Раздел IV. Социальная философия и философия человека

379

людей приносятся в жертву собственной выгоде. Крайним прояв­лением эгоизма является такая форма организованного насилия, как война»¹⁰³.

Заботиться о себе, но не быть эгоистом — именно этот прин­цип отстаивали и Эпикур и Гельвеций, но сделать этот принцип максимой своего поведения чрезвычайно непросто, чаще всего это означает—прийти в резкое противоречие со всем укладом окружающей человека жизни.

Представим себе «стопроцентного», «абсолютного» эгоиста, который ни в грош не ставит ничьи интересы и потребности, кроме своих собственных. Такой человек счастливым быть не может. Ведь его мысли и поступки сразу же восстановят против него все ближайшее окружение: родственников, соседей, сотруд­ников, сограждан. Не имея ни в ком опоры, такой эгоист не будет способен осуществить ни один из своих эгоистических планов. Поэтому жизнь показывает, что эгоисты скрывают свое мировоз­зрение, лицемерят.

И все же, если даже предположить истинность такого, с по­правками, эгоистического счастья, следует признать, что оно очень непрочно. Принуждение других людей к подневольному труду, насилие, войны, то есть те классические способы, с помо­щью которых господствующие классы всегда утверждали свое счастье, периодически приводили и приводят к возмущению экс­плуатируемых масс и социальным революциям, свергающим «счастливых» тиранов.

В первом разделе нашей работы мы уже обратили внимание читателя на то, как Платон понимал проблему соотношения от­дельного человека и общества. Насколько Платон глубже некото­рых современных нам философов, призывающих решать сформу­лированную Кантом проблему: «Что я должен делать, чтобы быть человеком» — посредством откровенного и абсолютного эгоизма, прекрасно показано в книге Гуннара Скирбекка и Нилса Гилье «История философии». Это настолько важная тема, что позволим себе привести обширный фрагмент из этой книги: «...По Платону, эгоизм является не просто моральной ошибкой. Эгоизм выражает тот факт, что люди принципиально не понимают, что означает быть человеческим существом. Они не понимают

Ди але к ти ческа я философия

того, что личные интересы и общественные интересы совпадают; что общество не есть нечто внешнее по отношению к самодоста­точному индивиду; что человек существует всегда в сообществе. Эгоист подобен душевнобольному, который считает, что он мо­жет стать ногами в бадью и расти, как дерево. Он абсолютно не понимает, что значит быть человеком. Выразим это другими сло­вами. Противопоставление эгоизма и альтруизма предполагает различие между индивидом и обществом, против которого возра­жает Платон. Индивид и общество самодостаточны только в аб­стракции. В реальности люди и общество не существуют друг без друга.

Так называемое противоречие между желаниями индивида и общественным долгом является, по Платону, заблуждением. В правильном обществе то, что желает индивид, является тем, что требует от него общество, а именно: каждый человек стре­мится к реализации своих наилучших качеств и удовлетворению своих действительных потребностей посредством разделения тру­да, основывающегося на справедливом распределении професси­ональных обязанностей.

Согласно Платону, жалующиеся на недостаток свободы в иде­альном государстве не понимают, в чем заключается их собствен­ное благо, что свобода заключается в свободной реализации их собственной жизни, а это возможно только в сообществе. Пола­гающие, что Платон посягает на основные человеческие права, не понимают (сказал бы, вероятно, Платон), что права в отличие, скажем, от зубов и волос, не являются тем, чем люди обладают независимо от сообщества. Права неразрывно связаны с ролью и функциями, которые люди выполняют в обществе»"'⁴.

Знаменитый лозунг эгоиста «после нас хоть потоп», перестал в наше время носить оттенок всего лишь некоей циничной брава­ды и приобрел буквальный и зловещий смысл: эгоисты вполне могут лишить людей, в том числе и подобных себе эгоистов, бу­дущего. Угроза самоубийственной ядерной войны, крайнее обо­стрение экологического и прочих глобальных кризисов наглядно демонстрирует потенциальное единство человечества, исходящее из его внутренней общественной сущности. Все люди — и силь­ные и слабые, и добрые и злые, и эгоисты и альтруисты — живут