3 Курс/7 группа к вопросу о пробельности конституционного законодательства: теоретический и практический аспекты

1. Проблема пробелов в праве на сегодняшний день является темой множества научных работ и исследований. Первые попытки разработок указанного вопроса начались еще в Древней Греции, практически смогли быть реализованы в рамках Римского права. В дальнейшем рассматриваемая проблема приобретает актуальность лишь после распространения в Европе теории разделения властей. Постепенно появляются две диаметрально противоположные точки зрения, влияние на которые оказали развивающиеся концепции правопонимания:

• Теория беспробельности права (развивается в работах Р. Иеринга, Ф Регельсбергера, Е. Юнга, Н.М. Коркунова, Г.Кельзена, Л. И. Петражицкого и т.д.);

• Теория пробельности права (ее придерживались Е. Эрлих, Р. Салейль, Г.Ф. Щершеневич, Э. Цительман, А. Г. Гойхбарг и др.).

Дискуссия не завершена и сегодня. Разная оценка феномена «права» предопределила дальнейшее обособление от понятий пробельности/беспробельности права категорий пробельности/ беспробельности закона. В рамках данной работы, на наш взгляд, целесообразным будет с целью ухода от теоретических дискуссий использовать категорию «пробелы в законодательстве», нежели словосочетание «пробелы в праве».

2. Под пробелом в законодательстве на сегодняшний день можно понимать полное или частичное отсутствие правовой нормы, необходимой для регулирования конкретной группы общественных отношений.

3. В рамках исследования пробельности конституционного законодательства, прежде всего, попробуем ответить на вопрос: пробельной или беспробельной является Конституция? В этой связи представляется логичным выделить две крайние позиции:

• Ученые, придерживающиеся первой точки зрения, отмечают, что «пробелов в Конституции нет и не может быть, поскольку это противоречит природе Конституции как акта, осуществляющего наиболее широкое по охвату правовое регулирование» [1, с. 11].

• Другая позиция сводится к тому, что «пробелы в Конституции существуют, а способы их восполнения многообразны» [1, с. 12].

Сопоставляя приведенные аргументы, более обоснованной представляется первая позиция, ярким подтверждением которой являются слова профессора Е.В. Васьковского, еще в начале XX века указывавшего на то, что всегда нужно учитывать наличный материал законодательства, воспринимая не только его буквальное содержание, но и implicite заключающееся в них [2, с. 19].

4. На сегодняшний день выявление того, что «implicite» содержится в Конституции – задача органа конституционного контроля и надзора – Конституционного Суда Российской Федерации, который в рамках российской правовой действительности, может быть охарактеризован с точки зрения его двусторонней природы:

• С одной стороны, это орган, который по точному замечанию профессора Н.С. Бондаря является «квазиправотворческим» [3, с. 52].

• С другой стороны, Конституционный Суд, признавая норму нормативного акта неконституционной, выполняет функцию так называемого «негативного законодателя», фактически создавая пробел в правовом регулировании [4, с.31].

5. Может ли стать самостоятельным предметом рассмотрения Конституционного Суда пробел в правовом регулировании?

А) Анализ российского опыта дает представление о наличии противоречивой практики:

• Во многих решениях Конституционный Суд акцентировал внимание на то, что восполнение пробелов в законодательстве прямая функция законодательных органов (Определение Конституционного Суда РФ от 4 марта 1999 г. №20-О, Определение Конституционного Суда РФ от 7 февраля 2003 года №65-О и др.).

• При этом имеет место и иная практика, примером которой является рассмотрение Конституционным Судом в январе 2010 года жалобы Уполномоченного по правам человека в РФ о проверке конституционности статьи 242.1 Бюджетного кодекса РФ в связи с жалобой гражданки Демидкиной Г.М. о нарушении ее прав положениями указанной статьи. В настоящее время в действующем законодательстве отсутствует согласованная система правовых норм, регулирующих порядок обращения взыскания на денежные средства бюджетов бюджетной системы РФ в связи с возмещением лицу вреда, причиненного незаконными действиями государственных органов и должностных лиц в ходе уголовного преследования. В данной ситуации скорее следует говорить не о неконституционности положений статьи 242.1 БК РФ, определяющей общие принципы исполнения судебных актов по обращению взыскания на средства бюджетов бюджетной системы РФ, а о пробеле в действующем законодательстве. Таким образом, Конституционный Суд, рассматривая ряд норм, закрепленных в действующем законодательстве, de facto рассматривает вопрос пробельности законодательного акта.

Б) Рассматривая зарубежный опыт, можно обнаружить, что в числе функций органов конституционного контроля многих европейских стран присутствует и выявление пробелов в законодательстве. При этом нельзя не отметить дифференцированность подхода:

• Прямое закрепление функций: характерно исключительно для одной европейской страны – Португалии (Статья 283 Конституции Португальской республики) ; 

• Косвенное закрепление функций: подход является более распространенным и предполагает фактическую возможность рассмотрения вопроса, сопряженного с наличием законодательного пробела, Конституционным Судом, несмотря на отсутствие формального закрепления (Венгрия).

В) Наличие неоднозначного опыта зарубежных стран и неопределенность сложившейся ситуации в российской системе конституционного контроля и надзора – с одной стороны, отрицание самим Конституционным Судом в ряде постановлений возможности анализа пробелов, с другой стороны – их фактическое рассмотрение, определяют наличие нерешенной проблемы в рамках конституционного судопроизводства. Буквальный анализ ФКЗ «О Конституционном Суде РФ» также не дает возможности сделать однозначный вывод:

• отсутствие такого полномочия Конституционного Суда может рассматриваться с точки зрения общезапретительного принципа правового регулирования;

• с другой стороны, неупоминание указанной функции может быть расценено как квалифицированное умолчание законодателя.

На наш взгляд, de lege ferenda необходимо предусмотреть в действующем законодательстве порядок рассмотрения Конституционным Судом пробельности закона. Представляется целесообразным:

1. установить закрытый перечень субъектов, которые могли бы реализовывать право на подачу подобной жалобы,

2. следует выделить те основания, которые будут предопределять ее допустимость,

3. необходимо попытаться урегулировать пределы рассмотрения данных обращений Конституционным Судом, учитывая провозглашаемый в Конституции принцип разделения властей. Подобный механизм помог бы в ускоренном режиме устранить нарушения конституционных прав граждан, разрешив, тем самым, большой массив социальных проблем. При этом представляется, что подобная деятельность Конституционного Суда не входила бы в противоречия с парламентским правотворчеством, а обогатила бы систему защиты индивидуальных прав в РФ.

6. Таким образом, представленный комплекс, возможно, несколько разнородных вопросов – пробельность/беспробельность Конституции, природа деятельности Конституционного Суда РФ в рамках осуществления конституционного контроля и надзора, возможность рассмотрения данным органом правовых лакун – демонстрирует ту палитру потенциальных предметов научного исследования, существование которой подтверждает, что российская правовая действительность явление динамичное, а пробелы в законодательном регулировании – исключительно поле для ее дальнейшего совершенствования.

Ергина Наталья Сергеевна

ГОУ ВПО «Поморский государственный университет имени М.В. Ломоносова»

B-T