Раздел II. Онтология 109

приспосабливающемуся к изменению внешней обстановки, — изменению структуры строения тела, мозга, поведения, то есть к чисто материальным изменениям. При этом Б.Ф. Поршнев постоянно подчеркивает, оправдываясь перед реально сущест­вовавшими или возможными критиками-марксистами в том, что, дескать, и появление речи — акт вполне материальный, а не ду­ховный. На самом же деле здесь адекватную материальную структуру ищет себе новьц^способ идеального отражения дей­ствительности —(^сознание, еде брезжащее, но уже существую­щее у палеолитичёе^шге-'существа. Другое дело, что сначала (и это характерно для всего нового) этому идеальному способу деятельности приходится пользоваться — и очень долго — неадекватной, превращенной, во многом еще животной формой воплощения идеального.

Совершенно иной точки зрения на рассматриваемый вопрос придерживаются известные философы Ф.Т. Михайлов и A.C. Ар- сеньев. Первый из них чрезвычайную длительность становления первобытных людей связывает с огромной трудностью выработки социальной формы регулирования, то есть табу и предписаний, закладывавших основы морали³⁴. Второй вообще считает, что именно и только в палеолите человек по-настоящему-то и соот­ветствовал своей сущности, через наскальную живопись и специ­альные ритуалы общаясь с Богом, а вот неолит серьезно отвлек его от духовности, поскольку главное внимание с тех пор человек стал уделять материальной стороне жизни — усовершенствова­нию орудий труда, что привело его к созданию «вещевистской» цивилизации, в которой мы до сих пор так пока и пребываем³⁵.

Исторически раньше или позже, но формирующийся человек оказывается погруженным в своеобразный круговорот, который в обобщенной форме можно было бы выразить как процесс, состо­ящий из последовательного ряда материальных превращений: «вещь-дело-слово-дело-вещь»³⁶. Идеальное же присутствует в этом кругообороте, как некое незримое цементирующее основа­ние. Человек с рождения погружается в коллективный опыт та­кого постоянного превращения, сохраняемый и передаваемый из поколения в поколение благодаря слову. И сейчас (а в древности — особенно) вымирание взрослого населения было бы вымиранием

Диалектическая философия

человечества. Согласно выражению индейцев Южной Америки, «когда умирает старый человек, горит целая библиотека».

Но даже, когда появляется развитая членораздельная речь, мышление человека еще длительное время находится в незрелой стадии мифа. Миф — это рассказ, истинность которого не оспа­ривается, составляя предмет священной веры. В мифе накоплены «...испытанные образцы человеческого поведения на все случаи жизни. Овладевая мифологической культурой своего племени, индивид начинал соотносить свой личный опыт с родовым опытом коллектива»³⁷. Отсюда значение «мудрости стариков» в условиях отсутствия письменности особенно велико.

Учеными доказано, что огромное значение в становлении мыш­ления имела рудиментарная психическая функция человека, не присущая животным. Ее можно было бы назвать завязывание узелка на память. Л.Г. Выготский писал: «Первый узел, завя­занный на память, означал зарождение письменной речи, без которой была бы невозможна вся цивилизация»³⁸. Выходит, что, как это ни странно, но «чисто» устной речи как бы никогда и не существовало: без узелков, зарубок, рисунков она была не более . эффективной, чем звуковые сигналы высших животных, д После того^ая^ї-дщциальной форме движения тесно связан­ные между собой материальная и идеальная ^эормы отражения ^.разде-лвдгиеь, человеческая~1ї^^ельтгостБ~стала представлять со­бой единстео-^двух_сторон: предметной и познавательной. Их по­явление и развитие и есть появление и развитие самого человека. Иными словами, взаимосвязь и взаимодействие предметной и познавательной сторон деятельности — это источник ее самодви­жения и cai

В общем, это правильно, но не совсем точно: из выше сказанного ведь ясно, что не одно сознание, а вся социальная форма движе­ния субстанции, в единстве ее предметной и идеальной сторон, выступает высшей (из известных нам) формой отражения. Созна­ние выступает как идеальный компонент трудовой деятельности, как лишь относительно самостоятельная (а именно — идеаль­ная) форма деятельности. Отсюда вывод: сознание носит не био­логический, индивидуальный характер, а и по своему происхож-

Обычно

высшая форма отражения.