Противоречия и пробелы в гражданском процессуальном законодательстве

1.Актуальность выбранной мною темы обусловлена целями и задачами гражданского процессуального законодательства. Гражданское судопроизводство должно способствовать укреплению законности и правопорядка, предупреждению правонарушений, формированию уважительного отношения к закону и суду. Поэтому малейшие неточности, пробелы гражданского законодательства могут привести к вынесению неправосудного решения, что в свою очередь может привести к нарушению прав, свобод и законных интересов человека.

Таким образом, пробелы в процессуальном законадательстве могут привести к нарушению прав и свобод человека, и в свою очередь к нарушению основополагающих положений Конституции.

2) приведу конкретные примеры пробелов в законодательстве.

Решения мировых судей могут быть обжалованы в апелляционном порядке сторонами и другими лицами, участвующими в деле, в соответствующий районный суд через мирового судью. (ст. 320 ГПК РФ)

Однако ч.1 ст. 376 ГПК РФ предусматривает, что вступившие в законную силу судебные постановления, за исключением судебных постановлений Президиума Верховного Суда Российской Федерации, могут быть обжалованы в порядке, установленном настоящей главой, в суд надзорной инстанции лицами, участвующими в деле, и другими лицами, если их права и законные интересы нарушены судебными постановлениями.

Кроме того, ч.2 ст. 376 ГПК РФ судебные постановления могут быть обжалованы в суд надзорной инстанции… при условии, что указанными лицами были исчерпаны иные установленные настоящим Кодексом способы обжалования судебного постановления до дня его вступления в законную силу.

Таким образом, ГПК РФ закрывает возможность обжалования решений мировых судей для лиц, участвовавших в деле как в порядке апелляции, так и порядке надзора, если решение суда не было обжаловано в апелляции лицами, участвующими в деле.

3. В ГПК имеется также множество противоречивых положений:

Определение, согласно п.2 ч.1 ст.331 ГПК РФ, п.2 ч.1 ст.371 ГПК РФ, может быть обжаловано в суде апелляционной инстанции, кассационной инстанции соответственно, если исключает возможность дальнейшего движения дела.

Определение об оставлении апелляционной жалобы, определения без движения препятствует дальнейшему движению дела, однако прямого указания о возможности обжалования указанного определения в ГПК РФ не содержится. Интересен тот факт, что аналогичные определения об оставлении без движения искового заявления, кассационной жалобы, представления обжалуются по прямому указанию закона.

Воробьева Динара Сергеевна

«Роль Европейского Суда по правам человека

в развитии судебной системы Российской Федерации»

Саратовская государственная академия права

К – 1– Т

Вопрос о месте решений Европейского суда по правам человека в правовой системе России необходимо рассмотреть с позиций определения положения Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод в системе источников права России. Кроме того, следует установить, что представляют собой решения Европейского суда, а именно содержащиеся в них правовые позиции по конкретным правовым вопросам, которыми Суд руководствуется, рассматривая аналогичные дела. Некоторые отечественные правоведы приравнивают их к прецедентам. Поэтому представляется немало важным анализ самого понятия прецедента и его места в системе источников права России.

В отечественной правовой литературе проблема определения места Конвенции и постановлений Европейского Суда в российской правовой системе решается неоднозначно. Между тем, это один из ключевых вопросов для правоприменительной деятельности судов, которые пока вынуждены самостоятельно решать эту проблему.

По моему мнению, следует обратиться с запросом в Конституционный Суд РФ о даче толкования ч. 4 ст. 15 Конституции РФ относительно определения юридической силы общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров РФ, а также постановлений Европейского суда по правам человека, их положения в правовой системе Российской Федерации.

Применение такого международного правового акта, как Европейская конвенция не может не предполагать применение актов толкования – решений Европейского Суда по тем или иным делам. Как отмечал занимавший ранее должность Уполномоченного по правам человека П.А. Лаптев, «мы, однако, должны признать, что положения Конвенции существуют не сами по себе, а лишь в том виде, в котором их понимает и применяет Европейский суд по правам человека…»⁶⁶³.

