Раздел III. Гносеология

161

ее развитие, а также — совокупности выводов из этих исходных понятий, развертывание их в единство многообразного, вы­явление всеобщих условий конкретной целостности. Все эти при­знаки очень важны, но их наличие или отсутствие зависит не от них самих, а от глубинного отличия теории от гипотезы и эмпи­рического обобщения. Это отличие состоит в особенности прак­тики, лежащей в основе теории и задающей ей направленность развития и проверяющей ее выводы. Сущностная характеристика теории состоит в том, что она являет собой такую форму мыш­ления, в которой регистрируется всеобщее условие формирова­ния и функционирования исследуемого предмета. Конечно, прак­тика и теория в своем развитии всегда обусловливают и поддер­живают друг друга, взаимодействуют друг с другом, однако не всякая практика порождает потребность в теории, а только прак­тика, достигшая состояния целостной предметной деятель­ности, ориентированной не просто на преобразование вещей, естественных форм предметов, а на преобразование процессов, внутренних взаимосвязей систем этих предметов.

Итак, возможность теоретического знания базируется на прак­тике, достигшей такой степени зрелости, что ее можно характе­ризовать как целостную предметную деятельность. Такая практика исторически формируется со времени возникновения капиталистического производства, а с ней возникает и наука как особая форма общественного сознания²³.

Историческое и логическое

Практически любой объект, по мере знакомства с ним субъек­та, проявляет свою внутреннюю сложность, усугубляемую тем обстоятельством, что его собственные многочисленные характери­стики оказываются перепутанными, перемешанными с характерис­тиками других, взаимодействующих с ним объектов. Возникает сложная теоретико-познавательная проблема: как распутать клу­бок связей объекта — его собственных и внешних, ему не прису­щих? Эта сложность то и дело вызывает искушение отказаться от терпеливого распутывания этого клубка, а взять и волюнтаристски

Диалект и ческая философия

разрубить его «мечом» произвола, да еще при этом провозгласить такой метод единственно возможным: дескать, способ и характер вычленения системы признаков из бесконечной совокупности свойств и отношений, в которые включен изучаемый объект, пол­ностью зависит лишь от интереса субъекта.

Единственно верной альтернативой такому субъективистскому подходу является подход исторический, согласно которому слож­ность объекта есть исторически возникшая сложность. Поэтому отношение субъективного к объективному принимает характер отношения логического к историческому. Это означает, прежде всего, то, что в нашей логике, в теории мы должны отразить не просто объект, но исторически развивающийся объект. Иными словами, отношение логического к историческому — это то же самое отношение субъекта к объекту, но принявшее уже более сложную форму отношения научного развития к действительному развитию. С одной стороны этого отношения оказывается наша теория, а с другой стороны, — действительная история объекта, и наша задача состоит в том, чтобы изобразить эту историю в форме теории (историческое — в логическом) по возможности наиболее адекватно.

В истории философии высказывались разнообразные точки зрения по поводу соотношения исторического и логического. Полярные крайности, догматически противопоставляющие эмпи­рически трактуемые «срезы» этой проблемы, суть следующие: с одной стороны, это: а) исторический эмпиризм, ратующий за отказ от всякой логики в описании якобы абсолютно уникальных, неповторимых исторических событий, и б) абстрактный исто­ризм, конструирующий действительную историю из некоей «идеи» при помощи только абстрактной и формальной логики. Первая форма абстрактно понимаемого соотношения историчес­кого и логического есть не что иное, как голый хронологизм, фактоописание, с необходимостью перемешанные с выдумками и слухами, поскольку здесь, естественно, отсутствуют какие-ни­будь логические критерии различения факта от псевдофакта. Вторая форма — это псевдотеоретическая умозрительная подгон­ка фактов под субъективное, абсолютизированное основание. Например, различные варианты рассмотрения истории в виде