Мирандола

Пико делла Мирандола (146З — 1494 гг.) — крупнейший предста­витель флорентийского платонизма. Известен тем, что открыто послал в Рим свои 900 тезисов («Философские, кабалистические и теологи­ческие выводы...» ), как он писал — "обо всем, что познаваемо". Папа объявил тезисы еретическими и диспут не состоялся. Миран­дола — автор многих других сочинений: "О сущем и едином", "Рассуж­дение против астрологии", "Согласие Платона и Аристотеля", "Речь о достоинстве человека".

Свою позицию Пико делла Мирандолла характеризовал так: "никому не присягая на верность, пройдя путями всех учителей философии, все исследовать, изучать все школы... коснуться всех доктрин... ".

Борясь с астрологией, Пико противопоставлял ей углубление в при­роду реальных вещей и выявление их действительных причин. Он одним из первых стал анализировать то, что с античности именовалось "ма­гией". Он понимал "магию" как постижение действительных причин, а не мнимых тайн природы. Магию, постигающую природные тайны, стал именовать "естественной магией". Такое понимание "магии" противопоставлялось им суевериям "астрологического детерминизма".

О человеке Пико говорил как об особом, четвертом, мире, наряду с подлунным, поднебесным и небесным мирами. Человек — это "посредник между всеми созданиями". Пико утверждал: "чудеса человеческого духа превосходят (чудеса) небес... На земле нет ничего более великого, кроме человека, а в человеке — ничего более великого, чем его ум и душа... ".

Развивая свое учение о свободе воли, Пико считал, что свободный человек может признать истиной только то, в чем искренне убежден.

Кузанский

Николай Кузанский (1401 — 1464 гг.) — пример трансформации средне­векового, схоластического философствования в ренессансное. Он один из самых глубоких философов Возрождения. Был кардиналом, и даже вто­рым, фактически, лицом в римской церковной иерархии, когда папой стал друг его юности.

Кузанский автор ряда философских произведений — трактатов, размышлений, диалогов, а также научных работ. Так, в диалоге "Об опыте с весами" он говорит о необходимости введения количественных методов для более точного познания природы. Глубоко интере­совался вопросами математики и естествознания. Без учета этого, можно не понять многого в его философии.

В богословском произведении "Согласие веры" Кузанский говорит о некоей синкретической религии, в которой можно соединить все исповедания под эгидой "божественного Логоса".

Самая известная и значительная работа Н. Казанского — трактат "Об ученом незнании" (или: "Об умудренном неведении", "О знающем незнании"). В развитие этого сочинения Кузанец написал также "Апологию ученого незнания", в которой смягчал некоторые моменты первого по отношению к ортодоксальному вероучению.

Кузанский автор также многих других работ: диалогов "О мудрос­ти" и "Об уме", "Об искании Бога", "О видении Бога", "О неином", "Об охоте за мудростью", "О вершине созерцания" и др.

В своем учении о боге ("абсолютном максимуме") Н. Кузанский настаивает на его принципиальной непознаваемости, что говорит о мистических элементах в учении Кузанца. Он писал: "Бытие Бога в мире есть не что иное, как бытие мира в Боге". Согласно первой час­ти высказывания, вещи и явления — только символы бога, согласно второй, они представляют интерес сами по себе.

Как представитель отрицательной (апофатической) тео­логии Кузанский не развивал никаких доказательств бытия бога. Но он часто цитирует "Ветхий завет": Бог при творении мира "все располо­жил мерою, числом и весом". (Правда, это слова из книги "Премуд­рость Соломона", которая позднее была признана неканонической). Раз­вивая данное положение, Николай заявлял, что "первый образ вещей в уме Творца есть число", без которого ничего нельзя ни понять, ни создать. Кузанец предвосхищал математическое естествознание.

Н.Кузанский настаивал на единстве природы и искусства. Такое единство он выводил из невозможности достичь точной и оконча­тельной истины. Поэтому все есть и природа, и искусство.

Говоря о бесконечности бога, Кузанский отмечает непознаваемость актуальной бесконечности. В то же время признание потенциальной бесконечности можно понимать как признание пути расширения и углубле­ния познания природы. Важнейшим результатом такого пути познания в свете математики стало представление о мире как об огромной косми­ческой машине. Некоторые положения Кузанца о мире как машине можно считать попыткой преодолеть аристотелевско-птолемеевскую геоцентри­ческую картину мира.

Исходной идеей Кузанского в понимании природы человека была идея человека как микрокосма, который в своем существе воспроизво­дит ("стягивает") окружающий его мир природы.

Н. Кузанский рассматривал человеческий ум как сложную систему способностей. Главные способности ума — чувство (вместе с воображением), рассудок и интеллект (разумение). Рассудок выступает посред­ником между чувством и разумением (интеллектом). В отличие от пред­шественников (Платон, Аристотель, схоластики), Николай рассматри­вает способности ума в их связи, взаимодействии.

Большое внимание Кузанец уделяет чувственному познанию. Ощущениям принадлежит инициативная роль. Сила ума не может быть приведена в действие без чувственного представления, как зрительная сила души без объекта зрения. Но само по себе чувственное познание узко. Его роль реализуется лишь во взаимодействии с рассудком. Кузанец согла­сен с тем, что «в разумении нет ничего, чего раньше не было в ощу­щении».

