Джордано Бруно

Джордано Бруно (1548 — 1600 гг.) — итальянский философ, учёный, поэт. Бескомпромиссный поборник истины, окончивший свою жизнь на костре инквизиции. Покинув монастырь, Бруно ведёт жизнь странника, останавливаясь для того, чтобы вступить в очередной диспут с носителями схоластической рутины. Будучи в Лондоне, он опубликовал шесть диалогов: "О причине, начале и едином", "О бесконечности, вселенной и мирах", др. В Германии Бруно пишет новый цикл работ: "О безмерном и неисчислимых", "О монаде, числе и фигуре", др. У него было множество других работ. Попав в застенки инквизиции, Бруно не отрёкся ни от одной и своих идей, хотя раскаяние спасло бы ему жизнь. В спорах Бруно активно защищал гелиоцентрическую астрономию Коперника.

Вещи и явления природы — не символы "сокрытого Бога", (как у Николая Кузанского), а самостоятельные и полноценные реальности, в мире которых живёт, действует, познаёт человек. Бруно говорил: "природа есть Бог в вещах".

Трактовка природы у Бруно почти всегда органистическая — чувственные и интеллектуальные свойства человека (микрокосма) переносятся на всю природу. Душа мира нередко у Бруно вытесняет Бога. Мировая душа обладает неким "всеобщим умом", универсальным интеллектом. Интеллект у Бруно — трёхчастен: 1) божественный, 2) мировой, 3) множественно-частный. Решающую роль играет не божественный, а мировой интеллект.

Бруно придерживается телеологической трактовки бытия. Цель есть у всего, особенно у человека. Выяснение целей — главная задача размышлений Бруно. Но природа у Бруно полна бессознательного творчества, которое невозможно без мировой души и присущего ей мирового интеллекта.

Последнее, наиболее глубокое начало универсума Бруно видел в единой субстанции, в которой совпадают телесное и духовное, материальное и формальное, возможное и действительное.

Бруно развивает идею бесконечного множества миров, подобных нашей Солнечной системе. Он убеждён, что другие миры также населены разумными существами, аналогичными человеку. Он также говорил о формах чувственной и разумной жизни, которые отличны от земных. Эта идея стала одним из главных пунктов обвинения его в ереси.

Бруно не проявил особого интереса к зарождающемуся экспериментальному естествознанию. Но у него была огромная вера в человеческий разум. Он интересовался математикой, но низко оценивал чувственное познание. Бруно считал, что чувства пригодны для того, чтобы "возбуждать разум; они могут обвинять, доносить, а отчасти свидетельствовать перед разумом, но они не могут быть полноценными свидетелями, а тем более не могут судить или выносить окончательное решение". По Бруно, "чувства, какими бы совершенными они ни были, не бывают без некоторой мутной примеси"; "истина происходит от чувства только в малой части, как от слабого начала, но она не заключается в них". Чувственное ощущение «не видит бесконечности… ибо бесконечное не может быть объектом чувств».

Выше чувства у Бруно стоит рассудок, осмысливающий чувственную информацию. В собирании такой информации участвуют также память и воображение.

За рассудком следует разум, или интеллект. В отличие от Кузанского, говорившего об интуиции как завершении трёх предыдущих способностей, Бруно употребляет слово "ум" (или "дух"). Функция ума-духа заключается в том, чтобы вносить высшее единство в познавательную деятельность человека. Такое единство доводится умом до постижения единства мира, выражаемого божественной субстанцией.

Степень умственной силы определяется способностью человека подняться до максимального единства знаний, которые трактуют различные науки. По Бруно, совершеннейшим математиком был бы тот, "кто сумел бы свести к одному-единственному положению все положения, рассеянные в началах Евклида; превосходнейшим логиком — тот, кто все мысли свёл бы к одной". Силу обобщения Бруно связывает со способностью "свернуть множественность". Имеет место и обратный процесс — разделение, в результате которого возникает множественно-конкретное. Завершением процесса обобщения, объединения является уяснение неделимой монады. В процессе уяснения неделимой монады "интеллект… прибегает к упрощению… он удаляется от сложности, сводя преходящие акциденции, размеры, обозначения и фигуры к тому, что лежит в основе этих вещей".

Постижение неделимой монады — есть постижение бесконечного универсума, в котором совпадают все противоположности. Бруно говорит: "Кто хочет познать наибольшие тайны природы, пусть рассматривает и наблюдает минимумы и максимумы противоречий и противоположностей. Глубокая магия заключается в умении вывести противоположности, предварительно найдя точку объединения". Источник такого объединения — бесконечная субстанция.

Бруно строго различал веру и разум, не допускал никакого вмешательства в истины философии и науки со стороны носителей религиозного сознания. Он считал, что "вера требуется для наставления грубых народов, которые должны быть управляемыми". А вот "истины относительно природы и превосходства творца её" адресованы "не простому народу, а только мудрецам, которые способны понять наши рассуждения". О носителях "религиозной истины" Бруно говорил: "Священная ослиность, святое отупенье. О, глупость пресвятая, блаженное незнанье".

Официальной религиозности Бруно противопоставляет философскую религиозность, которая находит Бога "в неодолимом и нерушимом законе природы, в благочестии души, хорошо усвоившей этот закон".

Умонастроение Бруно, не верившего в бессмертие индивидуальной души, выражалось в призывах к максимальной активности, способной преодолеть стремление к самосохранению. Это своё умонастроение и деятельность, ему соответствующую, Бруно называл "героическим энтузиазмом" (название одного из диалогов).