Неосхоластики о познании Мерсье

Дезире Мерсье (1851 — 1926 гг.) — защитник неотомизма, основатель Европейской школы неосхоластики в Лувене. Основное сочинение — "Все­общая критериология".

Мерсье считает, что проблема истины может быть решена путем нахождения абсолютного критерия. Истина заключена в тождестве субъекта и предиката суждения, актуально присутствующего субъекта и известного абстрактного понятия. Истина — это от­ношение между двумя терминами суждения. Но, задается вопросом Мер­сье, адекватны ли термины суждения самой реальности? Интеллигибельные формы, поясняет Мерсье, были заключены в чувственном, но затем отрезаны от него, а в акте суждения вновь возвращены путем аппликации. Чувственные формы реальны, следовательно, и интеллигибельные формы объективны и реальны. Другими словами, в чувственном опыте при повторном контроле мы примеряем вещи к интеллигибельным формам. Это и дает гарантию объективности.

Мерсье критикует позитивистов. Он говорит, что позитивисты малоспособны как апологеты науки, ибо втискивают всякое познание в чувственный опыт. Опираясь только на определенность единичного, позитивисты утратили связь с универсальным и общетеоретическим. Мерсье наряду с истинами реального порядка видит логику идеально­го порядка. Пропозиции идеального порядка суть аналитические сужде­ния. В этих суждения как известно, имеет место идентичность субъекта и предиката в смысле принадлежности второго первому (предиката субъекту). Правда, Мерсье трактует математические суждения как синтетические, как обогащающие наше знание (в отличие от Канта и др.). Зато принцип каузальности у Мерсье является аналитическим положением. Он считает, что, устанавливая прин­цип, в силу которого существование случайного требует причины, мы вынуждены признать, что этот принцип расшифровывает принцип тождества субъекта и объекта.

Мерсье формулирует ряд других тезисов: различия материи и формы, потенции и действия, души как формы тела, доказательства существо­вания Бога от движения и ряда причин. Он пишет: "Ради чего стоит философствовать, как не ради наших современников? И если мы не на­ходим какое-то решение их сомнениям, то к чему это философствова­ние?"

Мерсье защищает томизм, уверен в том, что это учение — отнюдь не кунсткамера мерт­вых мыслей. Томизм, по Мерсье, ценен своей витальной энергией, хотя и нуждается в реформировании. Схоластические тезисы Мерсье развернуты навстречу биологии и психологии, бурный рост которых приходится на начало XX в. Мерсье убежден, что приток новой информации должен способствовать омоложению схоластики.

Маритен

Жак Маритен (1882 — 1973 гг.) — французский философ, крупнейший представитель неотомизма. Выполнял функции послах Франции в Ватикане. Основные произведения: "Интегральный гуманизм", "Символ веры", "Краткий трактат о существовании и существующем", "О философии истории", "Различать, чтобы объединять: ступени познания", "Воспитание на распутье", "Искусство и схоластика", "Творческая интуиция в искусстве и поэзии", др.

Маритен исходит из того, что бытие доступно пониманию лишь на основе реальности как целого, но в силу аналогического характера бытия единство всего возможно только вместе с различением частей. Аналогия, считает Маритен, — это закон сходства различных существ, и именно этот закон держит нас на плаву в универсуме многообраз­ности. Но этот же закон удерживает нас от опасности унификации, где все тонет в царстве серости. Аналогия, по Маритену, — это способ трактовки реальности, удерживающий во всем аспекты сходства и аспекты несовпадения. Познавать — совсем не значит оставаться в клетке собственного сознания. Напротив, узнать нечто — значит стать другим, иным, причем сознательным образом, ведь в акте познания нечто дано непо­средственным образом. Но это нечто дано не в абсолютной адекватности, а всегда в каком-то аспекте. Маритен считает, что мы узнаем не явление вещи, но ее самое, под знаком той или иной детерминации.

Воспитание, как формирование ядра личности, по Маритену, всег­да было основано на практической мудрости. Редкое совпадение того, что проповедуется, с личностью воспитателя делает эффективным его контакт с учеником. Из двух динамических факторов — ума воспринимающего и ума воздействующего — второй, по Маритену, является потен­циальным носителем витального начала. Маритен мечтал увидеть новое поколение живущим без страха. Вхождение этого поколения в социальную сферу должно стать свободным от деформации, а желание добра и правды не может вечно требовать непомерных жертв.

