Если быть достаточно внимательным, то можно видеть, что

первая, то есть объективно-идеалистическая, модель берет за / образец схему человеческой трудовой деятельности (социальнуюJ форму бытия). Ведь если брать последнюю непосредственно, то кажется очевидным, что в начале бытия любой вещи и любого поступка находится HeKoe4ic^aHoe3HaHHejij^eBoe усилие. Все, казалось бы, «просто»: мастер, демиург сначала задумывает не- что, а затем и воплощает его согласно своему плану. Вторая —

материалистическая модель — за основу берет процесс рождения"^/;

и развития живых существ (биологическую форму движетшг). / Йздавна человеческий опыт подсказывал гипотезу соединения^ всех форм бытия в виде последовательных этапов некоего едино- го процесса роста, развития мира. Согласно такой модели, ка- мень, минерал, одним словом, неживая природа — это как бы зернышко, растения и животные — это как бы деревце, а человек с его разумом — это уже яблочко, плод, завершающий собой

длительный процесс созревания духовного из материального как исходного начала. При этом и первичность (самодостаточ- ность), и активность материи, способность ее к росту, развитию, или, как теперь говорят после появления новой науки — синер- гетики, — к самоорганизации, постулируется материалистами как аксиома, не требующая доказательства⁴.

В объективно-идеалистической модели сильной, привлекатель-

ной стороной выступает^юнимание мира как организованного и целеустремленного космоса. Эта философия,~как говорил 1егельУ привноси і с собий мысль^- о том, что разум господствует в мире, а следовательно, и всемирно-исторический процесс совершается разумно. ^Слабой же стороной в ней выступает момент создания материального телесного мира из ничего, то ест>_цз незримого духовного начала. Здесь объяснение возможно(либо жіутем при- влечения феномена чуда, то есть допущения возможности нару- шения законов природы (но тогда и взятая в качестве исходной модели человеческая деятельность серьезно искажается)^либо^— путем молчаливого признания вечного и изначального существо- вания материи в качестве пассивного, податливого материала для процесса творения. В первом случае за философией и наукой полностью не признается возможность познания основ бытия,

Раздел II. Онтология

71

Итак, понимание материи как особой вещи, субстрата это только первый и, как выяснилось, недостаточно продуктивный шаг в понимании сущности бытия. Вещная модель Логоса оказа­лась несовершенной.

В связи с этим, с изменением человеческой практики, уже в Новое время материя стала пониматься иначе — как бесконеч- ное многообразие чувственно воспринимаемых свойств. Так, Ф. Бэкон (1561 —1626) считалТчТо каждая вещь состоит из опре­деленного количества неделимых и простых свойств, а именно — тдердости^проницаемости, тяжести, легкости. Казалось, что, как бы «переливая» такие свойства из одной вещи в другую, напри­мер, желтизну, тяжесть и т. п., можно свинец превратить в золо­то и наоборот. .Свойства, таким образом, рассматриваются как своеобразные атомы, «простые природы», т. е. как некие исход­ные и фундаментальные реальности. «Под словом материя,— пишет К. Гельвеций^{\7\5—1771), — следует понимать лишь совокупноГпТГсвойств, присущих всем телам»⁶.

Обычные отношения между вещью и свойствами оказываются в таком мировоззрении буквально перевернутыми: именно свойство здесь выступает как самостоятельная материя, как устойчивость вещи. Во многом такой подход объясняется состоянием науки XVI—XVIII веков, в которой как раз и господствовало отмеченное выше переворачивание: не имея возможности объяснить сущность важнейших свойств: тепла, света, электричества, магнетизма, на­ука придавала им статус отдельных материй: теплорода, светоро- да, флогистона, электрической и магнитной материй.

И вот такая видимость научного объяснения отдельных физи­ческих явлений была как методология перенесена и на объясне­ние мира в целом, оставаясь и в философии тоже не более чем видимостью объяснения. Понимание бытия, в известном смысле, опускается на уровень обыденного сознания: вместо объяснения единства мира констатируется множественность необъяснимых материй-свойств.

С изменением практики и науки, поставивших в XIX _&екс в центр своего внимания не одни лишь вещи и свойства, но и их отношения, вплоть до взаимопревращений различных форм дви­жения, стало изменяться и понимание материи. Проанализируем

определение материи, данное В.1±. Лениным (1870—1924) в его работе «Материализм и чмпирипкритицизм»(^«Матери^ есть фи- лософская категория для обозначения объективной реальности, которая дана человеку в ощущениях его, которая копируется, фотографируется, отображается нашими ощущениями, суще- ствуя независимо от них»⁷.

Долгое время в отечественной философской литературе это определение материи абсолютизировали, признавали единственно верным. В настоящее время имеется возможность трезво оценить все его достоинства и недостатки.

К позитивным моментам данного определения относится следу- ющее^ во-первых, в нем подчеркивается, что материя это фило- софсїсюгкзтёгория. Это помогает отмежеваться от употребления понятия «материя» в физике, астрономии и других науках, где материя понимается неадекватно, — всего лишь как вещество, субстрат. Это подчеркивает, что «материя» это не тодько_опреде- ление бытия, но и важнейшая форма мышления. Въ^вторы^, име- нование материи объективной реальностью не тольксРозначает отказ от субъективизма в определении сущности бытия, но и еще раз подчеркивает несводимость материи как таковой к отдельным формам ее проявления (вещество, поле и т. &.).(В-третЩс, и это главное, здесь, в этом определении, хотя и в несоверпгейной фор- ме, на первый план выдвигается универсальное отношение между объективной реальностью и сознанием человека. ^ ₍

К недостаткам и неточностям относится следующее.\13о-пёр- вых^у, направляя свое определение против субъективного идеализ- ма, Ленин необоснованно претендует на противостояние идеализ- му как таковому: «...Единственное «свойство» материи, с призна- нием которого связан философский материализм, есть свойство быть объективной реальностью, существовать вне нашего созна- ния»,— подчеркивает еще раз Ленин⁸, не замечая, что под этим определением вполне мог бы подписаться, например, и Гегель, сделав «всего» одну поправку: за объективной реальностью, дан- ной нам в ощущениях и мыслях, в качестве ее основы и сути на>щдится^абсолютная идея.

izgmopbix, согласно ленинскому определению, объективная

реальность «дана» человеку в его ощущениях, да еще при этом