4. Время совершения грабежей и разбоев и причины, обуславливающие выбор преступниками данного времени.

В крупных городах, таких как Санкт-Петербург, грабежи и разбои совершаются главным образом вечером (с 18 до 24 часов) – 61,9 % и днем ( с 12 до 18 часов) – 23,8 %, тогда как ночью ( с 0 до 06 часов) совершается 9, 3 % грабежей и разбоев, а утром ( с 6 до 12 часов) – только 5 %. Таким образом, подавляющее большинство грабежей и разбоев приходится на дневные и вечерние часы, когда в крупном городе почти везде многолюдно.

Изучение уголовных дел показало, что основная масса анализируемых преступлений совершается в рабочие, предвыходные и предпраздничные дни, то есть в то время, когда взрослое трудоспособное население, способное оказать активное сопротивление преступникам, находится на работе. Также для совершения указанных преступлений преступники используют часы ослабленной внутригородской миграции относительно безлюдные места на открытых участках местности (улицы, дворы, подъезды жилых домов), а в часы наиболее активной миграции – оживленные общественные места (общественный транспорт, рынок, вокзал).

5. Использование в деятельности государственного обвинителя характеристики обстановки совершения краж, грабежей и разбоев.

Обобщенная информация об обстановке совершения кражи, грабежа или разбоя позволяет государственному обвинителя выбрать наиболее верную тактику поддержания обвинения. А выявленные в ходе сопоставления противоречия будут указывать на недостаточность информации, восполнение которой может быть полезным для установления истины по делу. Только при подробном анализе обстановки государственный обвинитель может оценить собранные доказательства по каждому из обстоятельств, подлежащих доказыванию, и спрогнозировать возможные версии защиты и способы их опровержения.

Кроме того, в случае установления государственным обвинителем в ходе ознакомления с материалами дела факта недостаточности сведений об обстановке, ему надлежит решить, каким образом он будет восполнять пробелы предварительного следствия: дополнительно выяснять у свидетелей и подсудимых необходимые сведения, в том числе заявлять ходатайства о вызове дополнительных свидетелей или заявлять ходатайство об истребовании иных доказательств. Знание обстановки совершения преступления позволит государственному обвинителю свободно ориентироваться в материалах уголовного дела и облегчит возможность поиска дополнительных доказательств, в том числе и опровергать доводы защиты.

Демкина Елена Анатольевна Использование экстраординарных способностей человека при раскрытии и расследовании преступлений: за и против Межрегиональный юридический институт ГОУ ВПО «СГАП» I-2-T

С приходом в нашу жизнь гласности стало известно много таких фактов, которые раньше находились под запретом. Хотя не секрет, что за помощью к гадалкам, бабкам-знахаркам, ведуньям люди обращались и раньше, но фактически эта деятельность стала гласной совсем недавно. Так уж устроен человек, что его всегда притягивает нечто загадочное, необъяснимое. СМИ в немалой степени подогревают интерес к паранормальным явлениям, представляя доказательства, документально зафиксированные на фото- и видеоплёнке и подтверждённые свидетельствами сотен очевидцев.

Интерес к таким явлениям проявляют не только рядовые граждане и ученые-психологи, но и правоведы и, как это ни странно, работники правоохранительных органов. Это непосредственно связано с их деятельностью по раскрытию, расследованию и предупреждению преступлений. На практике работники правоохранительных органов охотно прибегают за помощью к экстрасенсам, особенно по тем делам, которые приводят в тупик. Однако стоит отметить, что использование помощи экстрасенсов в борьбе с преступностью официально они стараются не афишировать.

В ходе исследования анализ специальной литературы показал, что ученые по-разному относятся к вопросу о возможности использования экстраординарных возможностей человека при раскрытии и расследовании преступлений. Например, некоторые из них, людей, способных получать информацию парапсихологическим способом, порой огульно обвиняют в шарлатанстве. Так, ученый А.М. Ларин обрушился с резкой критикой на нетрадиционные методы раскрытия преступлений. Он считает их ненаучными, шарлатанскими, влекущими прямое нарушение закона и менее всего соответствующими задачам уголовного процесса⁶¹⁶. Подобной точки зрения придерживается также Н.Н. Китаев⁶¹⁷ и некоторые другие. Другие же ученые (В.А. Жбанков, С.В. Лаврухин, П.Г. Марфицин, С. Побережный и др.) напротив призывают использовать способности экстрасенсов для раскрытия и расследования преступлений. По их мнению, с помощью экстрасенсов могут решаться различные поисковые задачи: формирование представления о том, жив или мёртв человек в данный период времени; установление внешнего вида разыскиваемого неизвестного человека, его возраст, пол, род занятий; определение местонахождения искомых объектов: живых людей, трупов и т.д.