Что касается реализма Кузанского, то он признает полностью объективной, совершенно самостоятельной только одну универсалию — Бога как абсолют, несказанное имя, превышающее всякое понимание. Другие универсалии не существуют самостоятельно даже в уме Бога. Позиция Кузанского — умеренный реализм: родовое понятие проявляется через видовое, видовое — через единичное. Присутствуют у Кузанца и элементы умеренного номинализма. Он утверждает, что "наименования даются в результате движения рассудка" и оказываются итогом анали­зирующей и обобщающей деятельности рассудка. Без такой деятельности было бы невозможно научное знание, прежде всего математическое. Число возникает как "развертывание рассудка".

Выделяя математическое знание, Кузанец считает его в принципе рассудочным. Однако он связывает его также со всей сферой ума.

Логику Кузанский понимает "как искусство, в котором раз­вертывается сила рассудка" (соч. "О предположениях").

Но и рассудок, взаимодействующий с ощущениями, далеко не исчер­пывает всей познавательной деятельности человека. Некоторый рассу­док Кузанец признает даже за животными. Человеческий рассудок действует в связи с разумением, которое у животных полностью отсут­ствует. В отличие от рассудка разум (интеллект) не связан со сферой чувственно-телесного. Разум "не принадлежит ни времени, ни миру, будучи свободным от них". Разум чело­века Кузанский иногда рассматривает как образ божественного ума. В отличие от чувства и рассудка, разум "постигает только все­общее, нетленное и постоянное", приближаясь к сфере бесконечного, абсолютного, божественного.

Н. Кузанский рассматривает интуицию как вершину человеческого интеллекта. Интуиция составляет основу самого божественного абсолюта. Но у него есть и другая линия истол­кования интуиции, приближенная к сфере рассудка. Интуиция Кузанца близка к т. н. интеллектуальной интуиции.

Веру Кузанский ставит выше знания, правда, понимая под нею не только и не столько веру богословов, сколько философско-гносеологическую веру. Он был согласен с теми, кто считал, что "с веры начинается всякое понимание". Здесь нет и следа т. н. слепой веры. Он говорит: "Разум направляется верой, а вера раскрывается разу­мом". Исходя из такого понимания соотношения разума и веры, Кузанский считал, что "непознаваемый Бог познаваемо являет себя миру".

Подходу Кузанца к знанию, познанию присуща диалектичность. Это связано с его учением о противоположностях. По Кузанскому, человек представляет собой живую противоположность, поскольку он, будучи конечным в качестве телесного существа, бесконечен в стремлении своего духа к постижению божественного абсолюта, в свою очередь понимаемого Кузанцем как абсолютный максимум, с одной стороны, и как абсолютный минимум — с другой.

Рассудок не способен улавливать противоположности в их единст­ве, тем более преодолевать противоречия. "Непостижимость совпадения противоположностей для рассудка и есть корень всех его утверждений". В связи с этим Кузанец позволил себе даже сомневаться в незыблемо­сти закона противоречия. На помощь рассудку приходит разумение (разум, интеллект) с его способностью интуитивно улавливать актуально бесконечное. С деятельностью разума как высшей теоретической способности Николай связывает свое учение о совпадении противоположнос­тей.

Учение Кузанского о совпадении противоположностей перерастает в диалектику истины. Суть этой диалектики в том, что истина (чело­веческая) неотделима от своей противоположности — заблуждения. Для истины заблуждение — это то, чем является тень для света.

Кузанский высказывает утверждение, что подлинные сущности вещей непостижимы. Но это утверждение он подчиняет своему учению о знаю­щем (ученом) незнании. Человек в своем познании с необходимостью ограничен необходимостью иметь только более или менее точные пред­положения. Таковыми у Кузанского являются даже математические истины. Относительная познаваемость мира человеком у Кузанца реали­зуется на фоне непознаваемости Бога. При этом Н. Кузанский подчер­кивал необходимость обширной учености, сколь бы велика ни была скры­вающаяся за ней область незнания. В сфере науки, по крайней мере, знание всегда важнее незнания. Иное дело в философии.

Догматически рассуждающий рассудок, лишенный понимания совпадения противоположностей, мнит себя только знающим и не признает за собой никакого незнания. Но "знает по-настоящему тот, кто знает свое незнание". Разум, руководствующийся концепцией ученого незна­ния, лишен ограниченности рассудка, ибо, как говорил Кузанский, "разум относится к рассудку, как сам Бог к разуму". Разум так же "относится к истине, как многоугольник к кругу": чем многочислен­нее углы, тем точнее получаемая истина, но она никогда не может быть окончательной.

Кузанский вплотную подошел к пониманию истинности как процесса все большего углубления познания на пути к недостижимому абсолюту. Углубление познания Кузанец понимал как уяснение все более обширной целостности. Каждое суждение заключает в себе какую-то частную исти­ну. Но полный смысл этой истины суждения становится ясным из более обширного целого, "так как целое определяет меру части".

Можно утверждать, что диалектика познания у Кузанского полностью соответствует диалектике бытия, Бога, как вечно исчезающей и постоянно проявляющейся целостности сущего. Бог —"автор и со­зерцатель своих произведений".