К вопросу об определении правовой природы решений Европейского Суда по правам человека и их места в правовой системе украины

Законом от 17 июля 1997 г. Украина ратифицировала Конвенцию о защите прав человека и основоположных свобод от 4 ноября 1950 г. (далее – Конвенция), сделав, таким образом, важный шаг на пути к реализации европейских стандартов прав и свобод человека в национальной правовой системе⁵⁸⁵. Присоединившись к Конвенции, Украина приняла на себя обязательство изменить свою внутреннюю правовую систему для того, чтобы гарантировать на практике права и свободы, перечень которых приведён в Конвенции. Однако, как уже не раз отмечалось в литературе, особенность Конвенции заключается в том, что её положения содержат немало оценочных понятий, а иногда являются достаточно абстрактными. В связи с этим приобретают немаловажное значение решения Европейского Суда по правам человека (далее – Европейский Суд), в которых раскрывается содержание норм Конвенции, а, следовательно, и понимание закреплённых в ней прав и свобод. Как справедливо отмечает судья Европейского Суда Лех Гарлицкий, применение Конвенции в значительной степени трансформировалось в применение практики Европейского Суда⁵⁸⁶. Исходя из этого, 23 февраля 2006 г. был принят Закон Украины «Об исполнении решений и применении практики Европейского суда по правам человека» (далее – Закон от 23.02.2006), одной из задач которого является внедрение в украинское судопроизводство и административную практику европейских стандартов прав человека. Согласно ст. 17 указанного Закона суды применяют при рассмотрении дел Конвенцию и практику Европейского Суда как источник права⁵⁸⁷. Эта норма является новеллой в украинском процессуальном законодательстве, поскольку впервые устанавливает, что решение международного суда по конкретному делу является источником права для внутренней правовой системы Украины. Однако, следует отметить, что несмотря на существование в Украине законодательного положения о придании практике Европейского Суда статуса источника права, определение правовой природы решений Европейского Суда и их места в системе источников национального права продолжает оставаться неоднозначным и требует тщательного анализа.

Правовую природу решений Европейского Суда, их признаки и особенности пытались определить многие как отечественные, так и зарубежные авторы, среди которых К.В. Андрианов, В.А. Туманов, Л. Вильдхабер, И.С. Метлова, В.П. Кононенко, В.В. Ершов, Б.Л. Зимненко, М.Н. Марченко, Е. Шишкина и другие. В основе их дискуссии логично лежит вопрос, является ли решение Европейского Суда прецедентом и, следовательно, выступает ли оно источником права в национальной правовой системе. При этом в контексте положений украинского законодательства, признающего практику Европейского Суда источником права, данный вопрос или вообще оставался за пределами внимания исследователей, или же рассматривался фрагментарно и на уровне, который не позволяет считать его решённым окончательно. Как утверждает Д. Третьяков, отсутствие единой точки зрения на этот вопрос приводит к значительным расхождениям в практике применения решений Европейского Суда в Украине⁵⁸⁸. Именно указанными факторами обусловлен научный интерес к проблеме определения правовой природы решений Европейского Суда и их места в национальной правовой системе.

Отечественными и зарубежными авторами были сформулированы самые разнообразные точки зрения по рассматриваемой проблематике. Так, одни исследователи (К.В. Андрианов, В.А. Туманов) считают, что нет юридических оснований для придания решениям Европейского Суда статуса прецедента в понимании английской доктрины прецедента. Другие авторы (Л. Вильдхабер, А.О. Селиванов, И.С. Метлова) придерживаются противоположной точки зрения, утверждая, что решения Европейского Суда следует рассматривать в качестве судебных прецедентов, признав их источником права для внутренних судов государств-участников Конвенции. Существует и третья точка зрения относительно правовой природы решений Европейского Суда, которая заключается в признании таких решений актами (прецедентами) толкования норм Конвенции. Настаивая на ней, авторы (В.П. Кононенко, В.В. Ершов, Б.Л. Зимненко, М.Н. Марченко, Е. Шишкина) указывают на ненормативный характер решений Европейского Суда, обращая внимание при этом, что Европейский Суд пользуется источником права, а не создаёт этот источник⁵⁸⁹. Называя Европейский Суд аутентическим интерпретатором, его роль они видят в осуществлении расширительного толкования конвенционных норм.