Вообще, анализируя применение Конвенции в российских судах, можно придти к выводу, что оно осуществляется не в полной мере. На мой взгляд, необходимо более детально урегулировать порядок применения норм международного права, в частности судами. Представляется необходимым конкретизировать положения Постановления Пленума ВС РФ № 5⁶⁶⁴. Так, по моему мнению, необходимо уточнить, что, применяя нормы Конвенции, суду в обязательном порядке следует не просто сослаться на ту или иную норму Конвенции, которая подлежит применению, но и дать разъяснение содержащихся в ней положений с позиций правоприменительной практики, т. е. решений ЕСПЧ по данной категории дел.

Все большую поддержку в последнее время получает положение о том, что жалобы граждан России не должны доходить до международных правозащитных органов, а должны разрешаться с использованием ресурсов национального механизма защиты прав граждан РФ⁶⁶⁵.

Для России последней судебной инстанцией, после которой можно обращаться за защитой в Европейский суд, считается вынесение решения судом кассационной или апелляционной инстанции. На мой взгляд, эффективной представляется также возможность разрешения спора по факту нарушенных прав в надзорных инстанциях судов РФ или же путем обращения в Высшую квалификационную коллегию судей, направления жалобы Уполномоченному по правам человека одновременно с обращением в ЕСПЧ.

Остро также стоит проблема исполнения решений ЕСПЧ в России. Эффективным способом устранения последствий нарушения Конвенции в связи с несправедливым судебным разбирательством может служить пересмотр дела национальными судами. При пересмотре дела может представиться возможность исправить судебное решение, которое противоречит Конвенции.

В российском процессуальном законодательстве по этому поводу не наблюдается должной последовательности и единства. Если в уголовном и арбитражном процессах установление Европейским Судом нарушения норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод является одним из оснований для пересмотра судебных постановлений по вновь открывшимся обстоятельствам (часть 4 ст. 413 УПК РФ и ст. 311 АПК РФ), то в гражданском процессе таких нормативно установленных оснований не имеется — в статье 392 Гражданского процессуального кодекса РФ такое основание не указано. Таким образом, необходимо внести соответствующие изменения в ч. 2 ст. 392 ГПК.

Также проблемной ситуацией является большое количество «клоновых» дел в отношении Российской Федерации, по которым ЕСПЧ вынес аналогичные решения. Суть этих жалоб состоит в неисполнении решений национальных судов, вынесенных против Казны РФ.

Проблема исполнения судебных решений в России заключается в исключении принудительных полномочий судебных приставов по взысканию средств из казны РФ. В соответствии с утвержденными в 2002 г. Постановлением Правительства РФ «Правилами исполнения Министерством финансов РФ судебных актов по искам к казне РФ на возмещение вреда, причиненного незаконными действиями (бездействием) органов государственной власти» в качестве органа, обязанного исполнять решения судов о взыскании денежных средств из федерального бюджета, названо Министерство финансов РФ, главный распорядитель средств федерального бюджета, в лице органов федерального Казначейства.

Впервые на международном уровне эта проблема стала обсуждаться в 2002 году, когда Европейский Суд вынес свое первое решение «Бурдов против России». И вот, в 2009 году Суд в Гааге вынес так называемое «пилотное» решение Бурдов против России (2)», где отметил, что не смотря на постановление 2002 года того же заявителя Бурдова против России, ситуация с исполнением национальных судебных решений остается неизменной – правительству России нужно срочно принять меры по исправлению ситуации. В частности ЕСПЧ пришел к выводу, что в российской судебной системе имеет место «повторяющееся неисполнение Государством решений суда и у потерпевших сторон отсутствуют эффективные внутренние средства правовой защиты»⁶⁶⁶.

