Проблема определения понятия «объективная истина» в процессе доказывания

Актуальность данного вопроса состоит в определении характера и смысла истины как цели доказывания в криминальном процессе, и перспективы её практического использования в условиях качественных преобразований в криминальном процессе.

Наиболее точно и верно дала определения понятию истина в криминальном процессе Н.В. Глинская, которая утверждала истина в криминальном процессе есть соответствие изложенных в конкретном процессуальном решении утверждений органов досудебного следствия и суда по установлению фактических обстоятельств дела, такими как они есть в действительности, имеющимися в деле комплексом доказательств, которые с вероятностью подтверждают правильность всех сделанных выводов. При таком понимании истина не вызывает сомнений установления такой цели в уголовном судопроизводстве⁴¹⁶.

В отечественной литературе проблеме истины посвящено значительное число работ. Высказываемые в них точки зрения можно свести к таким:

1. Истина в процессе носит абсолютный (объективный) характер.

2. Истина носит относительный (вероятный) характер.

3. Истина является одновременно и абсолютной, и относительной.

Так же некоторые авторы полагают, что истина не может считаться ни абсолютной, ни относительной, поскольку эти философские категории не могут быть использованы для её характеристики⁴¹⁷. Но большинство учёных-процессуалистов придерживаются устоявшейся доктрины. Ю.В. Кореневский утверждает: «Необходимо исходить с того, что истина в криминальном процессе достижима. Однако это не устраняет трудностей, которые могут возникнуть на пути ее установления, которые имеют объективный характер, и совсем не обязательно они должны быть связаны с плохой работой следователя, прокурора, судьи». Итак, правдивым будет утверждения, что установить объективную истину в криминальном процессе возможно, однако внутреннее убеждение следователя, прокурора или судии в том, что объективная истина установлена, не означает, что это действительно так. Отечественная система оценки доказательств построена на внутреннем убеждении судьи (судьей) о достаточности ведомостей про факты необходимых для вынесения объективного, законного и справедливого решения. В теории уголовного процесса стран состязательного типа (Соединенные штаты Америки, Англия) такая особенность получила своё определение в форме доказанности за пределами осознанных сомнений (beyond a reasonable doubt).⁴¹⁸

В Уголовно-процессуальном кодексе Украины (УПКУ) и УПК Российской Федерации отсутствует цель «установление объективной истины», что, на наш взгляд справедливо подчеркивает необходимость отказа "от фетишизации истины как конечной цели уголовно-процессуального доказывания"⁴¹⁹.

Немало важным будет выделить функциональное предназначение истины, поддерживая необходимость закрепления категории истины в норме:

1) установление истины является важной гарантией обеспечения защиты прав человека от неправдивого обвинения, ограничения её прав и свобод, так как только на основе истинных познаниях можно вынести истинно справедливое решение по делу;

2) с позиции защиты прав и интересов потерпевших истина выступает гарантией того, что дело потерпевшего не будет рассмотрено однобоко и неполно;

3) признание возможности и необходимости установления истины служит ориентиром практиков для эффективного, полного собрания доказательств, доказывания на основе внутреннего убеждения (базирующихся на исследовании материалов дела), а также осознания их ответственности за свои решения и действия;

4) социальное предназначение установления истины является фактором влияющим на формирование доверия общества к правоохранительным органом как к беспристрастной и объективно действующей инстанции.

Итак, считаем, что истина в уголовном деле должна быть установлена, ведь она органично связана с установлением справедливости и законности по делу, а как следствие вынесения обоснованного решения, что является гарантией основных прав и свобод человека и гражданина. В условиях качественного реформирования уголовно-процессуальных отношений и ориентира на состязательный процесс истина не может быть исключена с текста Уголовно-процессуального кодекса, как России, так Украины. Как видим, истина по уголовному делу должна быть установлена в конечном итоге. В законодательстве России и Украины для достижения этого «идеала» достаточным было предусмотреть положение в законодательстве, что суд должен принимать все мере по установлению объективной истины по делу, используя все законные методы и способы.

Трефилов А.А.

МГУ им. Ломоносова

Студент

T F DOC

Запрещенные методы ведения допроса в уголовном процессе Германии и России.

