Раздел IV. Социальная философия и фило'софия человека

3J I

думать, что он — какое-то изолированное существо, когда на са­мом деле он и есть сам основной процесс мироздания.

Правда, если это так, то какой смысл человеку при его жизни стараться прожить ее по возможности более содержательно и нравственно? Только для того, чтобы не очутиться после смерти в теле змеи или собаки? И вот тут оживает старая проблема персонального и коллективного спасения. Размышления о воз­можности и необходимости перехода всего человечества в более высокое коллективное состояние не могут быть плодотворными без осмысления судьбы и волевых усилий отдельно взятой лично­сти. Иначе говоря, возможно ли создание некоего Объединенного Разума без персональных усилий? Наверное, нет. И поэтому аб­страктен, то есть неистинен, был бы своего рода тоталитарный оптимизм: представлять себе, что, как в свое время, якобы, по неукоснительным экономическим законам мы, независимо от на­шего желания, двигались к коммунизму, так и теперь — все не­умолимо движемся к ноосфере.

На самом же деле, требуются колоссальные усилия инди­вида, чтобы ускорить приход того, что в религии называется цар­ством божьим, и чтобы он сам — индивид (неделимый) — был отобран (избран) в качестве «пригодного элемента» становящейся Ноосферы. Иначе говоря, каждая ли душа будет допущена в это «царство мысли»? Не будут ли подвергаться конкурентному отбо­ру «элементы» структуры этого Интегрального Интеллекта⁷⁹?

Невольно вспоминается библейский тезис об избранности от­дельных людей. Может быть, действительно, мы уже живем в «прозрачном» мире, где грешить нельзя, где каждому рано или поздно воздастся свое?

Правда, при этом существует и оборотная сторона вопроса: все ли захотят попасть в ноосферу? Может быть, и не каждый чело­век пожелал бы себе такого будущего: ведь ноосфера предполага­ет совершенно особое состояние — соборную открытость. Не каж­дый, наверное, захочет воссоединить с другими людьми свои зна­ния и побуждения, отдать в общее информационное поле свою личную, в том числе — потаенную, информацию. Не будет ли но­осфера для некоторых хитрецов и дутых авторитетов, не говоря уж о настоящих преступниках и злодеях, не раем, а сущим* адом?

Диалект и ческая философия

Впрочем, не нам решать, существует ли в этом вопросе сво­бодный выбор. Не нам решать, возможна ли, в принципе, альтер­натива: быть или не быть. А вот каким каждому из нас быть или не быть, — вот это в наших руках. Каждому человеку приходится решать: остаться ему в своем маленьком времени и быть обыкно­венным человеком или же — войти в вечность и стать сверхчело­веком.

Выдвинутая Ф. Ницше идея Сверхчеловека понимается каж­дым, как говорится, «в меру его собственной испорченности». Достаточно вспомнить о том, в какой форме ее взяли на воору­жение нацисты! Эта идея применима как к отдельному человеку, так и к человечеству. Главное в ней то, что существующий че­ловек объявляется неким несовершенным, переходным звеном. И это очень важно. Это гораздо лучше, нежели «глубокомыслен­но» заявлять: «Человек — греховное существо, человек — это зверь» и т. д. Идея сверхчеловека (здесь определенная связь с понятием богочеловека) дает каждому человеку и перспективу, и шанс развития.

Главная предпосылка Сверхчеловечества — Культура. Каж­дый вклад в нее есть труд, направленный на создание Объединен­ного Разума. В свете сказанного можно понять и парадоксаль­ные, на первый взгляд, призывы Ницше к сверхчеловеку вознена­видеть своих ближних и возлюбить своих дальних. На первый взгляд — абсурдный призыв, «перевертыш», оригинальничание, но нет, стоит лишь вспомнить великих поэтов, презревших свое Призвание и позволивших мелким сиюминутным страстям сбить их с пути служения Человечеству (а следовательно, — Сверхче­ловечеству), — и все станет на свое место. Так, например, имен­но в предательстве Божьего дара и своего призвания и упрекает Владимир Соловьев Пушкина.

Иными словами, действительно, те избранники, которые ощу­щают в себе эту избранность, должны принести в жертву свои сиюминутные страсти и интересы некоторых единичных людей, так как они — эти избранники — принадлежат не им, а всей ис­тории, в конечном итоге — Ноосфере.

У гения, героя и святого — особая судьба, с особой логикой жизни. Ведь они — главные строители ноосферы.