Некоторые международно-правовые особенности механизма разрешения споров в рамках вто.

В тексте Генерального соглашения по тарифам и торговле 1947 года (далее ГАТТ) отсутствует формулировка «процедура разрешения споров». Однако ст. XXII ГАТТ содержала общие положения о проведении консультаций, которые и легли в основу процедуры разрешения споров в рамках ГАТТ.

Так, статьи XXII и XXIII ГАТТ учредили уникальный в своем роде механизм по разрешению торговых споров путем консультаций между договаривающимися сторонами внутри самой организации.

Механизм разрешения споров, сложившийся в ГАТТ, представлял собой досудебное разрешение спора и от­личался от судебных процедур в их классическом понимании. При этом сама процедура разрешения споров имела целый ряд недостатков, основными из которых являлись следующие:

• для одобрения рекомендаций третейских групп необходимо было достижение консенсуса между договаривающимися сторонами, что позволяло проигравшей стороне заблокировать доклад (правило положительного консенсуса);

• соглашения и кодексы, которые были заключены в рамках ГАТТ, предусматривали различные процедуры разрешения споров, что вело к дроблению данной процедуры;

• отсутствовали сроки утверждения третейских групп и рассмотрения жалоб, что вело к многолетним задержкам.

Эти, а также и другие недостатки указывали на то, что процедура разрешения споров ГАТТ являлось недостаточно эффективной и должна быть пересмотрена.

В начале 90-х гг., договаривающиеся стороны одобрили принципы, предложенные Советом ГАТТ, которые должны были стать фундаментом новой системы разрешения споров и в результате их принятия, процедура разрешения споров ГАТТ по итогам Уругвайского раунда была переосмыслена и усовершенствована, а заключительным этапом рассматриваемого раунда стало принятие «Договоренности о правилах и процедурах, регулирующих разрешение споров» (далее ДРС), которая и ввела в действие новых механизм по разрешению споров в рамках созданной в 1994 году Всемирной Торговой Организации.

Важнейшая роль в урегулировании споров принадлежит специальному органу, сочетающему руководящие и операционные функции, - так называемому Органу по разрешению споров (ОРС). Интересным является с организационно-правовой точки зрения то, что Генеральный совет ВТО, в который входят на высоком уровне представители всех государств-членов и который осуществляет в период между Конференциями министров ВТО все функции последней, собирается по мере необходимости и в качестве ОРС (а также и в качестве Органа по наблюдению за торговой политикой ВТО)⁵³¹. Но при этом ОРС может иметь собственного председателя и принимать свои особые правила процедуры.

Главная новизна механизма, позволяющая пре­одолеть его несостоятельность в прошлом, состоит в том, что все доклады - и «специальных групп», (ст. 16.4 Договоренности), и особенно Органа по апелляциям - будут считаться одобренными, если ОРС не решит отклонить их; при этом требуется консенсус. Таким образом, теперь эту процедуру можно ква­лифицировать как «негативный консенсус», что позволяет избежать «вето» стороны, незаинтересованной в принятии решения (ст. 17.14 Договоренности).

ОРС учреждает третейские группы, принимает либо отклоняет доклады третейских групп и Апелляционного органа, осуществляет мониторинг выполнения принятых решений, санкционирует приостановление уступок и других обязательств и т.д. Кроме того, данный механизм обладает многообразием средств, предлагая членам ВТО для использования целый набор согласительных процедур («добрые услуги», посредничество Генерального директора) и является всеохватным, поскольку распространяется на всю новую систе­му ВТО.

Также в ДРС установлены процессуальные сроки для рассмотрения дел с целью ограничить субъективное затягивание процесса, при этом указано, что вся процедура рассмотрения и принятия рекомендации по спору должна занимать от 9 до 12 месяцев.

Особое внимание стоит уделить праву субъектов на обращение в орган по разрешению споров, а также вопросу участия заинтересованных частных лиц в процессе разрешения межгосударственных торговых споров в рамках ВТО. В связи с этим стоит отметить, что правом обращения в ОРС обладают только государства - члены ВТО. Участие же представителей заинтересованных лиц государств-членов ВТО в рассмотрении споров прямо не предусмотрено ДРС. Однако на практике получается, что заинтересованные лица в целях защиты своих коммерческих интересов используют разные варианты косвенного участия в процессе по разрешению споров в ВТО.

