Проблема обхода законодательства об участии в долевом строительстве застройщиками

Федеральный закон «Об участии в долевом строительстве» (далее - ФЗ «О долевом участии») предусматривает различного рода гарантии в целях защиты прав дольщиков. Но на практике существует проблема – отношения, связанные с привлечением денежных средств физических или юридических лиц для строительства многоквартирных домов или иных объектов недвижимости, оформляются не путем заключения договора участия в долевом строительстве, а каким-либо иным образом. Это приводит к тому, что защитить права дольщиков способами, предусмотренными Федеральным законом, становится невозможным. На сегодняшний день сложилось несколько вариантов схем, позволяющих «обойти» нормы закона об участии в долевом строительстве. Рассмотрим наиболее распространенные на практике схемы.

Заключение предварительного договора. В данном случае может заключаться либо предварительный договор купли-продажи квартиры или нежилого помещения в многоквартирном доме или ином объекте недвижимости, либо предварительный договор участия в долевом строительстве. При этом застройщику передаются денежные средства в размере стоимости квартиры, а основной договор впоследствии зачастую и не заключается. Сомнение вызывает сама возможность заключения предварительного договора купли-продажи недвижимой вещи, которая еще не создана, поскольку невозможно указать данные, позволяющие определенно установить недвижимое имущество, подлежащее передаче (нельзя точно определить площадь помещений в еще не построенном здании).

«Вексельная» схема. Особенностью данной схемы является то, что лицо, желающее приобрести квартиру или нежилое помещение в строящемся доме, уплачивает застройщику стоимость данного помещения, взамен чего застройщиком выдается вексель на полученную им сумму. Индивидуализирующие признаки строящегося объекта и данные «покупателя» отражаются в реестре, который ведется застройщиком и хранится у него же, либо в предварительном договоре купли-продажи квартиры. Впоследствии заключается договор купли-продажи помещения с оплатой векселями застройщика. Основным недостатком такого способа оформления отношений является то, что вексель – это ничем не обусловленное обязательство по уплате по наступлении предусмотренного векселем срока полученной взаймы денежной суммы. Поэтому сам факт выдачи застройщиком векселя не может быть основанием возникновения у него обязанности по передаче в собственность векселедержателя помещения после завершения строительства.

Такие способы привлечения средств для строительства многоквартирных домов и иных объектов недвижимости имеют значительные недостатки. Во-первых, в некоторых случаях договор между сторонами таких отношений и вовсе отсутствует, поэтому несогласованными остаются условия о предмете договора, цене, сроках исполнения обязательств, гарантийном сроке. Поэтому привлечь застройщика к ответственности, к примеру, за нарушение срока передачи квартиры становится невозможным. Во-вторых, при использовании таких схем не применяются нормы закона, предусматривающие условия, при наличии которых застройщик имеет право заключать договоры долевого участия. В-третьих, не осуществляется государственная регистрация договоров, поэтому становятся возможными ситуации, когда одна и та же квартира продается двум или более лицам. В целом можно отметить, что надлежащее исполнение застройщиком своих обязательств в таких случаях всецело зависит от его добросовестности. Вместе с тем в законодательстве отсутствует норма, которая позволяла бы применить к таким отношениям нормы ФЗ «О долевом участии» или норма, которая бы обязывала компании-застройщики основывать свои отношения с клиентами-гражданами на основе модели, предлагаемой данным Федеральным законом. Наличие пробела в праве вполне очевидно.

В настоящее время на рассмотрении в Государственной Думе находится законопроект № 98106-5 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях защиты прав участников долевого строительства», который предлагает распространить действие ФЗ «О долевом участии» и на заключение предварительных договоров, предусматривающих привлечение денежных средств граждан, влекущее возникновение права собственности на жилые помещения². Представляется, что нет необходимости во внесении такой нормы в закон, поскольку предварительный договор и договор участия в долевом строительстве имеют разную правовую природу, и заключаются они с разными целями. Также в данном законопроекте предлагается распространить действие ФЗ «О долевом участии» на случаи, когда денежные средства граждан привлекались на основании договоров, не предусмотренных данным законом. Интересным представляется вопрос о том, как такого рода нормы будут соотноситься с принципом свободы договора, который является одним из основополагающих принципов гражданского права. Ограничение свободы договора допускается в соответствии с п.2 ст.1 ГК в случаях, когда это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (в данном случае – для гарантии прав граждан, желающих приобрести жилье). Следует также отметить, что сделки, которые направлены на приобретение права собственности на помещение в строящемся многоквартирном доме, должны подлежать государственной регистрации, поскольку недвижимое имущество имеет особую, повышенную ценность для участников гражданского оборота. На основании вышеизложенного можно сказать, что в данном случае ограничение свободы договора представляется вполне оправданным.