Мировая практика раскрытия преступлений располагает определённым опытом использования отдельных лиц с особыми экстраординарными способностями. За рубежом среди феноменов такого рода известность получили Жерар Круазе – искал убийц по фотографиям, отпечаткам пальцев, Дороти Элисон – раскрыла 13 преступлений, разыскала свыше 50 человек, Джейн Диксон, Эдгар Кейси - американский ясновидящий, целитель, пророк.

В нашей стране также немало лиц, обладающих необычными способностями к поиску людей и материальных объектов. Широкую известность получили такие экстрасенсы как Ф.О. Конюхова, В.Л. Утвенко, А.В. Мартынов, Л.А. Корабельникова.

Однако следует заметить, что, несмотря на имеющиеся положительные результаты использования помощи экстрасенсов, остается много неразрешенных вопросов, которые до сих пор волнуют умы многих ученых. А ведь ясновидение - не наука, не техника, не искусство и не ремесло.

Г.К. Захаров

МГУ им. М.В. Ломоносова

Общеметодологические вопросы применения криминалистических технологий в расследовании соглашений картельного типа

I-T

Получающие все большее распространение соглашения картельного типа при незначительной практике их расследования, а также при отсутствии исследований учеными - криминалистами требуют разработки соответствующей прогностической методики расследования (далее – ПМР). ПМР представляют собой особый вид методик, создаваемых с целью формирования положительной практики расследования в условиях отсутствия на момент исследования репрезентативного количества успешно расследованных уголовных дел.

Традиционный подход к построению методики расследования соглашений картельного типа предполагает изучение соответствующей практики расследования уголовных дел и рассмотрения их в суде. Между тем, общеизвестно, что существуют так называемые «мертвые» составы УК РФ, возбуждение и расследование дел по которым в силу разного рода обстоятельств фактически не осуществляется. Такими обстоятельствами могут быть (1) неудачные формулировки подлежащих применению норм; (2) проблемы выявления обстоятельств противоправной деятельности; (3) проблемы, связанные с собиранием доказательств и установлением вины отдельных лиц; (4) отсутствие специальных знаний у следователя и непонимание им предмета расследования; (5) исключительность (редкость) преступления как такового.⁶¹⁸

Особенностью ПМР является то, что она направлена не на исправление или улучшение уже сложившейся практики (так как такая практика фактически отсутствует), а на создание новой, ранее неизвестной (или почти неизвестной) практики расследования соответствующих уголовных дел. В связи с чем, можно говорить о придании исследованиям по созданию новых методик перспективной, а не ретроспективной направленности⁶¹⁹. Основные трудности, возникающие при построении ПМР, связаны с нехваткой традиционных источников информации. По замечанию Р.С. Белкина, право, практика и наука в своей совокупности образуют исчерпывающий перечень источников криминалистических методик⁶²⁰.

(а) Право. В настоящее время статья 178 УК РФ является единственным правовым основанием привлечения участников подобных соглашений к уголовной ответственности. Система преступной деятельности, которая может быть квалифицирована по данной статье, значительно шире системы деятельности участников соглашений картельного типа. По указанной статье также может быть квалифицирована преступная деятельность монополистов на определенном рынке, равно как деятельность государственных и муниципальных служащих по устранению, ограничению или недопущению конкуренции. Однако применение статьи 178 УК РФ невозможно без знания и использования специального конкурентного законодательства, которое формирует нормативную модель надлежащего поведения.