Так частные заинтересованные лица активно обращаются к правительствам государств-нарушителей, требуя от них прекратить нарушение норм права ВТО, так и к правительству своего государства с целью инициирования спора. Во-вторых, заинтересованные лица могут принимать не непосредственное, а «закулисное» участие в рассмотрении споров в ВТО, например, путем оказания правительству услуг по предоставлению специальной, отраслевой информации, исследованию фактов и сбору доказательств, а также юридической поддержки в рамках работы по подготовке и проведению разбирательства в ВТО.

Существует и третий способ участия заинтересованных лиц в процедуре разрешения споров, который имеет наиболее прямой характер. Ст. 13 ДРС предусматривает право третейской группы запрашивать информацию у любого подходящего источника и консультироваться с экспертами для получения их мнения по некоторым аспектам дела⁵³². ДРС такого права Апелляционному органу не предоставляет. Однако Апелляционный орган при рассмотрении дела «США – Креветки» признал право третейской группы получать материалы от лиц, не участвующих в деле, по их собственной инициативе⁵³³. Апелляционный орган также отметил, что вопрос о том принимать незапрошенную информацию или нет, должен решаться третейской группой в каждом конкретном случае. Несмотря на критику этого доклада, Апелляционный орган при рассмотрении дела «ЕС – Асбест» принял решение, что он также имеет право принимать информацию от друзей суда (amicus curiae). Более того, Апелляционный орган установил специальные процедуры, в соответствии с которыми должен был решаться вопрос о том, принимать такую информацию или нет. Так, по истечении двух недель с момента закрепления Апелляционным органом в рамках рассмотрения дела «ЕС-Асбест» положения Рабочих процедур о дискреционном праве Апелляционного органа принимать доклады amicus curie, Генеральный Совет ВТО сделал специальное заявление, в котором указал, что Апелляционный орган должен с максимальной степенью осмотрительности подходить в будущем к решению вопроса об участии в разрешении спора иных лиц, чем государства-члены ВТО⁵³⁴.

Таким образом можно сделать вывод о том, что заинтересованные лица могут использовать возможность участия в рассмотрении дела в рамках ВТО подавая доклады в качестве amicus curiae, однако, следует учитывать, что на сегодняшний день не сложилось правовой определенности с тем, в каких случаях третейская группа или Апелляционный орган примут соответствующий доклад, а в каких – откажут, т.е. вопрос о принятии во внимание докладов amicus curie остается на усмотрение соответствующего органа в рамках механизма ВТО.

Дегтярев Константин Олегович

Энергетическое законодательство Европейского Союза на новом этапе развития

Российский университет дружбы народов

H-T

Законодательство Европейского Союза (ЕС) представляется поистине колоссальным по своему объему. Тем не менее, даже те многочисленные акты, которые существуют, порою не в состоянии обеспечить четкую правовую регламентацию определенных общественных отношений. В целях устранения пробелов правового регулирования и коллизий осуществляется процесс постоянного совершенствования действующего законодательства. Множество изменений происходят комплексно и носят пакетный характер⁵³⁵. Одной из сфер, которой свойственны подобные черты, является энергетика⁵³⁶.

В действующем законодательстве существует ряд проблем, которые препятствуют эффективному функционированию полностью открытому с 1 июля 2007 г. энергетическому рынку⁵³⁷.

По этой причине 19 сентября 2007 г. Комиссия представила новый пакет предложений, касающийся реформирования энергетической сферы. Данные предложения получили название «третий энергетический пакет», поскольку ранее уже были реализованы первый и второй энергетические пакеты⁵³⁸. Основная цель данного пакета заключается в устранении существующих коллизий, а также в правовом урегулировании ряда вопросов, без чего невозможно построение общего подлинно функционирующего энергетического рынка ЕС. Были введены некоторые абсолютно новые правовые конструкции⁵³⁹.

После почти двухлетних обсуждений, 13 июля 2009 г., предложения Комиссии были приняты и нашли свое отражение в трех регламентах и двух директивах: Регламент №713/2009 об учреждении Агентства по сотрудничеству регулирующих энергетических органов⁵⁴⁰, Регламент №714/2009 об условиях доступа к сетям для трансграничных обменов электроэнергией и отменяющий Регламент №1228/2003⁵⁴¹, Регламент №715/2009 об условиях доступа к газотранспортным сетям и отменяющий Регламент №1775/2005⁵⁴²; Директива 2009/72/ЕС, устанавливающая общие правила для внутреннего рынка электроэнергии и отменяющая Директиву 2003/54/ЕС⁵⁴³; Директива 2009/73/ЕС, устанавливающая общие правила для внутреннего рынка природного газа и отменяющая Директиву 2003/55/ЕС⁵⁴⁴. Все эти акты вступают в силу с 1 марта 2011 г.