На наш взгляд, наиболее обоснованной является третья точка зрения. Решения Европейского Суда следует считать именно актами толкования положений Конвенции, что, а свою очередь, должно обуславливать их признание в правовой системе Украины не в качестве источника права, а в качестве источника толкования права. В пользу достоверности данного вывода свидетельствуют следующие аргументы: 1) является неверным, что в своих решениях Европейский Суд формулирует новые нормы права, становящиеся обязательными при вынесении всех последующих решений, аналогично тому, как это делают в своих решениях суды государств с англо-саксонской правовой системой. Кроме того, что данный вывод противоречит компетенции Европейского Суда, полномочного лишь применять и толковать конвенционные положения, он противоречит основополагающим принципам международного права, в силу которых норма международного права может обязывать государство только в том случае, если последнее выразит своё согласие в отношении данного правила поведения; 2) в соответствии с пунктом «b» части 3 статьи 31 Венской конвенции о праве международных договоров от 23 мая 1969 года при толковании международного договора наряду с его контекстом должна учитываться последующая практика применения договора, которая устанавливает соглашение участников относительно его толкования⁵⁹⁰. Именно в силу данного положения Европейский Суд повторно применяет принципы и подходы, используемые в предыдущих решениях; 3) согласно так называемой деклараторной теории судебного прецедента судьи не творят право, право уже существует, а судьи только толкуют и «открывают» его. Представляется, что именно такая концепция юридической природы судебных актов присуща решениям Европейского Суда, которые носят международный характер; 4) восприятие решений Европейского Суда как прецедентов толкования распространено в большинстве государств-членов Совета Европы с романо-германской правой системой. Так, Федеральный административный суд ФРГ неоднократно признавал «обязанность соблюдать сложившуюся практику толкования» Европейского Суда, считая эту обязанность заложенной в созданной Конвенцией системе защиты прав человека⁵⁹¹.

Учитывая вышеизложенное, представляется целесообразным уточнить формулировку ст. 17 Закона от 23.02.2006, которая звучит следующим образом: «Суды применяют при рассмотрении дел Конвенцию и практику Европейского Суда как источник права», изложив её в следующей редакции: «Статья 17. Суды применяют при рассмотрении дел Конвенцию как источник права, а практику Европейского Суда как официальный источник толкования её норм». При этом под толкованием в данном случае следует понимать казуальное толкование, результат которого закрепляется в мотивировочной части правоприменительного акта. Важным в таком уточнении является то, что ст. 17 Закона от 23.02.2006 перестанет противоречить ст. 9 Конституции Украины, согласно которой только международные договоры, согласие на обязательность которых дано Верховной Радой Украины (а не международные судебные прецеденты), являются частью национального законодательства Украины⁵⁹². Представляется, что предложенные в Закон от 23.02.2006 изменения приведут к более отчётливому пониманию места решений Европейского Суда в правовой системе Украины и более широкому их применению в правоприменительной деятельности.

МЕЖДУНАРОДНЫЙ КОММЕРЧЕСКИЙ АРБИТРАЖ

Переверзева Юлия Равильевна

Белгородский государственный университет, H-Т

1) По соглашению сторон в Международный коммерческий арбитраж могут передаваться две категории споров:

- Споры из договорных и иных гражданско-правовых отношений, возникающие при осуществлении внешнеторговых и иных видов международных экономических связей, если коммерческое предприятие хотя бы одной из сторон спора находится за границей.

- Споры предприятий с иностранными инвестициями и международных объединений и организаций, созданных на территории РФ, между собой, споры между их участниками, равно их споры с другими субъектами права РФ.

2) К особенностям третейских судов, и международного коммерческого арбитража в частности, отличающих их от судов общей юрисдикции, относятся следующие: ограничение сферы применения, осуществление разбирательства дела только при наличии соглашения сторон, окончательность и обязательность решения, нейтралитет, специализированная компетенция третейских судей, быстрота и экономия, конфиденциальность, а также наличие механизма международного признания решений международного коммерческого арбитража. Но приходится констатировать, что в отличие от Закона «О международном коммерческом арбитраже» 1993 г. в Федеральном законе «О третейских судах в Российской Федерации» ничего не говорится об условиях, сроке и возможности обжалования наличия у суда компетенции. Считаю, что такая норма была бы уместна в Федеральном законе « О третейских судах в РФ».

3) Закон «О международном коммерческом арбитраже» 1993 г. устанавливает, что арбитражное решение признается обязательным и подлежащим исполнению (ст. 35 Закона). В отличие от других положений Закона «О международном коммерческом арбитраже» 1993 г., которые применяются только к решениям, вынесенным на территории России, это предписание относится и к решениям, вынесенным за ее пределами. Российский Закон воспроизводит в данном случае требование Конвенции о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений (Нью-Йорк, 1958 г.).