Одним из ключевых принципов современного уголовно-процессуального права Германии и России является принцип уважения чести и достоинства личности. Конституции обоих стран закрепляют его в качестве основы деятельности всех государственных органов. Основной закон ФРГ в ст.1 предусматривает, что «человеческое достоинство неприкосновенно. Уважать и защищать его – обязанность всей государственной власти». Конституция РФ в ст.21 провозглашает «человеческое достоинство охраняется государством и ничто не может служить основанием для его умаления». И в связи с этим представляется целесообразным обозначить цель написания данной работы: посредством сопоставления норм УПК ФРГ и РФ, регламентирующих процедуру допроса, попытаться ответить на вопрос, в какой стране вышеупомянутые конституционные предписания реализуются наиболее полно.

Нормы УПК РФ, запрещающие некоторые методы ведения допроса, условно можно разделить на три группы в зависимости оттого, насколько общими они являются:

1)Положения содержащейся в главе о принципах уголовного процесса ст.9 УПК, согласно которой «запрещается осуществление действий и принятие решений, унижающих честь участника уголовного судопроизводства, а также обращение, унижающее его человеческое достоинство либо создающее опасность для его жизни и здоровья. Никто из участников уголовного судопроизводства не может подвергаться насилию, пыткам, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению»

2)Положения, содержащиеся в ст.164, посвященной общим правилам производства следственных действий, согласно которой «при производстве следственных действий недопустимо применение насилия, угроз, иных незаконных мер, а равно создание опасности для жизни и здоровья участвующих в них лиц»

3)Положения ст.187-190, которые относятся к регулированию непосредственно допроса, устанавливают его продолжительность, содержат положения о следственной тактике и т.д.

Анализируя эти нормы, обобщая их и систематизируя, мы обнаруживаем, что, в конечном счете, они сводятся к запрету задавать допрашиваемому наводящие вопросы, допрашивать его больше установленной в законе продолжительности времени, к запрету насилия, угроз, создания опасности для жизни и здоровья допрашиваемого, унижения его чести и достоинства.

По сравнению со многими зарубежными правопорядками перечень недопустимых методов ведения допроса, содержащийся в отечественном УПК является достаточно скудным и чрезмерно абстрактным. За примерами далеко ходить не надо, и чтобы в этом убедиться достаточно обратиться к опыту Федеративной Республики Германия.

В этой стране составной частью учения о запретах доказывания являются так называемые Beweismethodenverbote, то есть запреты в использовании определенных методов доказывания. Они связаны с тем, что доказательство, являющееся в принципе допустимым, не может быть получено при помощи способов, применение которых противоправно в силу тех или иных законодательных запретов.

Классическим примером Beweismethodenverbote являются запрещенные методы ведения допроса обвиняемого. Анализируя соответствующие нормы немецкого УПК, можно обнаружить как минимум шесть таких методов.

Первым из них является утомление обвиняемого (ч.1 §136а УПК). При его буквальном истолковании с формальной точки зрения речь идет лишь о тех ситуациях, когда обвиняемый утомлен допросом настолько, что это приводит к ущемлению свободы его волеизъявления. Немецкий законодатель, в отличие от отечественного, не указывает конкретное количество часов, поскольку допрашиваемые, в зависимости от конкретных обстоятельств (возраста, пола, состояния здоровья, времени дня, когда проводится допрос), утомляются с разной скоростью. Значительный интерес в этом отношении представляет разъяснение Верховного Суда ФРГ⁴²⁰, согласно которому утомление имеет место в частности в том случае, когда «обвиняемый в последние 30 часов перед признанием своей вины был лишен сна»⁴²¹. Однако данное предписание не действует в том случае, когда обвиняемый имел возможность сна, но не воспользовался ею, например, в связи с душевным волнением⁴²².

Вторым методом ведения запрещенного допроса обвиняемого является его истязание, которое немецкая доктрина понимает как причинение продолжительных или периодических повторяющихся физических болей или душевных страданий. В этом плане определенный интерес представляет разъяснение Верховного Суда ФРГ⁴²³ по следующему делу:

Подсудимый убил трехлетнего сына после ссоры с

женой и ее родителями. Во время допросов ему угро-

жали тем, что покажут труп ребенка, если он не рас-

кажет, как совершил деяние. Сквозь слезы он просил не

делать этого. Тем не менее, его доставили в морг и, не-

смотря на его возражения, подвели к трупу сына, после

чего он был полностью сломлен и в письменном виде

признал свою вину⁴²⁴.