ФЗ «О долевом участии» содержит исчерпывающий перечень способов привлечения денежных средств граждан для строительства многоквартирных домов юридическим лицом с принятием на себя обязательств, после исполнения которых у гражданина возникает право собственности на жилое помещение. Так, к таким способам относятся заключение договора участия в долевом строительстве, выпуск облигаций особого вида – жилищных сертификатов, закрепляющих право их владельцев на получение от эмитента жилых помещений, и создание жилищно-строительных и жилищно-накопительных кооперативов в соответствии с законом (ч.2 ст.1). Ранее упомянутым законопроектом предлагается установить административную ответственность за привлечение денежных средств граждан, вследствие которого предусмотрено последующее возникновение права собственности на жилое помещение в многоквартирном доме, в порядке, не предусмотренном ФЗ «О долевом участии». Представляется, что такая мера могла способствовать обеспечению соблюдения застройщиками ФЗ «О долевом участии». На наш взгляд, следовало бы также включить деятельность застройщика по привлечению денежных средств граждан в перечень видов деятельности, подлежащих лицензированию. Это позволило бы лицензирующему органу оценивать соответствие того или иного юридического лица требованиям, предъявляемым законом к застройщику и осуществлять контроль за его деятельностью. В случае нарушения лицензионных требований и условий возможно приостановление действия лицензии либо ее аннулирование. Следует также отметить, что требуется дальнейшая доработка ФЗ «О долевом участии», чтобы сделать работу по схеме, предусмотренной данным Федеральным законом, более привлекательной для застройщиков.

Скворцова Светлана Александровна,

Санкт-Петербургский государственный университет

Недействительность сделок, совершенных с выходом за пределы ограниченных полномочий: правовые коллизии и пробелы

Положения ГК РФ о сделках содержат много пробелов и неясностей, которые, увы, обнаруживаются только в ходе судебной практики. На данном этапе, существует даже мнение, что «при желании можно оспорить любую сделку»²³⁹.

Рассматриваемое мною основание недействительности охватывается статьей 174 современного ГК РФ.

Наиболее проблемные моменты, заслуживающие рассмотрения:

1.Документы, выражающие дополнительные ограничения полномочий. Статья 174 ГК РФ указывает только два источника, содержащих ограничения: договор, учредительные документы для юридического лица. Концепция развития гражданского законодательства, приходит к выводу, что нормы статьи 174 ГК РФ сформулированы слишком узко и не охватывают случаев, когда орган юридического лица действует в нарушение обязательных для него внутрикорпоративных документов (не учредительных), равно как случаи нарушения поверенным указаний доверителя, данным в развитие договора.²⁴⁰

Так же ограничения полномочий могут следовать и из остаточного характера компетенции органа юридического лица.

Правовая коллизия возникает в ходе правоприменительной деятельности, когда суд пытается действия, подпадающие под рассматриваемую статью 174 ГК РФ квалифицировать по статье 183 ГК РФ или 168 ГК РФ. Гутников О.В. пишет, что если имеет место выход лиц за пределы ограничений, установленных в отдельном договоре, по сравнению с тем, как полномочия первично определены в доверенности или следуют из обстановки – то применяется статья 174. Если же имеет место выход за пределы «первичных» полномочий, установленных в самой доверенности, законе, акте государственного органа или следующих из обстановки, то следует применять статью 183.²⁴¹ Также следует вспомнить, что в статье 183 речь идет о нормах представительства, поэтому она не применяется к ограничениям полномочий органа юридического лица. Если от имени юридического лица действует его орган, то при превышении полномочий, установленных учредительными документами по сравнению с тем, как они определены в законе, следует применять статью 174 ГК РФ. Но при превышении органом полномочий, установленных самим законом (иным правовым актом), совершенные им сделки признаются ничтожными (статья 168 ГК РФ). Ни статья 183, ни статья 174 ГК РФ при этом не применяются. ²⁴²

2. Подтверждение осведомленности другой стороны об ограничении полномочий.