4) К сожалению, в Российской Федерации отсутствует единая практика исполнения арбитражных решений. В системе судов общей юрисдикции подлежат исполнению решения третейских судов, в том числе и решения МКАС, МАК и судов, специально образуемых для рассмотрения отдельных дел (ad hoc). В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 июня 1988 г. «О признании и исполнении в СССР решений иностранных судов и арбитражей» вопрос о разрешении принудительного исполнения решения иностранного арбитража рассматривается по ходатайству взыскателя Верховным судом автономной республики, краевым, областным, городским судом, судом автономного округа по месту жительства (места нахождения) должника, а если должник не имеет места жительства (нахождения) в Российской Федерации либо место жительства (нахождения) должника неизвестно - по месту нахождения его имущества.

5) Именно в исполнении решений третейского суда и заключается одна из главных его проблем. Отрицательным моментом в этом случае является громоздкая система исполнения решения третейского суда. Если сторона оказалась недобросовестной и уклоняется от выполнения решения внутреннего третейского суда, то нет другого выхода, как обращаться в государственный суд с заявлением о выдаче исполнительного листа. И вся процедура может начаться сначала. Ст. 46 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации» 2002 г. содержит перечень оснований для отказа в выдаче приказа на принудительное исполнение решений третейского суда.

6) В качестве одного из вариантов преодоления громоздкости процедуры можно разрешить в порядке эксперимента одному или нескольким постоянно действующим третейским судам выдавать исполнительные листы по рассмотренным спорам. Целесообразно также предоставление права на данный эксперимент таким наиболее авторитетным и высоко профессиональным третейским судам, как МКАС и МАК при Торгово-промышленной палате РФ, Третейскому суду для разрешения экономических споров при ТПП РФ. Данное положение может быть внесено в закон о Третейских судах в Российской Федерации.

7) Можно применить уникальный механизм контроля за качеством принимаемых решений, успешно используемый Арбитражным Судом МТП. Одна из наиболее важных функций Суда заключается в тщательной проверке решений, вынесенных третейским судом. В соответствии с Арбитражным Регламентом МТП, Суд утверждает все решения с точки зрения их формы, а также может, не оказывая влияние на свободу решения третейских судей, обратить внимание на вопросы существа дела. В Арбитражном Суде МТП эта функция является ключевым элементом, гарантирующим, что решения третейского суда приняты с соблюдением всех возможных стандартов..

8) Целесообразно использовать опыт Международного арбитражного суда при МТП (Париж) по применению альтернативных способов разрешения споров в виде создания других международных и отечественных центров, занимающихся этой проблемой. Эффективным было бы использование в практике таких центров решения вопросов с непосредственным участием сторон уже на этапе подготовки определения компетенции суда, учитывая, что значительная часть дел заканчивается мирным урегулированием разногласий уже на этой стадии.

Письменная Виктория Александровна,

Одесская национальная юридическая академия,

Перспективы развития апелляционного обжалования решений международных коммерческих арбитражей

H-Т

Актуальность темы апелляционной инстанции международного коммерческого арбитража подтверждается, во-первых, дискуссиями ученых относительно данного вопроса, а во-вторых – объективной необходимостью определения относительно возможности создания инстанции обжалования решений, связанной с ростом популярности данного альтернативного метода решения споров.

Решения международного коммерческого арбитража носит обязательный характер и обжалованию на сегодняшний день не подлежит, при этом существует перечень оснований отказа в признании и приведении решения в исполнение. [3]

Невозможность обжалований решений в порядке, обычном для государственных судов vs возможная некомпетентность арбитров относительно материального права государств, а также возможное злоупотребление правом арбитров, наделенных столь широкими полномочиями, могут быть причиной несправедливого разбирательства.

Идея отдельного органа, который бы занимался вопросами отказа в признании и исполнении арбитражного решения, а также был уполномочен рассматривать заявления об отмене такого решения, была предложена Хольцманом как Международный суд по арбитражным решениям. [1]

Невозможность отказа в исполнении решения на основании нарушения материально права не предусмотрена Нью-Йоркской конвенцией, следовательно, некоторые специалисты в области права считают, что нарушается право на справедливое судебное разбирательство и это положение является правовой коллизией относительно практики Международного суда по правам человека. [2]

Существует мнение, что стороны, добровольно согласившиеся на решение дела в арбитраже, который, по сути, является третейским судом, а не государственным, означает ipso facto соглашение с тем положением, что решение не буде подлежать обжалованию.