Верховный суд указал, что в данном случае действия, производившиеся в отношении подозреваемого, являются разновидностью истязания. Однако даже с учетом этого разъяснения большинство немецких процессуалистов по-прежнему продолжают считать, что является вполне допустимым показывать обвиняемому фотографии потерпевшего, даже если его лицо сильно обезображено, поскольку этим не оказывается чрезмерное психическое давление на обвиняемого

Третьим недопустимым методом ведения допроса является введение в организм специальных препаратов, например в виде уколов, таблеток, пищи. При буквальном истолковании ч.1 §136а УПК речь может идти об опьяняющих, одурманивающих, возбуждающих, снотворных и иных веществах. Их исчерпывающий перечень не приводится ни в одном немецком нормативно-правовом акте, и такой подход представляется правильным. Отдельные процессуалисты высказывают точку зрения о том, что допрос нельзя проводить даже в том случае, когда обвиняемый сам принял эти вещества⁴²⁵. Очевидно, что немецкая доктрина тем самым заботится о соблюдении одного из главных принципов немецкой правовой системы, которым является свобода воли.

Четвертым недопустимым методом допроса является обман. Анализируя данный метод, мы обнаруживаем, что по сравнению с другими он имеет некоторые отличия, например, обман не посягает на человеческое достоинство и не нарушает явным образом принцип «справедливого процесса». Но даже с учетом этого и германский законодатель, и немецкая доктрина высказываются за недопустимость применения данного метода. Например, в ФРГ однозначно запрещена осознанная инсценировка фактов, не соответствующих действительности, например, неправильное утверждение, что «другой соучастник уже арестован» или « за обвиняемым наблюдали в момент совершения им преступления», или что в деле существует много уличающих доказательств и поэтому «у обвиняемого нет никаких шансов»⁴²⁶. Помимо этого практика высшх удебных органов Германии высказывается в пользу недопустимости осознанного искажения юридических понятий, вопросов права, например, сообщение обвиняемому о том, что молчание является убедительным доказательством его вины.

Пятым запрещенным методом допроса обвиняемого является принуждение. Оно является приемлемым только тогда, когда уголовно-процессуальное законодательство содержит соответствующую норму, допускающую посягательство на основные права обвиняемого лица. В остальных случаях принуждение запрещено. Интересно на практике решается вопрос о том, как быть, если принуждение являлось объективно противоправным, но не преследовало цели, связанной со сбором доказательств. Например, вышестоящий суд отменил постановление об аресте подозреваемого из-за отсутствия опасности побега с его стороны. Судебная практика заняла позицию, в соответствии с которой использование в дальнейшем полученных в результате применения данной меры принуждения показаний допустимо. Это логически вытекает из решения Верховного Суда ФРГ, высказавшего свою правовую позицию по данному вопросу в 1996 году в известном решении BGH St.V, 1996j., s.73.

Шестым недопустимым методом допроса обвиняемого является обещание не предусмотренных в законе привилегий. Господствующая немецкая доктрина исходит из того, что это этот запрет касается прежде всего случая, когда органы уголовного преследования обещают обвиняемому гораздо более благоприятное для него развитие процесса, если он признает свою вину, например, освобождение из-под стражи, прекращение уголовного дела. При этом Конституционный Суд ФРГ отметил в своем постановлении⁴²⁷, что компетентным органам разрешается указать обвиняемому на возможные последствия того или иного поведения во время дачи показаний, так как в данном случае речь идет не об обещании каких-либо благ, а о разъяснении принадлежащих ему благ.

Сопоставляя приведенные выше нормы отечественного и немецкого законодательства необходимо обратить внимание на следующие различия между ними:

В УПК ФРГ отсутствует иерархия по уровню обобщенности правовых норм, относящихся к недопустимым методам ведения допроса. В немецком Уголовно-процессуальном кодексе нет главы о принципах, статьи об общих правилах производства следственных действий, вследствие чего все анализируемые нормы по сути аккумулированы в одной статье: в §136а, что достаточно удобно для правоприменителя. Соответственно наш УПК конструирует рассматриваемые правовые нормы от общего к частному, в чем тоже есть свои плюсы, а именно: последовательность расположения уголовно-процессуальных институтов, комплексный подход к защите прав и свобод человека и гражданина, находящий свое отражение не в какой-либо отдельно взятой статье, а на уровне концепции, которую взял на вооружение законодатель.