Исходя из всего выше названного, можно придти к следующему выводу: проблема места и роли Европейского суда по правам человека, его решений, в правовой и судебной системе Российской Федерации весьма актуальна. В свете все более усиливающейся интеграции России в мировое сообщество, приобщения нашей страны к общепризнанным демократическим идеалам и ценностям, для Российского государства в лице его граждан, в первую очередь, становится доступным и открытым такой международно-правовой механизм защиты прав и свобод, как Европейский Суд. При этом задача государства в лице его органов власти – не просто обеспечить эффективный доступ граждан к «международному правосудию», но и содействовать тому, чтобы проблемы нарушения прав граждан разрешались первостепенно на внутригосударственном уровне.

Горбылёва Марина Юрьевна

Постановления Европейского Суда по правам человека как основания пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам по ГПК РФ.

Московская Государственная Юридическая Академия им. О.Е. Кутафина

К – Т

1. В настоящее время вопрос о том, в какой стадии гражданского процесса и каким судом должно быть пересмотрено решение национального суда, если Европейский суд по правам человека(далее – ЕСПЧ) признал, что в отношении заявителей российские суды в рамках гражданского судопроизводства допустили нарушения Конвенции о защите прав человека и основных свобод(далее – Конвенция)⁶⁶⁷, остается неурегулированным гражданским процессуальным кодексом. Арбитражный же процессуальный кодекс в ст. 311 АПК РФ одним из оснований пересмотра судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам указывает нарушение положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Таким образом, ГПК РФ содержит пробел. Отсутствие в системе правосудия четкого регулирования вопроса о пересмотре национальных решений не отвечает требованиям эффективности и справедливости.

2. Обязательность актов ЕСПЧ, в соответствии с Конвенцией рассматривается в следующем ключе: в компетенцию ЕСПЧ не входит право требовать отмены внутригосударственных нормативных и ненормативных актов, положенных в основу судебных решений, как и самих решений; акты ЕСПЧ не носят характер обязательного прецедента для законодателя.

3. Россия может сколько угодно игнорировать правовую позицию ЕСПЧ, но тогда ей следует смириться с обязанностью выплаты справедливых компенсаций по «пилотным постановлениям», касающимся проблем структурного характера. Одной из таких проблем на сегодняшний момент является «отмена надзорной инстанцией вступивших в законную силу судебных решений (гражданская процедура)».⁶⁶⁸ Лица, надеясь на возможность отмены национальным судом акта, нарушающего их права, лишаются возможности восстановления в правах, несмотря на наличие установленного факта нарушения международного договора, который Россия, как и все подписавшие его страны, обязуется соблюдать.

4. Л.В. Туманова считает, что «нельзя говорить о том, что при рассмотрении дела судья вынес заведомо неправосудное решение <…> Европейский суд, постоянно развивая положения Конвенции, может неожиданно дать новое толкование, отличное от того, к которому мы уже привыкли»⁶⁶⁹. С данным утверждением следует согласиться лишь частично: «правосудным» с точки зрения российского правосудия решение будет в двух случаях: в случае принятия ЕСПЧ нового прецедента, который содержит толкование, которое не могло быть учтено национальным судьей; в случае, когда судья знает о прецедентах ЕСПЧ, в которых содержится факт нарушения прав человека по аналогичному вопросу, но вынужден вынести решение, которое, аналогично предыдущему, будет, с точки зрения ЕСПЧ, нарушать права, закреплённые Конвенцией, потому как российское законодательство со времени принятия акта ЕСПЧ не претерпело никаких изменений.

5. Учитывая толкование Конституционного суда, решение, вынесенное без учета прецедентной практики ЕСПЧ, как составной части российского законодательства, и нарушающее права и свободы, закрепленные Конвенцией, нельзя назвать законным и обоснованным, и как следствие – правосудным. Недостаточно высокий уровень правосознания российских судей не является уважительной причиной признания такого акта правосудным: может ли государство, если в нём допускается и не устраняется недостаточная квалификация судей низших инстанций, называть себя демократическим государством, где человек, его права и свободы являются высшей ценностью? Если государство считает толкования ЕСПЧ обязательным для учёта российскими судами, оно должно обеспечить механизмы доведения до сведения судей содержания данных толкований, то есть прецеденты ЕСПЧ за всю историю его существования, включая перевод прецедентов на русский язык. Если прецеденты ЕСПЧ являются составной частью российской правовой системы, они должны быть должным образом опубликованы, иначе возникает вопрос о том, что именно должен учитывать российский судья.