Существует нечастые случаи пересмотра арбитражных решений, как дело Хромаллы в США, прецедент, которым в аналогичной ситуации так и не воспользовались, уступая примату международного права [5]. В Международном центре инвестиционных споров была установлена процедура, по которой сторона может добиваться аннулирования арбитражного решения частным апелляционным комитетом на основаниях превышение полномочий арбитража, формирование его ненадлежащим образом, подкуп одного из арбитров, в случаях существенного отступа от правил ведения арбитража или ненадлежащего обоснования вынесенного решения. Бельгия в 1985 году отменила норму об обжаловании решения арбитражей по спорам бельгийских и иностранных субъектов, а в 1995 году ввела ее вновь.

Одной из важных проблем, которая может возникнуть, если все же идея апелляционной инстанции получит поддержку, является внесение изменений в Нью-Йоркскую конвенцию, которая является очень авторитетным документом и подписана более чем сотней государств.

Возможны варианты создания инстанции для обжалования решений без внесения соответствующих изменений в Нью-Йоркскую конвенцию, такие как толкование положений, которое является не очень эффективной и более временной мерой, или же создание новой Конвенции ЮНСИТРАЛ, которая бы учредила Международный суд по арбитражным решениям. [1]

Наряду с идеей создания апелляционной инстанции в международном коммерческом арбитраж, нельзя не отметить и перспективность развития медиации как досудебного (или «доарбитражного») способа разрешения споров и консолиацию, которые могли бы сыграть свою важную роль в разрешении споров, и тогда бы международный арбитраж использовался только для споров, переговоры в которых невозможны и не приводят к эффективному результату. [4]

Список использованных источников:

1. А.С. Комаров М.П. Бардина, О.Н. Зименко Международное публичное и частное право. [Конференция] // Международный коммерческий арбитраж - современные проблемы.. - 2002.

2. Мальцев Антон Сергеевич. Вопросы защиты прав, нарушенных иностранным арбитражным решением. http://www.yurclub.ru/docs/arbitration/article27.html.

3. Конвенция о признании и приведнии в исполнение иностранных арбитражнх решений [Нью-Йорк, 1958]// http:/search.ligazakon.ua/l_doc2.nsf/link1/MU58K01R.html.

4. Манулян М.А. Переговоры и медиация vs государство и международный коммерческий арбитраж:экономический анализ. [Статья] // Третейский суд.. - 2009 r.. - №5.

5. Стипанович Томас Д. Признание и исполнение иностранных арбитражных решений: взгляд из сша [Recognition and Enforcement of International Arbitral Awards]. - www.rarolc.net/programs/download.php?fcid=2&fid=189.

АНТАРКТИКА: СОВРЕМЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ РЕЖИМА И ИХ ПУТИ РЕШЕНИЯ

Побералис Максим

Белгородский государственный университет, H-Т

Антарктика – район земного шара, расположенный вокруг Южного полюса. Она включает в себя ненаселенный материк Антарктиду, прилегающие к нему острова, а также части Атлантического, Тихого и Индийского океанов, называемые нередко Южным или Антарктическим океаном. Собственно шестой материк Земли – Антарктида занимает площадь, в два раза превышающую площадь Австралии, а площадь Антарктики в целом составляет около 50 млн. кв. км, что примерно равно 10 % площади нашей планеты. Этот континент богат своими природными ресурсами, а также запасами пресной воды.

С точки зрения международного права Антарктика относится к территориям с международно-правовым режимом – это район южнее 60-й параллели южной широты, включающий материк Антарктида, шельфовые ледники и прилегающие воды. Данный режим регулируется договором от 1 декабря 1959 г. «Об Антарктике»⁵⁹³. Этот договор стал первым международно-правовым актом, провозгласившим отдельный регион планеты зоной мира, свободной от ядерного и других видов оружия, территорией, где запрещена любая военная деятельность. Из договора следовало то, что Антарктика не принадлежит ни одному государству и на ней разрешается только научная деятельность. Любая страна, независимо от участия ее в договоре, вправе проводить исследовательские работы в Антарктике. Правительства, организации и граждане всех стран осуществляют на этом континенте научные исследования на равных основаниях. Координация такой деятельности осуществляется специальным комитетом координации научных исследований в Антарктике.

Большое количество ресурсов, запасов пресной воды играет огромное значение как в стратегическом, так и в экономическом плане. Данное обстоятельство обусловило территориальные притязания ряда стран на отдельные участки континента.