Основные нововведения третьего энергетического пакета сводятся к регулированию нижеперечисленных аспектов.

Во-первых, разъединение вертикально интегрированных компаний. Вводится разделение сетевой деятельности и деятельности по поставке и производству энергии. В качестве самого эффективного способа разъединения Комиссия признает имущественное разъединение. Более ни одна компания не сможет одновременно осуществлять контроль, прямой или косвенный, над компаниями, которые занимаются сетевой деятельностью и производством или поставкой энергии. Правилу разъединения должны подчиняться не только компании из стран ЕС, но также и компании из третьих стран, если они будут существенно заинтересованы или иметь контроль над сетью в ЕС⁵⁴⁵. Основная цель – устранение конфликта интересов. В результате становится возможным недискриминационный доступ к системе, который повлечет возникновение стимулов к осуществлению инвестиций, а также обеспечению большей надежности поставок.

Во-вторых, усиление независимости регулирующих органов. Если ранее предусматривалось, что эти органы должны быть независимы от индустрии, то теперь – и от правительства. В качестве примера подобного органа может служить независимое юридическое лицо, имеющее собственный бюджет и обладающее достаточным количеством финансовых и человеческих ресурсов для осуществления своей деятельности. Еще одним новшеством является обязанность регулирующих органов государств-членов взаимодействовать друг с другом, для этого учреждается Европейское агентство по сотрудничеству регулирующих органов в сфере энергетики (European Agency for the cooperation of Energy Regulators).

В-третьих, развитие кооперации между операторами систем транспортировки. Предполагается учредить Европейскую сеть операторов систем транспортировки (European Network for the Transmission System Operators).

В-четвертых, улучшение позиции потребителей. Основная выгода, которую получат потребители, заключается в достижении подлинной конкуренции, что повлечет снижение цен, улучшение надежности поставок и качества окружающей среды. Более того, вводятся такие конкретные меры, как усиление мониторинга и отчетности о соотношении производства и потребления энергии, обязанность производителей обеспечивать потребителей более подробной информацией об энергопотреблении и стоимости энергии. В настоящее время ведется разработка Энергетической хартии потребителей (Energy Customer's Charter)⁵⁴⁶. Для обсуждения вопросов, затрагивающих права потребителей, учрежден Энергетический форум граждан (Citizens' Energy Forum)⁵⁴⁷.

В-пятых, усиление прозрачности. Предусматривается необходимость предоставления информации о производимой энергии, задействованных и доступных мощностях электрических кабелей и газовых трубопроводов, о запасах газа, прогнозах потребления и поставок энергоресурсов, а также правилах торговли⁵⁴⁸.

В целом, стоит отметить, что новое энергетическое законодательство устраняет ранее имевшиеся противоречия, пробелы и нацелено на обеспечение наиболее полной и эффективной правовой регламентации всех энергетических вопросов.

Российский Университет Дружбы Народов

Юридический факультет

4 курс

Н-T

Колесникова А.В.

Проблема определения агрессии в международном праве: диахрония и синхрония

На современном этапе развития международного права юристы-международники, например, Капустин А.Я, Абашидзе А.Х., Рыбаков Ю.М, Карташкин В.А и многие другие, отмечают, что основной отличительной чертой международного права является ответственность за агрессию. В настоящее время существует определение агрессии, которое было принято Генеральной Ассамблеей ООН в 1974 году, но оно определяется неоднозначно, так как Совет Безопасности может самостоятельно определить, какие действия следует считать, подпадающими под это значение в силу их незначительного характера. Установление актов агрессии является исключительной прерогативой Совета Безопасности как одного из главных органов ООН, ответственного за поддержание мира и международной безопасности.

Принятие Статута Лиги Наций явилось важным этапом на пути к полному запрещению агрессивных войн. Но обращение к войне не было полностью запрещено, что и являлось негативным моментом работы Лиги Наций. В Статуте содержалось выражение «внешнее нападение», но оно не раскрывалось (ст.10). В статье 16 под выражением «акт войны» лишь подразумевался акт агрессии, но прямого закрепления не было. В проекте договора о взаимной помощи 1923 года не было закрепления определения агрессии, хотя значение документа заключалось в том, что в нем агрессивная война квалифицировалась в качестве международного преступления, что и являлось важным шагом на пути квалификации.

