Булгаков

Сергей Николаевич Булгаков (1871 — 1944 гг.) — в молодости близкий к марксизму. Автор работ: "От марксизма к идеализму", "Два града", "Философия хозяйства", "Свет Невечерний", "Неопалимая купина", "Тра­гедия философии", др.

Булгаков пишет: "Разум сам является законодателем природы, сам устанавливает ее законы, потому что эти законы есть вместе с тем за­коны нашего мышления, для которого чувственность дает материал". Но поскольку научное знание, дающее законы природы, покоится на свойствах разума, то разум должен обрести основу в чем-то ином. Такой основой является религиозная вера.

Булгаков не согласен с положением: философия — служанка бого­словия. Он считает, что философия — служанка религии. Философия ис­следует данные опыта, но эти данные получают свое окончательное значение только тогда, когда они сочетаются в высшей форме опыта — ре­лигиозном опыте, лежащем в основе откровения.

Булгаков видит три пути формирования религиозного опыта: 1) отвлеченное мышление, 2) мистическое самоуглубление и 3) религиозное откровение. Два первых получают надлежащее значение только в связи с третьим и становятся ложными, как "только утверждаются в своей обособленности". Булгаков, как и Флоренский, привержен учению об антиномичном характере религиозного сознания.

О Софии Булгаков говорит как о божественной "Идее", предмете любви Божией. В отношении мира вещей София — любовь Любови, единство идей всех тварей. София в Боге является "образом Божиим в самом Боге, осуществленной божественной идеей, идеей всех идей, осуществленной как красота". Но и каждое "творение, — по Булгакову, — софийно, поскольку оно имеет положительное содержание или идею, которые являются его основой и нормой". Идеи наделены телесностью, причем есть разные степени такой телесности, телесность — условие красоты.

Согласно Булгакову, после сотворения земли, все остальное "сот­ворено творческим словом Божиим, но не из ничего, а из земли, как постепенное раскрытие ее софийного содержания". Все содержание мира Бог извлекает из самого себя.

Бердяев

Николай Александрович Бердяев (1874 — 1948 гг.) — многими считается центральной фигурой русской религиозной философии. Перешел от марксизма к богоискательству. Автор работ: "Новое религиозное сознание и общественность", "Духовный кризис интеллигенции: статьи по обще­ственной и религиозной психологии", "Смысл творчества. Опыт оправ­дания человека", "Философия неравенства", "Смысл истории", "Новое средневековье. Размышления о судьбе России и Европы", "О назначении человека. Опыт парадоксальной этики", "Я и мир объектов", др. Всего в списке работ Бердяева — более 500 наименований. Он был также реда­ктором журнала "Вопросы жизни", участником известного сборника "Ве­хи", создателем издательства "Путь" и т.п. В 1919г. Бердяев был из­бран профессором Московского университета, хотя он даже не окончил его. Был выслан из Советской России в 1922 г. на знаменитом "фило­софском пароходе".

Философию Бердяева часто определяют как христианский персона­лизм или экзистенциализм. Он, правда, не создал какой-либо логически систематизированной философии.

Бердяев рассуждает о кризисе философии, который заключается в несоизмеримости ее рационализма и иррационализма. Он пишет: "Современ­ная философия признает иррациональность бытия, и она же гносеологи­чески утверждает рационализм ... Рациональность познания и иррациональность действительности оказываются несоизмеримыми". Бердяев утверждает недостаточность и узость рационализма. Научное мышление, считает он, способно постигать отдельные стороны действительности. Бытие же в целом может постигнуть только философия, опирающаяся на интуицию, отрешившаяся от классического деления на субъект и объект, постигающая бытие как бытие субъекта.

Бердяев говорит, что философия духа (свободного) не зависит от традиционной гносеологической проблематики. Так он пишет: "Мир религиозный создается иной направленностью духа, иным избранием воли, фиксированием сознания на том, от чего отвращено сознание обыденное, и отметанием того, на чем обыденное сознание сосредоточено". Кредо Бердяева выражено следующими словами: "Философия есть наука о духе. Однако наука о духе есть, прежде всего, наука о человеческом существовании. Именно в человеческом существовании раскрывается смысл бытия. Бытие открывается через субъект, не через объект".