Анализируя рассмотренные нормы, нетрудно заметить, что, за некоторыми исключениями (например, отсутствия указания на предельную продолжительность допроса) в немецком законодательстве запрещенные методы ведения допроса указаны гораздо более точно и четко. Отечественный УПК не содержит прямого запрета на введение в организм специальных препаратов, обмана, гипноза. Безусловно, полученная таким путем информация не будет иметь доказательственного значения, но она может обладать значением ориентирующего плана, и поэтому лицо, ведущее производство по делу, может быть заинтересовано в использовании подобных методов. Конечно, они недопустимы с точки зрения криминалистических рекомендаций, с точки зрения нравственных начал уголовного процесса, но все это доктринально и, к сожалению, не имеет под собой твердой законодательной основы.

В Германии отдельные законодательные пробелы, а также абстрактность некоторых формулировок, содержащихся в УПК компенсируется наработанной за последние десятилетия судебной практикой, многочисленными постановлениями высших судебных органов. К сожалению, отечественная правовая система пока таким достоинством не обладает.

Из всего этого вытекает, что в Германии конституционный принцип защиты чести и достоинства личности в нормах о недопустимых методах ведения допроса раскрывается и реализуется более обстоятельно и полно.

Таким образом, с учетом вышеизложенного представляется изложить ч.4 ст.164 УПК, относящуюся к правилам производства следственных действий, в том числе к допросу, в следующей редакции: «При производстве следственных действий недопустимо применения насилия, физического воздействия, угроз, жестокого обращения, изнурения, введение в организм специальных препаратов, обмана, гипноза и иных незаконных мер, а равно создание опасности для жизни и здоровья участвующих в них лиц».

Тютюкова Екатерина Алексеевна Межрегиональный юридический институт ГОУ ВПО «СГАП» Значение института присяжных заседателей в системе уголовного судопроизводства F- 3 -T

В нашей стране суд присяжных является частью современной российской судебной системы, представляющий собой ее наиболее яркий общественный, и что немало важно, спорный элемент. Именно через его работу граждане могут реализовать свое конституционное право, на участие в отправлении правосудия.⁴²⁸

C принятием новой Конституции в 1993 г. институт присяжных заседателей снова стал действующим на территории всей РФ, за исключением Чеченской Республики. Подобная форма судопроизводства сразу обрела как горячих сторонников, так и ярых противников. В прессе, СМИ высказывались самые различные мнения по возрождению суда присяжных. Одни считают, что только с их участием российское правосудие станет по-настоящему беспристрастным, а также что подобная форма правосудия является наиболее демократической, т.к. в ней участвует сам народ! Следует отметить, что к активным сторонникам суда присяжных, прежде всего, относятся адвокаты. Это и понятно, т.к. именно в нем они могут наиболее эффективно воздействовать на эмоции лиц, творящих правосудие. Профессиональные судьи редко поддаются такому «гипнозу». Учитывая реалии практики, признаем, что подготовка некоторых адвокатов зачастую лучше, чем подготовка государственного обвинителя, тем самым, на сегодняшний день мы имеем большое количество оправдательных приговоров, нежели вердиктов - «виновен».

Среди ученых, исследователей, населения есть противники суда присяжных заседателей. Они, в свою очередь, доказывают, что присяжные малопригодны для России и представляют произвол неграмотных в юридическом отношении людей, и в своих речах выступают в пользу ликвидации данной формы осуществления правосудия.