Будет ли в заключаемом договоре ссылка на устав свидетельствовать о том, что другая сторона должна была знакомиться с учредительными документами перед подписанием договора? Судебная практика по данному вопросу занимает неоднозначную позицию.

3. Лица, которые могут подавать иск о недействительности сделки.

Проблема возникает при определении лица, которое может подавать иск, в случае, если сделка заключается от имени юридического лица. ГК РФ ответа не дает. Некоторые полагают, что ограничения устанавливаются в интересах учредителей или участников юридического лица.²⁴³ А С.В. Сарбаш считает, что ограничения устанавливаются в пользу самого юридического лица. Такой позиции придерживается и судебная практика.²⁴⁴

4. Последующее одобрение сделки лицом, от которого исходит ограничение полномочий. Если сделка совершалась от имени юридического лица, то одобрение должно исходить от того органа, который уполномочен совершать такого рода сделки. Но такую позицию ВАС занял не сразу.

5. Условия, когда суд, при наличии оснований для признания недействительной сделки, может оставить ее в силе. ГК оставляет решение этого вопроса на усмотрение суда. Так при каких же условиях сделка, соответствующая основаниям недействительности, остается в силе?

А.А. Киселев, считает целесообразным дополнить статью 174 ГК РФ указанием на то, что сделка может быть признана недействительной лишь при условии, что ее нарушение действительно нарушает интересы лица, в пользу которого установлены соответствующие ограничения.²⁴⁵ Данное дополнение предотвратило бы случаи недобросовестного поведения лиц, оспаривающих сделки, чтобы не исполнять принятых на себя обязательств.

В конце хочется сказать, что ни в одном акте мы не найдем статью, которая бы не вызывала у нас трудности ее применения. И это не беда законодателя, это сложность человеческих отношений и многообразие жизненных ситуаций.

Сухов Виталий Евгеньевич,

Юридические фикции в гражданском праве

Уральская государственная юридическая академия

В российской юриспруденции довольно мало внимания уделяется такому правовому явлению как «фикция». Работы в отечественном правоведении, посвященные юридическим фикциям, немногочисленны и не имеют фундаментального характера²⁴⁶.

Юридическая (правовая) фикция - заведомо ложное, неистинное утверждение, которому законодатель придает значимость юридического факта²⁴⁷; когда факт действительности «подводится» под понятие (формулу), прямо противоречащее данному факту²⁴⁸.

В гражданском праве наиболее часто встречающимися правовыми фикциями считаются: безналичные деньги, время открытия наследства в отношении граждан, умерших в один день, предъявление исков к наследственному имуществу, юридические лица и, конечно, же недвижимость «в силу закона». Собственно рассмотрение недвижимости как юридической фикции и возникающих в связи с этим коллизий – и есть предмет данной статьи.

Большинство ученых недвижимые вещи делит на следующие несколько групп²⁴⁹. На недвижимость de facto и de jure. Недвижимость в буквальном смысле (de facto) – это недвижимость по природе, т. е. перечисленное в абз. 1 п. 1 ст. 130 ГК РФ. К недвижимости в юридическом смысле (de jure) - недвижимость «в силу закона» относятся «нестационарные» вещи - функционально предназначенные для перемещения в пространстве - подлежащие государственной регистрации воздушные и морские суда, суда внутреннего плавания, космические объекты (абз. 2 п. 1 ст. 130 ГК РФ) и предприятие как имущественный комплекс.

Особенно интересна в вышеприведенной классификации вторая группа - недвижимость «в силу закона». Законодатель в данном случае пользуется таким юридико-техническим приемом, как фикция, для признания движимых по своей природе вещей недвижимыми. Как отмечают в своих работах Б. М. Гонгало²⁵⁰ и М. В. Абрамова²⁵¹ признание судов и космических объектов, то есть предметов, по экономическим и другим основаниям предназначенных для движения, недвижимыми вещами имеет основной целью распространение на эти объекты правового режима недвижимости. Но чем же недвижимость «лучше» движимых вещей?

Ряд авторов в качестве основного критерия деления вещей на движимые и недвижимые называет повышенную стоимость объектов, которые законодатель относит к недвижимости²⁵². П. В. Крашенинников отмечает еще и публичный интерес²⁵³. В литературе высказывалось также мнение, что отличительной чертой такого имущества является его индивидуальная определенность, придаваемая регистрацией таких объектов и прав на них²⁵⁴.