(б) Наука. В качестве научных источников, наряду с положениями криминалистики, следует отметить возможность использования данных наук экономической теории и теории конкуренции, а также уголовного права и криминологии по указанному объекту исследования. Указанные источники позволяют определить соответственно экономические, уголовно-правовые, криминологические и иные модели поведения субъекта, которые могут иметь значение в ходе проведения экономического анализа деятельности предприятий (хозяйственный, бухгалтерский, товарно-производственный и другие анализы), а также для определения границ допустимого поведения.

(в) Практика. Безусловно, наибольшую ценность для криминалистического исследования представляет анализ соответствующей преступной деятельности, поскольку основная цель ученого-криминалиста – предоставить в руки практика рабочий инструментарий для борьбы с преступностью. Однако материалы данной практики крайне немногочисленны. Дополнительно подлежит изучению зарубежная практика (например, практика привлечения к ответственности за нарушение конкурентного законодательства в США, Канаде, странах Западной Европы является весьма распространенной).

Ниже приводятся обстоятельства, которые, на наш взгляд, позволяют рассматривать в качестве таких дополнительных «нетрадиционных» источников криминалистически значимой информации также материалы практики по расследованию административных правонарушений. С методологической точки зрения является важным положение о том, что (1) соответствующие нормы УК РФ, равно как КоАП РФ носят бланкетный характер, т.е. содержат отсылку к антиконкурентному законодательству. Но в отличие от практики по расследованию соглашений картельного типа, являющихся преступлениями, практика их рассмотрения антимонопольными органами как административных правонарушений формируется уже на протяжении более 10 лет и в целом носит позитивный характер; (2) система хозяйственной деятельности участников соглашений картельного типа является единой, различается лишь форма ее преследования. Таким образом, ненадлежащее поведение, как правило, совпадает по своему характеру и отличается лишь по степени причиненного вреда.

В силу презумпции единства хозяйственной деятельности субъектов и бланкетного характера соответствующих норм УК РФ и КоАП РФ можно сделать вывод о принципиальной возможности использования материалов административной практики в криминалистических исследованиях соглашений картельного типа, в том числе при построении криминалистической характеристики. Как известно, криминалистическая характеристика является информационной основой построения соответствующей методики расследования. Между тем, указанные выше обстоятельства являются обоснованием возможности «обратного использования» - применения данных криминалистических исследований при рассмотрении нарушений конкурентного законодательства в рамках административного процесса. Возможность использования криминалистических технологий в административном расследовании также обусловлена общим сходством административного и уголовного процессов. Появление в КоАП РФ новой терминологии позволяет утверждать об усилении взаимодействия наук криминалистики и административного процесса. Практика показывает высокую эффективность применения криминалистических технологий не только в уголовном, но и в гражданском и административном процессе⁶²¹. Необходимо отметить, что многие зарубежные правоприменители, непосредственно используя криминалистические знания, не проводят различия между применением их в ходе административного или уголовного расследования деятельности хозяйствующих субъектов, заключивших антиконкурентные соглашения⁶²².

С учетом вышесказанного, можно сделать вывод о том, что возможно более широкое использования потенциала криминалистической науки в расследовании деятельности участников соглашений картельного типа не только с позиции уголовного законодательства. В том числе, можно утверждать о возможности единого рассмотрения некоторых общих вопросов, характерных как для административного, так и для уголовного преследования участников подобных соглашений.

Рябий Яна Николаевна

«Применение гипноза при производстве расследования по уголовному делу. Миф или реальность?»

СПбГУ, Юридический факультет, 3 курс 6 группа

I-T

1. Проблема применения гипноза при производстве расследования по уголовному делу стала актуальной в связи с тем, что многим идея использования такой формы воздействия на психику человека кажется интересной, и они хотели бы реализовывать ее на практике. По мнению таких ученых, как Л.П. Гримак, А.А. Протасевич, Д.С. Хижняк, А.И. Скрыпников, Л.И. Сироткин, гипноз может позволить установить истину путем погружения человека в некое состояние, когда он будет не способен давать показания, не соответствующие истине, а значит, не сможет скрыть обстоятельства произошедшего. Однако стоит отметить, что вмешательство в психику человека всегда связано с вопросом о возможном нарушении его прав и поэтому одного желания внедрить в практику новые методы и способы раскрытия преступлений не достаточно, необходимо нормативно урегулировать механизм и основания их применения.