6. Касаемо решений Арбитражных судов, вопросов о том, где и каким судом пересматривать национальное решение, не возникает – законодательство однозначно решает вопрос в пользу стадии пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам. Поскольку конституция не выделяет арбитражное судопроизводство как вид судопроизводства, арбитражные суды, как и суды общей юрисдикции, осуществляют гражданское и административное судопроизводство. Следовательно, при решении вопроса о том, какой закон следует применить по аналогии, такой нормой, регулирующей сходные отношения, будет являться норма АПК РФ, хотя данный вопрос также решён и в УПК РФ(«в УПК они названы не вновь открывшимися обстоятельствами, а новыми, но с теми же последствиями по пересмотру»⁶⁷⁰).

7. Для решения вопроса о возможности применения аналогии закона, следует обратиться к устоявшемуся пониманию назначения данной стадии в доктрине и на практике. Сущность данной стадии заключается в следующем: после открытия определенных обстоятельств подвергается сомнению законность и обоснованность судебных актов, в отличие от пересмотра в суде надзорной инстанции, где акты проверяются в связи с существенными нарушениями норм материального или процессуального права. Вновь открывшимися следует признавать только обстоятельства, обладающие перечисленными признаками. «Обстоятельства, не обладающие свойствами вновь открывшихся, могут служить основанием для предъявления нового иска»⁶⁷¹.

8. Неправильное применение законов судьёй, как и иные нарушения, выявленные ЕСПЧ, сложно назвать вновь открывшимся обстоятельством. Да, ЕСПЧ устанавливает факт нарушения. Но он мог как существовать, так и не существовать - а возникнуть в связи с вынесением незаконного и необоснованного акта национального суда. Следовательно, данный акт национального суда следует отменять, так как факт нарушения уже доказан, а российские суды не имеют полномочий ставить под сомнение правильность вынесенного ЕСПЧ акта. Его возникновение связано не с обстоятельствами, которые не мог учесть суд, а с некорректной деятельностью самого суда. Дела по вновь открывшимся обстоятельствам разрешает тот суд, который и допустил нарушение. Возникает ситуация, при которой внутреннее убеждение суда должно измениться в связи с иной точкой зрения наднационального суда на вопросы права и квалификацию решенного дела, что по сути противоречит принципу независимости судей.

9. Данные дела следовало бы рассматривать путём производства в суде надзорной инстанции, потому как целью данной стадии процесса является устранение существенных нарушений норм материального или процессуального права. Но заявители в настоящее время лишены этой возможности ввиду ограничительного(6 месяцев) срока на обжалование, установленного ст. 346 ГПК РФ⁶⁷². По мнению российского законодателя, вероятно, такое ограничение срока должно соответствовать принципу правовой определенности, который вытекает из смысла Конвенции. Но соответствует ли принципу правовой определенности отсутствие механизма пересмотра актов национальных судов, в отношении которых установлено нарушение прав человека?

10. 28 января 2010 г. Конституционный Суд РФ рассмотрел дело о проверке конституционности статей 392 и 393 ГПК РФ по жалобам граждан Дорошка А.А., Кота А.Е., Федотовой Е.Ю, права которых были восстановлены Европейским Судом. В полномочия Конституционного Суда РФ не входит устранение пробелов законодательства. Для восстановления в правах государство должно обеспечивать не любые механизмы, а те, которые позволяли бы эффективно решать задачи и гарантировать право на судебную защиту, ведь не все нарушения могут быть устранены посредством производства в наднациональном процессе.

Горнев Роман Вадимович

ГОУ ВПО «Марийский государственный университет»

T-K