Именно в силу необходимости повышенного контроля за владением, пользованием и распоряжением недвижимых вещей законодатель обоснованно их оборот в сравнении с оборотом движимого имущества регламентирует более строгими правилами²⁵⁵.

Но предлагаю вернуться к понятию недвижимости. Все - таки основным признаком такого имущества является связь с землей - когда перемещение соответствующих объектов без несоразмерного ущерба их назначению невозможно. Тогда очевидно, что такие объекты как суда и космические объекты являются недвижимостью только в силу правовой фикции, так как никакой связи с землей нет²⁵⁶, а перемещение без несоразмерного ущерба их назначению является целью создания оных²⁵⁷. С «традиционными» объектами недвижимости их роднит только их экономическая и публичная значимость, а также необходимость контроля со стороны государства. И, следовательно они отнесены к недвижимому имуществу вразрез с элементарными правилами логики: они не связаны с землей, скорее, наоборот, - нельзя представить вещи более подвижные и оторванные от земли, чем космические объекты.

Но вместе с этим я принимаю тот факт, что оборот таких «фиктивно недвижимых» вещей должен быть более строгим, нежели для движимых. Само по себе законодательное закрепление обязательности государственной регистрации прав на суда и космические объекты можно только приветствовать, так как это способствует укреплению прав собственников и иных титульных владельцев на данное имущество, повышает надежность его имущественного оборота. Но необходимость осуществления государственной регистрации прав на движимые вещи не должна влечь за собой, как следствие, признание за ними статуса недвижимости. Тем более что ГК РФ в п. 2 ст. 130 допускает возможность на законодательном уровне предусматривать необходимость государственной регистрации прав на движимые вещи. Как отмечает Ю.О. Вербицкая, возможно, отнесение таких общественно значимых вещей к недвижимости не является единственно верным решением данного вопроса²⁵⁸. Вполне допустимым было бы установление отдельного правового режима для таких объектов, которые имеют существенное публичное значение²⁵⁹. Для чего возможно исключение абз. 2 п. 1 ст. 130 из текста ГК РФ, а соответственно исключение и п. 2 ст. 131 ГК. Таким образом воздушные и морские суда, суда внутреннего плавания, космические объекты будут объектами движимыми и на них будет распространятся правила п. 2 ст. 131 в отношении их регистрации. А как мне кажется контроль государства с помощью института гос. регистрации за этими объектами и был основополагающим при отнесении их к недвижимости (а, например, не правила об увеличенных сроках приобретательной давности - ст. 234 ГК РФ).

Еще один довод, который можно привести в поддержку мнения о том, что такие вещи стоят особняком от недвижимости по природным свойствам заключается в следующем. На практике правовое регулирование объектов данной группы наделяется рядом особенностей, но они отличны от правового режима недвижимости de facto (отраслевое законодательство, регламентирующее порядок государственной регистрации нестационарной недвижимости, отсутствие единого реестра регистрации, различные органы регистрации и т.д.)²⁶⁰.

В законодательстве стран континентальной системы права так же разработана специальная система регистрации прав на морские суда²⁶¹. Однако по Германскому Гражданскому Уложению к недвижимости относится лишь земельные участки, включая существенные их составные части, под которыми понимаются строения, части строений, растения на корню, высаженные в почву семена²⁶². Мне кажется нужно присмотреться к данному примеру и, как я уже ранее упоминал, оставить воздушные и морские суда, суда внутреннего плавания и космические объекты за рамками категории недвижимого имущества и одновременно определить для них правила регистрации, практически идентичные правилам регистрации недвижимости, что позволило бы нам остаться верным классической трактовке недвижимости как категории, объединяющей объекты по их физическим качествам, и в то же время обеспечить особую надежность сделок с такими объектами.

Тарков Николай Валериевич

Совершенствование гражданского

законодательства

как способ нейтрализации нормативных

предпосылок злоупотребления правом

Тюменская государственная академия

мировой экономики, управления и права

Каждый субъект гражданских правоотношений наделяется определенными правами и обязанностями, которые он приобретает в процессе участия в гражданском обороте. Беспрепятственная реализация лицом принадлежащих ему правомочий, гарантируется не только путем обеспечения выполнения обязанностей иными участниками правовых отношений и защиты от явных противоправных действий, но и путем установления пределов осуществления субъективных прав.