Особое место занимает Пакт Бриана-Келлога (Парижский пакт) — договор об отказе от войны в качестве орудия национальной политики. Пакт считается первым многосторонним договором об отказе от агрессивной войны. В статье 1 Пакта стороны «осуждают обращение к войне для урегулирования международных разногласий и отказываются от таковой в своих взаимных отношениях в качестве орудия национальной политики». Возникла норма, которая заменила принцип «право на войну» на принцип «запрещения агрессивной войны»⁵⁴⁹.

3 июля 1933 года в Лондоне была подписана Конвенция об определении агрессии.

В статье 2 Конвенции 1933 года устанавливается, что нападающим в международном конфликте будет признано такое государство, которое первым совершит одно из следующих действий: объявление войны другому государству, вторжение своих вооруженных сил, хотя и без объявления войны, на территорию другого государства; нападение сухопутными, морскими или воздушными силами, хотя и без объявления войны, на территорию, на суда или воздушные суда другого государства; морскую блокаду берегов или портов другого государства; поддержку, оказанную вооруженным бандам, которые, будучи образованными на его территории, вторгнутся на территорию другого государства, или отказ, несмотря на требования государства, подвергшегося вторжению, принять на своей собственной территории все зависящие от него меры для лишения банд всякой помощи или покровительства (ст.2).

В настоящее время основой определения агрессии, как отмечалось выше, является принятая 14 декабря 1974 года резолюция 3314(XXIX) Генеральной Ассамблеей ООН.

В статье 3 резолюции отмечается, что любое из следующих действий, независимо от объявления войны, с учетом и в соответствии с положениями статьи 2, будет квалифицироваться в качестве акта агрессии: 1) вторжение или нападение вооруженных сил государства на территорию другого государства или любая военная оккупация, какой бы временный характер она ни носила, являющаяся результатом такого вторжения или нападения, или любая аннексия с применением силы территории другого государства или части ее; 2) бомбардировка вооруженными силами государства территории другого государства или применение любого оружия государством против территории другого государства; 3) блокада портов или берегов государства вооруженными силами другого государства; 4) нападение вооруженными силами государства на сухопутные, морские или воздушные силы, или морские и воздушные флоты другого государства; 5) применение вооруженных сил одного государства, находящихся на территории другого государства по соглашению с принимающим государством, в нарушение условий, предусмотренных в соглашении, или любое продолжение их пребывания на такой территории по прекращению действия соглашения; 6) действие государства, позволяющего, чтобы его территория, которую оно предоставило в распоряжение другого государства, использовалась этим другим государством для совершения акта агрессии против третьего государства; 7) засылка государством или от имени государства вооруженных банд, групп, иррегулярных сил или наемников, которые осуществляют акты применения вооруженной силы против другого государства, носящие столь серьезный характер, что это равносильно перечисленным выше актам, или его значительное участие в них.

Полагаем, особого внимания заслуживает Доклад специальной рабочей группы по преступлению агрессии от 2007 года, в котором предлагалось добавить в конце перечня тех действий, которые считаются актом агрессии подпункт следующего содержания: «Любой другой акт аналогичного характера, наличие которого Совет Безопасности определил согласно статье 4 резолюции 3314 (XXIX), представляет собой акт агрессии». Ссылка на «аналогичный характер» преследует цель обеспечить уважение к принципу законности. Высказывалось мнение, что не все акты, перечисленные в резолюции 3314 (XXIX), можно считать отвечающими порогу «самых серьезных преступлений, вызывающих озабоченность всего международного сообщества», как это предусматривается Римским Статутом. Кроме того, ряд делегаций подчеркнули, что резолюция 3314 является в первую очередь политическим документом, который разрабатывался не для того, чтобы служить основой для уголовных преступлений, и что перечень актов в статье 3 этой резолюции в ее нынешнем виде является недостаточно точным, чтобы квалифицировать акты агрессии, как это требует уголовное право⁵⁵⁰.

Таким образом, в международном праве запрещение агрессии имеет общепризнанное и общеобязательное значения для всех государств без исключения, закрепление которого можно найти в Уставе ООН, а также в уставах Нюрнбергского (1945-1946) и Токийского (1946-1948) международных военных трибуналов. Ведется большая работа по усовершенствованию, дополнению, изменению определения агрессии. Но пока резолюция 3314 (XXIX) является основой, на которую Совет Безопасности может ссылаться для признания тех или иных действий актом агрессии. Однако мир не стоит на месте, а постоянно развивается. Возможно, в будущем будет принят переработанный список тех действий, признанных агрессивными, без наличия каких-либо исключений во избежание неясностей.

Н-T

Ларина Эльмира Александровна,

ННГУ им. Н.И. Лобачевского,

аспирант