и такие резкие формы, как это делается у Альбера Камю (1913—1960): «...Есть одна действительно серьезная фило­софская проблема — проблема самоубийства. Решить, стоит или не стоит жизнь того, чтобы ее прожить — означает ответить на фундаментальный вопрос философии».

В~тЯ5Щём", составить представление о бытии как таковом, любой философ, старается и может только, исходя из своей прин­ципиальной жизненной позиции, на основе своего самосознания. А поскольку такое «личное», «яйное» видение присутствует в лю­бой философской системе и на любой стадии развития философии, постольку по форме своей философия обречена быть экзистенци­альной и аксиологичной (слово «аксиа» означает «ценность», а слово «аксиология» — учение о ценностях). Этим философия прин­ципиально отличается от науки, которая всегда стремится устра­нять из предмета своих исследований личностный момент.

Однако начало философствования — это еще далеко не вся философия. Бесконечно долго на позиции «Сознание Я — Бытие» философия оставаться не может. Причин этому две. Первая за­ключается в том, что содержание «Я-сознания» при более серьез­ном рассмотрении оказывается отнюдь не автономным и не само­достаточным, а производным от общечеловеческой культуры. Человек становится мыслящим и действующим только через ак­тивное освоение доступной ему части культуры.