Все вышеперечисленные гарантии правовой безопасности участников гражданского оборота зависят от качества их закрепления в нормативно-правовых актах. Если степень юридической техники находится на высоком уровне, то никаких проблем не возникает, но если эта степень низка, то неизбежны пробелы правового регулирования.

Одним из самых ярких, но к сожалению, негативных примеров подобного рода является статья 10 ГК РФ. Указанная статья, по нашему мнению, носит декларативный и абстрактный характер, поскольку законодатель не обеспечил ясности, четкости и доступности языка правовой нормы.

Результатом подобной законодательной практики является то, что данная статья не выполняет заложенных в неё функций – определение видового разнообразия злоупотреблений правом и их пресечение, а также установление пределов осуществления гражданских прав.

В соответствии со всем вышесказанным существует насущная необходимость в ликвидации правового пробела в статье 10 ГК РФ, поскольку форма, в которой существует эта правовая норма в данный момент, создает больше вопросов, нежели ответов.

В статье 10 ГК РФ можно выделить три основных пробела правового регулирования.

Первый – в отсутствии установленного законом понятия и признаков злоупотребления правом. Данную проблему нужно ликвидировать, поскольку она влечет сложности в идентификации данного правового явления судом: правоприменитель не может корректно толковать статью 10 ГК РФ, что приводит к тому, что данная правовая норма применяется при отсутствии в этом необходимости либо не применяется тогда, когда это нужно.

Вторым пробелом гражданского права в данной области является отсутствие определенности в пределах осуществления субъективных гражданских прав. Существование данной проблемы делает злоупотребление правом правонарушением в зависимости от случая и от трактовки конкретного правоприменителя.

И третьим пробелом правового регулирования является отсутствие определенности в видовом разнообразии злоупотреблений правом. Наличие данной проблемы вызвано тем, что классифицировать виды злоупотреблений правом на основе статьи 10 ГК РФ не представляется возможным.

Первый пробел может быть решен путем законодательного закрепления понятия и признаков злоупотребления. В этой связи под злоупотреблением правом предлагается понимать особый вид гражданского правонарушения, при котором субъект умышленно (либо неумышленно) реализует свои права противоправным образом в рамках дозволенного ему законом общего типа поведения.

Признаками злоупотребления правом следует считать:

1. осуществление субъективных прав, повлекшее ущерб другого лица либо создание препятствий для реализации прав другого лица

2. осуществление субъектом своего права недобросовестно

3. реализация умышленно либо неумышленно субъектом своих прав противоправным способом в рамках дозволенного ему законном общего типа поведения

4. осуществление субъективных гражданских прав в противоречии с целью их существования.

Думается, что второй пробел права, вызывающий сложность в определении пределов осуществления субъективных гражданских прав вызван отсутствием механизма определения указанных пределов.

В связи с выше сказанным предлагается определять пределы осуществления субъективных гражданских прав следующим путем:

1. определить наличие добросовестности в действия субъекта по осуществлению его права. Под добросовестностью следует понимать такую реализацию субъектом своего права, при которой он осознает свою ответственность перед другими членами общества, ориентируется на честное выполнение своих обязательств, руководствуется в поступках общественно полезными намерениями, стремиться избежать причинения вреда третьим лицам

2. определить цель правонаделения субъекта

3. определить допустимые способы и средства осуществления права

4. субъект должен осуществлять свои права таким образом, чтобы не нарушать границы интересов других лиц.

Третий пробел правового регулирования, касающийся неопределенности в видовом разнообразии злоупотреблений, по нашему мнению, может быть ликвидирован путем законодательного определения следующих видов злоупотреблений правом:

1. действия субъекта, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу (шикана).

2. небрежное осуществление субъектом, принадлежащих ему прав, задевающее права и законные интересы других лиц (culpa lata).

3. реализация субъектом своих прав противоправным образом в рамках дозволенного ему законом общего типа поведения (fraus meretur).

4. действия субъекта, направленные на извлечения выгоды от своего незаконного или недобросовестного поведения (exceptio doli).

Удод Дарья Дмитриевна,

МГЮА

Сделки, совершаемые в обход закона

В настоящее время обход закона принимает все более объемные формы. Судебная практика решения таких дел есть и суды, сталкиваясь с такими делами, не всегда адекватно решают их, нередко смешивая с обычным правомерным поведением, которое на самом деле таковым не является. Происходит это в результате того, что вид сделок в обход закона, их регулирование и последствия таких сделок не закреплены в законодательстве, то есть являются правовым пробелом (Правовой пробел – такое положение, когда определенные отношения, находящиеся в целом в сфере правового регулирования, оказываются неурегулированными конкретными правовыми нормами²⁶³), что является важной проблемой, так как правовой пробел не позволяет всегда правильно и четко защитить нарушенное право. Это подрывает доверие к закону и суду.