Человек, согласно Бердяеву, подобен своему Создателю и поэтому является творцом, активным познающим деятелем. При этом те, кто имел духовный опыт, не нуждаются в рациональном доказательстве существо­вания Бога. В своей сущности божество сверхрационально. Попытки вы­разить его через понятия неизбежно приводят к антиномиям, Божество может раскрыть себя только символически. Символы, по Бердяеву, — это действительная естественная реальность, понятая в связи с ее сверхъестественным значением. Рождение Богочеловека, Его смерть на кресте и т.п. — это и действительные факты, согласно Бердяеву, и в то же время — символы.

Основа человеческой личности у Бердяева бессознательна. Реали­зация личности — восхождение от подсознательного через сознательное к сверхсознательному.

"Субъект сотворен Богом, но объект создан субъектом", — говорит Бердяев. Поэтому, "было бы ошибкой думать, что объективирование происходит только в сфере познания; сперва оно происходит в самой реальности. Оно совершается субъектом не только как познающим, но и как живым существом".

Разрабатывая свою концепцию творчества, Бердяев считал, что творчество "не есть и созидание культурных ценностей в "науках и искусствах" ... Культура по глубочайшей своей сущности и по религиозному своему смыслу есть великая неудача. Философия и наука есть неудача в творческом познании истины ... Культура кристаллизует человеческие неудачи. Все достижения культуры — символические, а не реалистичес­кие. В культуре достигается не познание, а символы познания". По Бердяеву, даже “Церковь в своих видимых воплощениях имеет культурную природу и разделяет судьбу культуры и все ее трагические неудачи”. Поэтому, лишь "свобода должна быть сакрализована, все же ложные сак­рализации, наполняющие историю, должны быть десакрализованы".

Бердяев утверждает: "я всегда верил в освобождающий характер философского познания ... Философия была для меня также борьбой с конечностью во имя бесконечности". Он отмечал, что его мысль "интуитивна и синтетична", что для него "в сущности, не существует раздельных вопросов в философском познании. Есть лишь один вопрос и одна сфера познания". Он видел целое, "весь смысл мироздания" во всем детальном и частном.

Бердяев, в частности, писал: "Бесстрастие в познании, рекомен­дованное Спинозой, мне всегда казалось искусственной выдумкой, и оно не применимо к самому Спинозе". "Философия есть любовь к муд­рости, любовь же есть эмоциональное страстное состояние. Источник философского познания — целостная жизнь духа, духовный опыт. Все остальное лишь второстепенное подспорье. Страдание, радость, траги­ческий конфликт — источник познания". Но — "Снимает ли познание тайну, уничтожает ли ее? Я не думаю. Тайна всегда остается, она лишь углубляется от познания. Познание уничтожает лжетайны, вызванные незнанием. Но есть тайна, перед которой мы останавливаемся именно от глубины познания. Бог есть Тайна, и познание Бога есть приобщение к Тайне, которая от этого становится еще более таинственной ... Рациональное богопознание есть ложное богопознание, потому что оно снижает Тайну, отрицает Тайну Бога".

Проблему творчества Бердяев ставит не как оправдание творчества, но как "вопрос об оправдании творчеством. Творчество не нуждается в оправдании, оно оправдывает человека, оно есть антроподицея". Он писал, что "сознание греховности должно переходить в сознание творческого подъема". С другой стороны — "В опыте творчества преодолевается подавленность, раздвоенность, порабощенность — внеположенностъю". "Творчество, — по Бердяеву, — менее всего есть поглощен­ность собой, оно всегда есть выход из себя". Творчество у Бердяева — это "творчество из ничего, то есть из свободы". "Но творческий акт человека не может целиком определяться материалом, который дает мир, в нем есть новизна, не детерминированная извне миром".