1. Невысокий уровень грамотности присяжных заседателей. По большому счету, здесь с ними нельзя не согласиться. Начнем с того, - кто в основе своей является членами коллегии присяжных заседателей? Как правило, хорошо образованные, активные люди, постоянно занятые на работе в присяжные заседатели почти не попадают. Кто из таких кандидатов согласится днями, а иногда месяцами оставлять свою основную деятельность и какой работодатель согласится терять такого работника, тем более выплачивать ему заработную плату, несмотря на его отсутствие на месте работы, как того требует российское законодательство?! ⁴²⁹ В результате, в число присяжных заседателей мы включаем пенсионеров, - людей в возрасте, не знающих, куда деть свое свободное время и как никто другой, поддающихся воздействию на свои эмоции. Как показывают социологические исследования в этой сфере, таких большинство: 29,8% респондентов, на вопрос: «почему вы согласились участвовать в качестве присяжного заседателя?» дали такие варианты ответов, как: «хочу заработать в суде деньги», «отпустят из института, день будет свободный» и т.п.; 12, 2 % ответили, что привыкли участвовать в общественной работе, и в очередной раз также не смогли отказать начальству.⁴³⁰

2. Безответственное отношение к подбору кандидатов на роль присяжных заседателей. Существуют негласные данные о том, что формирование списков на роль присяжных заседателей происходит путем их случайного отбора из списков избирателей, и, как нетрудно предположить, они далеко не всегда отобранные кандидатуры удовлетворяют требованиям ст. 326, 328 УПК РФ (достижение установленного возраста, наличие полной дееспособности, и т.д.)

3. Несоответствие народного правосознания понятиям и нормам законодательства. Как известно, при рассмотрении дела с участием присяжных заседателей присутствует судья, который играет роль ведущего, он обязан давать разъяснения по сугубо юридическим вопросам, которые интересуют присяжных заседателей, донести до них правовую составляющую. Часто сделать это ему не удается и в результате, от неправильного понятого толкования судьи присяжные выносят, по сути дела абсурдные вердикты. При явной доказанности виновности лица, - они оправдывают его.

Что же делать? Ликвидировать суды присяжных нельзя, т.к. они, во-первых предусмотрены Конституцией страны, и во-вторых, в определенных случаях, они действительно работают и приносят пользу. Следовательно, нам необходимо менять механизм функционирования, а также предпринять какие-либо шаги по улучшению работы и эффективности деятельности суда присяжных заседателей. Таковыми могут стать:

1. Участие психолога при отборе кандидатов в присяжные заседатели. Именно такой специалист может дать профессиональное заключение, и решить вопрос о пригодности и возможности участия в процессе лиц, которые прошли отбор в соответствие с существующей процедурой и находятся на конечной стадии утверждения в качестве присяжного заседателя, привлечения для участия в процесс. Если такое заключение будет у кандидата, некоторые вопросы, к примеру, о его физическом/психическом состоянии, будут выяснены. С полной уверенностью ,можно будет предполагать, что такой кандидат адекватен, и в полной мере понимает суть предоставленных ему полномочий и серьезность разрешаемых им вопросов.

2. В перспективе развития института присяжных заседателей, возможно наметить проведение краткосрочных ознакомительных семинаров для кандидатов в присяжные заседатели, на которых они могли бы получить минимум знаний об уголовном судопроизводстве, а также определенный понятий аппарат, сформулированный юридической наукой и практикой. Организаторами подобных семинаров вполне могли бы стать как сами работники суда, так и сотрудники, преподаватели юридических ВУЗов.

3. Не лишним было бы обратить внимание на практику зарубежья по этому вопросу (Германия, Франция). Там коллегия присяжных заседателей выносит вердикт о виновности лица совместно с профессиональным судьей, а не в одиночку. Здесь есть свои недостатки, но в качестве эксперимента, использовать можно.

Более частая практика рассмотрения дел с участием присяжных заседателей, подготовка молодых специалистов, способных к адаптации в судебной системе настоящего времени ,а также разъяснения широкой общественности в СМИ общих правил и особенностей рассмотрения дел с участием присяжных заседателей сведет к минимуму количество ошибок ,допущенных при рассмотрении дел в суде присяжных.

Так живет сегодняшний суд присяжных в России. Сохранится ли он завтра или нет, зависит во многом не от судей, не от нападок прокуратуры, недовольной большим числом оправдательных приговором, и не от противников применения институтов английского права на континенте, а от позиции самих присяжных. Этот суд, как и всякое человеческое изобретение, имеет изъяны и далеко не во всем совершенен, но идея присяжных очевидно гуманна и важна с точки зрения нравственных начал настолько, что вопрос должен быть не в том, быть суду присяжных или нет, а в том, каким ему быть. Если завтра вы обнаружите в своем почтовом ящике уведомление о включении в состав коллегии присяжных, подумайте и не торопитесь отказываться от исполнения своего гражданского долга. Может лучшей возможности для этого и не представится.