2. Можно привести несколько определений гипноза, для лучшего понимания того, какое состояние человека хотят использовать при производстве допроса.

2.1 Британская медицинская ассоциация понимает под гипнозом преходящее состояние измененного внимания у пациента, состояние, которое может быть вызвано другим человеком и в котором могут спонтанно или в ответ на вербальные или иные стимулы появляться различные феномены. Эти феномены включают в себя изменения сознания и памяти, повышенную восприимчивость к внушению и появление у пациента реакций и идей, не свойственных ему в обычном состоянии духа.[1]

2.2 Французский психиатр Леон Шерток, сделавший доклад об экспериментальных суггестивных психосоматических феноменах на проходившем в 1979 году в Тбилиси Международном симпозиуме по проблеме неосознаваемой психической деятельности, определил гипнотическое состояние человека как, измененное состояние сознания на фоне которого оператор может провоцировать искажения волевой сферы, памяти и чувственного восприятия.[2;C.181]

3. После опредения самого понятия гипноз стоит обратиться к требованиям, которые выдвигаются многочисленными сторонниками данного метода, как необходимые для законного его применения. Во-первых, гипноз может быть применен только в случае, если все иные, традиционные методы уже были исчерпаны и не принесли результатов, а во-вторых, только при наличии согласия лица давать показания таким способом, потому что иначе это бы приводило к нарушению прав и свобод человека и гражданина. В-третьих у лица, которое подвергается гипнозу, не должно быть каких-либо противопоказаний к его применению.

4. Существует спор о том, кто является субъектом применения гипноза, может ли в качестве него выступать обвиняемый, подозреваемый или его можно применять только к потерпевшему и свидетелю. De lege lata это четко закреплено в решении ООН, принятом на семинаре в 1951 году в Брюсселе, в котором было установлено, что «абсолютно необходимо, чтобы во всех системах права закон предусматривал, что органы, производящие расследование, не должны прибегать к каким бы то ни было методам, могущим ослабить волю преступника или его способность разбираться в происходящем, как например, обману или гипнозу, применяемым хотя бы с согласия испытуемого…».[3;C.79]

Е.С. Мальцева в своей статье указывает на то, что «в юридической практике нередки случаи провалов в памяти, когда из сознания людей выпадают отдельные события, заполняющие больший или меньший отрезок времени. Провалы в памяти могут возникнуть у потерпевшего после полученной травмы или обморочного состояния» [4;С.31].

5. Не только российские ученые обращают внимание на возможность применения нетрадиционных способов при производстве действий, направленных на раскрытие преступлений. Например, А. Кавалиерис и Л.Маканс на конференции «Криминалистика и судебная экспертиза: наука, обучение, практика», проходившей в 2009 году в Вильнюсе высказали свою точку зрения на возможность применения гипноза при опросе потерпевших и свидетелей. В своем докладе авторы рассматривают причины, способствующие невозможности для потерпевших и свидетелей запомнить все детали произошедшего, приводят примеры из практики зарубежных стран и, исходя из этого делают вывод о том, что необходимо продолжать исследование в данной области и на основании полученной информации сделать вывод о целесообразности и допустимости внедрения в Латвийской республике данного метода. [5;182]

6. Цели применения гипноза различны, в частности, это получение информации «в случаях, когда ... нужно получить информацию от лиц, в отношении которых есть основания полагать, что они стали свидетелями преступления, но по тем или иным причинам затрудняются вспомнить, то или иное событие, достаточно эффективным может быть использование метода гипнорепродукции — стимулирования возможностей памяти человека в особых состояниях сознания (гипнотических или им подобных). Для этого следует привлекать специалистов в данной области»[6;28]

7. Определив, что же считается гипнозом, цели и задачи его применения, стоит обратить внимание на те нормативные правовые акты, которые регулируют производство данного вида деятельности в Российской Федерации. Именно в этом и заключается основная проблема, и на этом основании и существует спор между учеными о том, является ли это возможным применение гипноза на практике или нет. В настоящее время применение гипноза регламентируется тремя актами, изданными еще в СССР — Постановление ВЦИК и СТО РСФСР от 01 декабря 1924 г. «О профессиональной работе и правах медицинских работников», «Инструкция по применению гипноза», утвержденная НКЗ и НКЮ РСФСР от 30 декабря 1924 года, Циркуляр НКЗ РСФСР № 90 от 19 апреля 1923 года «О запрещении публичных демонстраций гипнотических сеансов». Однако, стоит сказать о том, что в настоящее время российские нормативные акты о применении гипноза и нуждаются в обновлении, в соответствии с новыми научными возможностями и направлениями в развитии гипноза.