Претензии в отношении территории Антарктики были заявлены семью государствами (Аргентина, Австралия, Чили, Франция, Новая Зеландия, Норвегия, Великобритания). Такие претензии были основаны на множестве оснований, варьируемых в пределах от простого открытия, до принципа секторов используемого в южноафриканских государствах, большинство из них имеет сомнительный характер.

В обоснование прав на секторы выдвигались принципы географического соседства, дающего возможность ссылаться на влияние антарктического климата или военно-стратегическое значение полярного района; наличие у государства берегового основания, продолжением которого якобы должны являться антарктические земли; параллель широты, ограниченная общими меридианами; право географического открытия.

Несостоятельность секторального раздела территории Антарктики очевидна. Антарктика представляет особо важный международный интерес, и всякое одностороннее установление какого-либо секторального раздела противоречит интересам большинства стран мира.

Мировое сообщество понимало, что вопрос с территориальными претензиями необходимо было урегулировать. Итогом стал договор об Антарктике подписанный в 1959 г (далее по тексту – Соглашение). Такое Соглашение подписали все государства, которые имели хоть какие-либо планы в Антарктике, будь то территориальные претензии или научные исследования в этом регионе.

Главным достоинством этого договора, не говоря о демилитаризации этого континента, стало временное приостановление, пусть и не навсегда, а лишь на время существования этого договора, территориальных споров на этом континенте. Однако государства, имеющие территориальные претензии, не отказались от своих прав на эти территории и продолжают настойчиво напоминать об этих правах.

Прошло много времени с момента принятия указанного договора. Если раньше в основном борьба шла за территории, то сейчас в наше время борьба идет за ресурсы. А последние достижения в области науки и техники сделали более доступной для промышленной эксплуатации антарктические природные ресурсы. Именно ресурсы Антарктики вызвали в последние десятилетия такой повышенный интерес к этому району.

Таким образом, в настоящее время антарктическая тематика резко актуализировалась, и неспроста. Во-первых, для удовлетворения растущих запросов мировой экономики требуется все большее количество ресурсов. Во-вторых, развивающиеся технологии позволяют уже достаточно смело рассуждать о промышленном освоении месторождений в Антарктиде. И, в-третьих, в последние годы на ледяном материке стало заметно теплеть.

Позиция России относительно Антарктиды сходна с позицией Соединенных штатов Америки. Наше государство не признает претензий других стран на этом континенте, и сама пока не выдвигает их. Возможно, Россия понимает насколько важен этот континент для будущего нашей планеты, или же у нее есть какие-то иные планы на Антарктиду. В любом случае, может быть, лишь благодаря позициям, занимаемым двумя сильными государствами, Антарктида по прежнему остается зоной мира.

В отношении Антарктики неоднократно выносились резолюции Генеральной Ассамблеей ООН, однако в них ничего не говорится о том, является ли Антарктика общим наследием человечества. Предложения, которые предусматривали бы отказ от территориальных притязаний и установление в Антарктике международного режима на основе концепции общего наследия человечества, встречают возражения или рассматриваются как нереалистичные довольно значительной группой государств. На наш взгляд, это вызвано тем, что государства стремятся завладеть богатствами этого континента, а если признать его общим наследием человечества, то государствам придется навсегда проститься с мечтой о больших количествах ресурсов. Конечно, в отношении добычи ресурсов был принят протокол об охране окружающей среды Антарктики, который ввел 50-летний мораторий на любую геологоразведочную деятельность в Антарктике, но что мешает государствам под прикрытием научных исследование проводить геологическую разведку.

Полагаем, острее всего будет стоять вопрос не столько о ресурсах, сколько о пресной воде, которую при нынешнем развитии техники не составит большого труда добывать. И, если в промышленности можно отказаться от каких-то минеральных ресурсов, то без воды никуда. Как нам известно, количество пригодной пресной воды неумолимо сокращается и о том, что будет дальше можно лишь догадываться. Возможно, наше существование будет зависеть от тех запасов пресной воды, которые сосредоточены на этом континенте. На наш взгляд очевидно, что нельзя допустить того чтобы вся Антарктика или какая-то ее часть принадлежала отдельному государству, ввиду неповторимости и уникальности со всех точек зрения этой части нашей планеты.

Сегодня мы лишь можем догадываться, что будет происходить в Антарктике после истечения 50-летнего моратория, но в интересах всего мира целесообразнее было бы придать Антарктиде статус общего наследия человечества.

Сабиров Р.Ф.

ГОУ ВПО «Татарский государственный гуманитарно-педагогический университет»

H-T