Хошева Анастасия Николаевна

Права потерпевшего при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве: пробелы в законодательстве и уголовная политика Казанский государственный университет им. В. И. Ульянова-Ленина

F – T

Проблема пробелов и коллизий в законодательстве на современном этапе развития российского государства и права является одной из основных. Пробелом в законодательстве является отсутствие конкретной текстуальной нормы, необходимой для урегулирования коллизионного случая⁴³¹.

Пробелы и коллизии в законодательстве касаются практически каждой отрасли российского права. На наш взгляд, наиболее восприимчивым является уголовно-процессуальное право. Одной из причин существования пробелов и коллизий в уголовно-процессуальном законодательстве является стремительное внесение изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (далее УПК РФ), хотя своей целью законодатель имеет повышение качества правовых норм.

Одним из законов, который внес изменение в УПК РФ, является Федеральный закон от 29 июня 2009 г. N 141-ФЗ "О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации". Закон ввел в УПК РФ новую главу 40.1. Глава получила название «Досудебное соглашение о сотрудничестве», что является неким аналогом американской сделки о сотрудничестве. Данный правовой институт за непродолжительное время своего существования со стороны ученых получил немало нареканий как с точки зрения законодательной техники и сбалансированности норм рассматриваемого института, так и практической целесообразности правовой регламентации тех или иных правоотношений. Нами будут представлены проблемы существования пробелов в законодательстве по вопросам правового регулирования прав потерпевших и проявлений уголовной политики государства.

Реализация права потерпевшего на участие в заключении досудебного соглашения о сотрудничестве

Прежде всего, бросается в глаза определенное противоречие между содержанием главы 40.1 УПК и п. 5 ст. 61 УПК. Досудебное сотрудничество предполагает достижение соглашения между сторонами защиты и обвинения. Тем самым заключение соглашения с подозреваемым, обвиняемым может повлечь существенное нарушение прав и законных интересов указанных участников уголовного судопроизводства со стороны обвинения, так как возможность заключения соглашения не ставится в зависимость от возмещения вреда, причиненного преступлением. Это явный пробел в законодательстве? Или проявление уголовной политики государства?

Отсутствие нормативного закрепления позиции потерпевшего, гражданского истца, их представителей при заключении соглашения как проявление уголовной политики государства. Думается, что в данном случае следует признать наличие особой публичности у главы 40.1, притом, что институт досудебного соглашения о сотрудничестве со следствием пронизан диспозитивными началами. Однако потерпевший не имеет права, исходя из предписаний УПК, участвовать в заключении соглашения. Очевидно потому, что цель института, в конечном счете, публичная – борьба с преступностью⁴³².

1. На наш взгляд, все же необходимо предусмотреть некий компенсаторный механизм возмещения ущерба, причиненного преступлением потерпевшему.

Решением проблемы, на наш взгляд, является возмещение ущерба за счет государства. Иначе будет нарушаться конституционные нормы, регулирующие основные права свободы человека (ст. 52 Конституции РФ). Возмещение ущерба государством по соглашению о досудебном сотрудничестве со следствием должно быть закреплено на законодательном уровне. В частности, необходимо внести отдельную статью расходов в Федеральный закон о ежегодном бюджете.

Вторая точка зрения отражает позицию о том, что неучастие потерпевшего при заключении соглашения, отсутствие порядка возмещения ущерба, причиненного преступлением, является пробелом, который обусловлен незавершенностью законотворчества⁴³³.

Международное и внутригосударственное право о защите потерпевших

Исходя из смысла ст. 317.7 УПК, судебное заседание в отношении подсудимого, с которым заключено досудебное соглашение о сотрудничестве проводится в отсутствие потерпевшего. Вместе с тем никто не отменял конституционный принцип состязательности и равноправия сторон в судопроизводстве. Ст. 123 Конституции РФ и ст. 15 УПК не устанавливают ограничения принципа в особом порядке судебного разбирательства.