Маритен считал, что именно в интеллекте укоренен "эстетический инстинкт", а потому абсурдны иррационалистические вояжи модернизма. Художественный разум — это, конечно, не логика и не дискурс, а интуиция, оплодотворенная воображением, всем, что есть в душе досознательного и подсознательного. Есть разум и разум: у поэта, например, считает Маритен, ярче проявлен креа­тивный разум. В то же время художник для реализации своего замысла не может пренебре­гать разумом дискурсивным и инструментальным.

Задача неотомистского варианта "вечной философии" состоит, по Маритену, в том, чтобы принять вызов своего времени, осветить с католической точки зрения феномены XX в., дать ответы на жгучие вопросы, поставленные эпохой революций, мировых войн, а также эпохой технических свершений и научных открытий. Именно христианство, утверждает Маритен, внушило людям, что любовь стоит большего, чем интел­лект, как бы он ни был развит.

Согласно Маритену, Бог наделяет бытие свободой становления. Но Бог знает все вещи и всех существ изнутри, в качестве субъектов. Люди же познают все сущее извне, превращая эти субъекты в объекты. Лишь одно существо, говорит Маритен, в целом мире мы знаем как субъ­ект — самих себя, свое собственное "я". Философия, конечно, познает в объектах субъекты, но она объясняет их в качестве объектов. Это и отделяет, по мнению Маритена, мир философии от мира религии. Только религия входит в отношения субъектов с субъектами, постигает таинственное бытие объектов в качестве субъ­ектов.

Маритен критикует Гегеля за тоталитаризм разума, за попытку включения религии в философское знание. Он также критикует экзистен­циализм за представление о радикальной абсурдности существования. Он считает, что неправы те экзистенциалисты, которые унижают разум перед лицом Создателя. Разум достаточно хорошо познает субъекты со­зидания мира через созданные объекты. Этим и обусловлены возможно­сти философии, когда она мыслит во взаимодействии с религией. Философия, по Ма­ритену, — это незаинтересованная деятельность, ориентированная на истину, а не на утилитарную активность для овладения вещами и общественными процессами. Фило­софия выступает как одна из тех сил, которые способствуют движению истории. "Философ во граде" (в обществе) — человек, который напоминает людям об истине и свободе. Философ требует возврата к независимой и непоколебимой истине. Маритен убежден в том, что даже когда философ заблуждается, он приносит пользу, свободно критикуя то, к чему привязаны современники. Философ, однако, не имеет права навя­зывать свои рецепты решения социальных проблем, чтобы не стать диктатором от идеологии.

Маритен считает, что прогресс опытных наук идет путем вытесне­ния теории, которая объясняла меньше фактов, связанных с познаваемыми явлениями, другой теорией, которая обладает большей объяснительной силой. Прогресс же метафизики идет главным образом путем углубления. Различные фи­лософские системы составляют в своей совокупности становящуюся философию, поддерживаемую всем тем истинным, что они несут в себе. Прогресс философии отражает те горизонты истины и свободы, которые предстают человеческой цивилизации и культуре на пути ее никогда не завершающегося развития. Люди свободно выбирают из противоположных доктрин то, что в наибольшей степени соответствует их стремлению к добру и, таким образом, строят свою жизнь на верной основе.

Маритен выдвигает концепцию интегрального гуманизма, которая рассматривает человека в целостности его природного и сверхприродного бытия, а свободу — как органическое единство человеческой и бо­жественной составляющей. Благо человека связано не только с уровнем материальной жизни, но и с уровнем жизни духовной, с торжеством божественных ценностей — истины, добра, красоты, милосердия, взаимопомощи.

Веру в коммунизм Маритен трактует как атеистическую религию, в которой диалектический материализм представляет собой догматику и в которой коммунизм как режим жизни имеет этическое и социальное содержание. Из буржуазного либерализма Маритен берет понимание важ­ности индивидуального развития, но не доводит его до апологии ин­дивидуализма и эгоизма.