Раздел I. Предмет и метод философии '

13

которая совместно с религией должна помогать человеку не утра­чивать высшие мировоззренческие ориентиры в жизни.

Вот как глубоко и образно сказал об этом выдающийся фило­соф Владимир Соловьев (1853—1900): «Ясно, что смысл жизни не может совпадать с произвольными и изменчивыми требовани­ями каждой из бесчисленных особей человеческого рода. Если бы совпадал, то был бы бессмыслицей, т.е. его вовсе бы не было. ...Живи жизнью целого, раздвинь во все стороны границы своего маленького я, «принимай к сердцу» дело других и дело всех, будь добрым семьянином, ревностным патриотом, преданным сыном церкви, и ты узнаешь на деле добрый смысл жизни и не нужно будет искать и придумывать ему определения»⁴⁹.

Вспомним: философия возникла в свое время как ответ на по­требность противопоставить знание мнению толпы. «...Человек от­носится к миру своей жизни предрассудочно, через призму своих предрассудков. Предрассудки могут быть осмыслены в процессе их объективации в слове, она впервые и конституирует их смысл как таковой»⁵⁰. Отсюда следует важное определение, даваемое автором этих слов М.Б. Туровским логике: «Логика — это объективация смысла, предположенного предрассудочно». Отсюда же и высокая оценка М.Б. Туровским религии, ее роли в развитии человека: «Религия — это грандиозное общечеловеческое предприятие зало­жить императивно метрику самооценки индивида. Тогда переход от предрассудка к самооценке или к собственно рефлексии обязатель­но предполагает абсолютность в установлении, в институциализа- ции личности как действующего лица истории»⁵¹. Религия так же, как и философия, и наука спасает человека от одиночества пребы­вания в индивидуальной пред-рассудочной «пещере».

Думается, что религия в этом вопросе имеет даже перед фи­лософией известное преимущество: если философствующий чело­век для достижения счастья должен обрести мудрость самостоя­тельно, посредством своего разума, то верующий человек может быть счастливым просто с помощью чувства веры в истинность и полезность проповедуемых и прививаемых ему религией обяза­тельных и универсальных жизненных установок.

Разумеется, самый идеальный вариант здесь — единство зна­ния и веры. Однако, как добиться этого единства? Дело в том,

Диалект и ческая философия

что предрассудок порождает иррационализм, который есть, если можно так выразиться, «испуганное сознание», исходящее из того, что мир настолько сложен, что логически его выразить нельзя. И в этом пункте религия и философия уже расходятся. Религия не основывает своего учения на логике как способе выражения сути мира, ее заповеди основаны на традиционном опыте нравственных отношений между людьми. Иманнуил Кант свою философию построил именно по этому принципу: по его собственным словам, он ограничил знание, чтобы освободить место вере. Там, где, по его мнению, логика «чистого разума» не работает, он обращается за помощью к логике «практического разума» — к морали и религии.

Но философия Канта от этого страдает эклектичностью: его попытка как-то соединить «чистый» разум с «практическим» (с помощью способности человека воспринимать прекрасное и воз­вышенное) оказалась неудачной, и, таким образом, со-знание и со-весть (нравственность), у него оказались оторванными друг от друга. Однако, как мы знаем, в жизни даже эклектическая вза­имодополнительность этих сфер жизни все же помогает челове­ку, хоть и не всегда, избегать серьезных ошибок и опасности попасть под влияние разного рода «лжепророков».

И все же может ли философия признать принцип иррациона­лизма в качестве допустимого для себя принципа? Что остается от способности мышления, в первую очередь отличающего чело­века от животных, если агностик «накладывает вето» на позна­ние, причем, — самых жизненно важных, сфер и явлений жизни, объявляя их «вещами-в-себе»?

Именно в этом пункте, то есть в отказе от логики мышления, и происходит утрата философией самой себя. Философия есть проникновение в разумное, то есть постижение объективной ло­гики Универсума. Поэтому по своему призванию и определению философия просто не имеет права быть иррациональной, хотя отдельные моменты нашей жизни и нашего мышления и действи­тельно бывают сугубо иррациональными. Гегель, критикуя Канта, доказывает, что нет никаких сфер в бытии, которые не содержа­ли бы в себе свою определенную, объективную логику, а это означает, что в принципе непознаваемых вещей нет.