Прежде необходимо разобраться, какие положения внутригосударственного и международного права нарушает законодатель. Препятствие к правосудию прямо нарушает положения ст. 52 Конституции и п. 4 и 6 Декларации основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотреблений властью (принята 29.11.85 Резолюцией № 40/34 Генеральной Ассамблеи ООН), согласно которым «к жертвам следует относиться с состраданием и уважать их достоинство. Отсутствие нормативного предписания об участии потерпевшего нас стадии судебного разбирательства является пробелом в законодательстве. Для преодоления пробела в данном случае должна использоваться аналогия закона главы 40.1 и 40 УПК РФ.

Реализация права потерпевшего на заявление гражданского иска

Исходя из смысла ст. 317.4 и 317.7 УПК РФ, потерпевший и гражданский истец не участвуют в стадии предварительного расследования по выделенному в отдельное производство уголовному делу и в суде первой инстанции, что вызывает вопрос о возмо Сложным является вопрос о возмещении вреда в порядке предъявления гражданского иска по основному уголовному делу и делу, выделенному в отдельное производство. Если ранее будет рассматриваться основное уголовное дело, то исключается возможность возложения возмещения вреда на лицо, в отношении которого дело выделено в отдельное производство, поскольку здесь резюмируется невиновность лица по основному приговору. Если ранее будет рассматриваться ранее уголовное дело, выделенное в отдельное производство, решить вопрос о гражданском иске практически невозможно, поскольку, как отмечено выше в определении КС РФ, ни обоснование, ни опровержение исковых требований недопустимо в условиях отсутствия состязательности сторон.

В данном случае молчание законодателя просматривается сквозь призму уголовной политики. Как при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве не учитывается позиция потерпевшего, так и при реализации права на заявление гражданского иска законодатель исключает возможность возмещения вреда, причиненного преступлением.

Выводы. Новый институт уголовного процесса станет испытанием для органов предварительного расследования и прокуратуры. Они них потребуется высокая степень профессиональной подготовки при разрешении правовых коллизий и пробелов, которые существуют в уголовно-процессуальном законодательстве. Правоприменительная практика должна выработать правовой механизм заключения соглашений о досудебном сотрудничестве со следствием. Правоохранительные органы должны отыскать пути преодоления и устранения существующих пробелов и коллизий в уголовно-процессуальном законодательстве и получить опыт правоприменения, что в дальнейшем послужит основой для внесения изменений в законодательство.

Чекмезова Ирина Игоревна

«К вопросу о необходимости введения ювенальной юстиции

в Российской Федерации»

Ростовский государственный экономический университет (РИНХ)

F – D

В настоящее время, в Российской системе правосудия одним из актуальных вопросов является вопрос введения ювенальной юстиции, как института, позволяющего поднять защиту прав несовершеннолетних до общепринятых мировых стандартов.

Необоснованным следует считать довольно распространенное мнение о том, что ювенальная юстиция представляет собой инородный российскому праву институт, навязываемый Западом. Классическая модель ювенальной юстиции сформировалась в России еще в конце XIX – начале XX вв. В июне 1897 г. был принят Закон «Об изменении форм и обрядов судопроизводства по делам о преступных деяниях малолетних и несовершеннолетних, а также законоположений о их наказуемости», содержание которого составляли дополнения и изменения в ряд законодательных актов, в том числе в Устав уголовного судопроизводства.

В настоящее время особая роль в регулировании судопроизводства в отношении несовершеннолетних принадлежит международному законодательству. Следует отметить принятую 20 ноября 1989 года Генеральной Ассамблеей ООН Конвенцию о правах ребенка, в которой в п. 3 ст. 40 сказано, что «государства-участники стремятся содействовать установлению законов, процедур и учреждений, имеющих непосредственное отношение к детям, которые, как считается, нарушили уголовное законодательство, обвиняются или признаются виновными в его нарушении».

29 ноября 1985 года Генеральной Ассамблеей ООН приняты Минимальные стандартные правила ООН, касающихся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних (Пекинские правила), особая значимость которых состоит в том, что они содержат рекомендации для всего уголовного процесса с участием несовершеннолетних, начиная от решения вопросов о возбуждении уголовного дела в отношении несовершеннолетнего, особенностей проведения предварительного расследования и судебного разбирательства дел до исполнения наказания в отношении несовершеннолетних. Кроме того, в Правилах содержится рекомендация проводить специальную подготовку всех лиц, работающих с несовершеннолетними правонарушителями.