Данная работа состоит из нескольких частей. В первой части работы автору представляется необходимым раскрыть теоретические вопросы, касающиеся сделок в обход закона: научные взгляды на это понятие, сравнить сделки в обход закона с другими видами сделок, дать определение сделкам в обход закона, раскрыть их основные виды. Во второй части работы анализируется судебная практика, касающаяся сделок в обход закона, и, затем, приводятся основные выводы к работе и предлагается свое решение обозначенной проблемы.

Понятие сделок в обход закона не является новым, в науке существуют по этому поводу различные точки зрения таких ученых как О.С.Иоффе, Н.В.Рабиновича, В.А.Рясенцева, Д.М. Щелкина, В.М. Хвостиковой, которые приводятся в работе.

Для того чтобы наиболее полно раскрыть понятие сделки в обход закона и выяснить вопрос, почему данный вид сделки является правовым пробелом, сделки в обход закона необходимо сравнить с другими, уже известными нам закрепленными в законодательстве сделками.

Так сделки в обход закона в сравнении с обычной сделкой отличаются по мотиву. В основе мотива обычной сделки лежит хозяйственная потребность, при совершении сделки в обход закона мотив состоит в хозяйственной потребности и желания избежать действия закона.

Различие между притворной сделкой и сделкой в обход закона заключаются в том, что притворная сделка сама по себе – сделка законная, но стороны не желают ее, поэтому она не получает силы, этой сделкой они прикрывают по общему правилу незаконную сделку. Сделка в обход закона по своему содержанию также законна, причем стороны именно эту сделку и хотят совершить. Но эта сделка должна по мысли сторон привести к незаконному результату.

Что касается разницы сделок в обход закона со сделками, противоречащими закону, то противоречащая закону — сделка, содержание которой не соответствует правилам поведения, сформулированным законом. Сделка, оформляющая обход закона имеет содержанием поведение, которое не отклоняется от правил поведения, сформулированного таким законом, чем не дает закону проявить свое действие по защите обеспечиваемого им интереса.

Итак, сделка в обход закона — сделка, содержанием своим имеющая осуществление всего поведения, либо одного из актов такого поведения, которое нарушает обеспечиваемый законом интерес намеренно без вызывания действия обеспечивающего этот интерес закона²⁶⁴.

Далее в работе приводятся виды сделок в обход закона. Ознакомившись с научными точками зрения на сделки в обход закона, сравнив их с другими видами сделок, дав определение данному понятию и раскрыв виды сделок в обход закона, мы ознакомились с основными теоретическими вопросами интересующей нас проблемы, после чего мы приступаем к анализу судебной практики, так как для нашего исследования очень важно проследить, как именно суды решают дела, в которых фигурируют сделки в обход закона, для того чтобы сделать необходимые выводы и предложить свое решение проблемы, поставленной нами ранее.

В работе анализируются два судебных решения по похожим делам, в которых фигурирует один из самых популярных видов обхода закона - заключение договора дарения акций для обхода преимущественного права их покупки в ЗАО. Два таких похожих дела были решены различными арбитражными судами по-разному.

Исходя из всего вышесказанного, представляется возможным сделать вывод: сделки в обход закона являются одним из видов недействительных сделок, которые имеют вполне законную форму, но не законное содержание, незаконную цель. Обходя закон, такие сделки часто не позволяют правильно восстановить нарушенный таким обходом интерес другого лица, восстановить нарушенное право. В науке такие сделки изучены достаточно хорошо, на практике они встречаются довольно часто, и суды, сталкиваясь с решением дел, в которых фигурируют такие сделки, не всегда одинаково правильно решают их. Неодинаково решают их в том числе и потому, что такой вид сделок, применяясь на практике, не закреплен законодательно, является правовым пробелом. Обращаясь в суд, человек, право или интерес которого нарушен сделкой, совершенной в обход закона, не может точно знать каким образом суд разрешит данное дело, не может сослаться на конкретную статью для защиты своего права. Соответственно такой вид сделок необходимо закрепить на законодательном уровне путем добавления соответствующей статьи или пункта в Гражданский Кодекс РФ.