8. Теперь обратимся к вопросу о статусе полученной информации. В этом вопросе также не имеется единой точки зрения. А.И. Скрыпников и Л. И. Сироткин, например, анализируя в своих работах статус информации, полученной в результате применения гипноза, приходят к выводу о том, что эта информация является доказательствами. Однако имеется иная точка зрения на результаты подобного допроса – показания стоит использовать в качестве результатов оперативно-розыскных мероприятий, то есть данные, полученные в результате допроса с использованием гипноза, не будут иметь доказательственного значения, а будут лишь являться данными, которые определяют дальнейшее направление расследования, сторонника этой точки зрения являются А. Н. Иванов и О. В. Евстигнеева.

9. Необходимость урегулирования вопроса о возможности применения гипноза в практической деятельности при расследовании уголовных дел подтверждается тем, что на практике имеются попытки внедрения данного нетрадиционного способа ведения допроса в деятельность следователей. De facto это можно проследить по нескольким уголовными делами, которые были раскрыты благодаря применению указанного выше способа. Например, это такие дела как: дело об организованном хищении в особо крупных размерах продукции с прирельсовой базы Иркутского «Азервинзавода», дело по факту убийства пенсионера Е., расследованием которых занимался Н.Н. Китаев, а также уголовное дело банды «Слоновская группировка», работу по которому возглавлял следователь по особо важным делам прокуратуры Рязанской области Д.М. Плоткин. Благодаря использованию гипноза, данные уголовные дела были раскрыты, но законность применения такой методики оспаривается даже теми, кто ее применял. [6;c.38-45]

10. Исходя их всего сказанного выше, можно сделать вывод о том, что в настоящее время идут активные попытки внедрения в российский уголовный процесс и криминалистику новых, нетрадиционных способов расследования преступлений. Используя зарубежный опыт, в частности, США и Израиля, российские ученые пытаются преломить деятельность правоохранительных органов этих стран на нашу российскую действительность.

11. На наш взгляд, правильным будет разрешить применение гипноза при расследовании преступлений, но только при соблюдении ряда условий, в частности, гипноз должен проводиться только с согласия лица, при отсутствии у него медицинских противопоказаний. Также гипноз производится независимым профессиональным гипнотизером и все контакты между ним и загипнотизированным должны записываться на видеокамеру. Кроме того, необходимо решить каким статусом будет обладать информация, полученная в результате проведенных действий — доказательств или результатов оперативно-розыскных мероприятий, последнее представляется нам более обоснованным.Подводя итог, мы считаем необходимым, в силу отсутствия de lege lata конкретного современного нормативно-правового регулирования применения гипноза при производстве расследования по уголовному делу, de lege ferenda предложить законодателю заполнить данный пробел в российском законодательстве.

Список использованной литературы:

• http://www.bamh.org.uk/index.html

• Бассин Ф.В., Прангишвили А.С., Шерозия А.Е. Международный симпозиум по проблеме неосознаваемой психической деятельности // «Вопросы психологии» - М., Тбилиси, 1979. с.181

• Белкин Р.С. В мастерской следователя // Советская милиция, 1973. №6 с.79

• Мальцева Е.С. Суггестия или «следственный гипноз» // Следователь, 2006. №4(96) с.31

• Anrijs Kavalieris, Leonids Makans Usage of hypnosis in interviewing-Criminalistic’s recommendations for law enforcement structures of Latvia // Criminalistics and forensic examination: science, studies, practice

• Китаев Н.Н. Гипноз и преступления: лекция для специальности 021100 Юриспруденция. – Иркутск: Издательство БГУЭП , 2006. с.28, с.38-45

Швец Валентина Васильевна,

Казанский государственный университет им. В.И. Ульянова-Ленина, филиал в г. Набережные Челны, I-Т