Говоря о правоприменительной практике, следует отметить, что до настоящего времени ювенальной юстиции, как целостной и комплексной системы в России не существует. Несовершенство системы правосудия в отношении несовершеннолетних в России можно связать с несколькими причинами:

1. Отсутствие законодательной базы и организационных условий, позволяющих в полной мере обеспечить эффективное функционирование системы ювенальной юстиции.

2. Перегруженность судов районного звена, препятствующая судьям, рассматривающим дела в отношении несовершеннолетних, уделять больше времени оценке условия, в которых оказался подросток в момент совершения преступления.

3. Специализация отдельных судей по делам несовершеннолетних является скорее исключением, чем распространенной практикой. Судья не имеет образования в области детской психологии, педагогики, социологии, что, безусловно, необходимо для принятия взвешенного правосудного решения, которое в дальнейшем будет способствовать исправлению несовершеннолетнего.

4. Низкий уровень информационного обеспечения судьи о личности несовершеннолетнего, его социальном окружении, причинах и мотивах совершения правонарушения.

5. Отсутствие структур социальной сферы ювенального профиля, занимающихся профилактикой социальной дезадаптации несовершеннолетних и их ресоциализацией.

6. Отсутствие взаимодействия суда с социальными службами и системой органов по предупреждению преступности несовершеннолетних.

7. Недостаток альтернативных наказанию мер воздействия и отсутствие учреждений, контролирующих их исполнение.

Первоочередная задача состоит в приведение российского законодательства в соответствие с международными стандартами осуществления правосудия по делам несовершеннолетних. При создании законодательства о ювенальной юстиции следует принять во внимание предложения некоторых авторов о проведении ревизии действующей нормативной правовой базы для выявления и последующего устранения имеющихся противоречий, пробелов и дублирования, в том числе в отношении законов, защищающих права и интересы несовершеннолетних, направленных на предупреждение правонарушений несовершеннолетних. Кроме того, в процессе законотворческой работы в сфере ювенальной юстиции необходимо учитывать предложения судейского сообщества, что обеспечит стабильность судебной деятельности и правоприменительной практики.

Следующий этап развития системы ювенальной юстиции в России должен заключаться в создании во всех субъектах федерации специализированных судов по делам несовершеннолетних или коллегий по делам несовершеннолетних в составе судов общей юрисдикции.

В процессе формирования ювенальной юстиции в России принципиальное значение имеет уровень информационно-теоретической, практической и психологической подготовленности практических работников к вовлечению их в качественно новую специализированную систему правосудия по делам несовершеннолетних. В связи с этим, на первых этапах становления ювенальной юстиции в России необходимо уделить внимание вопросам обеспечения профессиональной адаптации кадров.

Сегодня уже можно и нужно говорить о некоторых общеобязательных элементах ювенальных технологий, применяемых в судах, которые требуют развития и законодательного закрепления:

• выработка совместных рекомендаций правоохранительных органов и суда о применении ювенальных технологий на всех стадиях уголовного процесса;

• введение специализации судей;

• повсеместное введение в процесс фигуры помощника судьи с функциями социального работника;

• участие психолога, других специалистов медиаторов, обосновывающих социальный портрет несовершеннолетнего и вырабатывающих план его реабилитации;

• вынесение самостоятельного процессуального документа как правового основания для проведения индивидуальной профилактической работы с несовершеннолетними после суда;

• направление органу исполнения наказания обязательной к учету информации о личности несовершеннолетнего;

• применение принципов восстановительного правосудия;

• обязательное участие в судебном разбирательстве социальных служб и учреждений, входящих в систему профилактики, обязанных нейтрализовать неблагополучные условия и причины жизни и воспитания несовершеннолетних, родителей, семей;

В целом, успешное внедрение ювенальной юстиции в российскую правовую систему позволит обеспечить:

• оптимизацию мер профилактики правонарушений среди несовершеннолетних;

• справедливость правовых решений, принятых в отношении несовершеннолетних, что приведет к сокращению правонарушений несовершеннолетних и сокращению числа осужденных несовершеннолетних, направляемых в места лишения свободы;

• реальность защиты прав и законных интересов несовершеннолетних;

• эффективность комплексной помощи подростку, находящемуся в трудной жизненной ситуации;

• как следствие, снижение преступности.

Шестакова Л.А.,

студентка, ГОУ ВПО Самарский

государственный университет, город Самара, F-D