Философия познания д.Юма

Дэвид Юм (1711 — 1776 гг.) — сын небогатого шотландского дворяни­на-землевладельца. В юности пристрастился к философии. В возрасте 18 лет замыслил новую "науку о человеческой природе". Юм автор сочи­нений: "Трактат о человеческой природе" (в 3-х т.), «Опыты моральные и политические (эссе)», "Политические речи", "Четыре исследования", "Диалоги о естественной религии" (вышли после смерти автора), др.

"Историю Великобритании" Юма Уинстон Черчилль называл настольной книгой своей юности.

Задуманную в юности "науку о человеческой природе", Юм счи­тал более важной, чем физика и остальные неуки. Последние, счи­тал Юм, сами зависят от природы человека. Он писал: "Единственный способ, с помощью которого мы можем надеяться достичь успеха в на­ших философских исследованиях, состоит в следующем: оставим тот тягостный, утомительный метод, которому мы до сих пор следовали, и вместо того, чтобы время от времени занимать пограничные замки или деревни, будем прямо брать приступом столицу, или центр этих наук — саму человеческую природу; став, наконец, господами последней, мы сможем надеяться на легкую победу и надо всем остальным. С этой позиции мы сможем распространить свои завоевания на все те науки, ко­торые наиболее близко касаются человеческой жизни, а затем присту­пить на досуге к более полному ознакомлению и с теми науками, кото­рые являются предметом простой любознательности...".

По Юму, содержание человеческого разума представляет собой только "восприятия", которые разделяются на два больших класса — "впе­чатления" и "идеи". Между ними существует два различия: 1) различие в силе и яркости "впечатлений" и "идей", 2) различие в порядке и временной последовательности, с которыми появляются первые и вторые. "Те восприятия (перцепции), которые входят в сознание с наибольшей силой, мы называем впечатлениями, причем я буду подразумевать под этим именем все наши ощущения, аффекты и эмоции при первом их появлении в душе. Под идеями же я буду подразумевать сла­бые образы этих впечатлений в мышлении и рассуждении". Т.е., согласно Юму, чувствовать — значит иметь более яркие, или живые восприятия (ощущения), а думать — значит иметь более слабые восприятия (идеи). Получается, что всякое восприятие ощущается как впечатление, а обдумывается как идея.

Первоначальным является впечатление, идея зависит от впечатления. Здесь играет роль "порядок их первого появления". Простые впечатления всегда предшествуют соответствующим идеям. Обратное никогда не происходит. Идеи при своем появлении не производят соот­ветствующих им впечатлений. Но всякое духовное или телесное впечат­ление постоянно сопровождается сходной идеей, отличающейся от него только по степени силы и живости. Постоянное соединение сходных восприятий выступает доводом в пользу того, что одни из них являются причинами других. Первичность впечатлений по отношению к идеям говорит о том, что впечатления являются причинами идей. Отсюда Юм выводит свой "первый принцип" науки о "че­ловеческой природе": "Все простые идеи происходят, прямо или косвен­но, от соответствующих им впечатлений". Данный принцип Юм считал ре­шением вопроса о врожденных идеях: идеи могут появиться у нас толь­ко после получения впечатления. Первоисточником являются всегда впе­чатления.

Юм различает простые впечатления и сложные. Простые — красный цвет, тепло и т. п., сложные — яблоко и т. п. Простые впечатления поступают к нам непосредственно как таковые. Сложные идеи могут быть копиями простых впечатлений, а также результатом многочисленных комбинаций простых впечатлений в нашем интеллекте, что является результатом действия памяти и воображения.

Простые впечатления имеют тенденцию к объединению не только под воздействием фантазии. В отношениях между идеями существует некая "сила", напоминающая ньютоновское тяготение, которая "притягивает" идеи друг к другу — сила ассоциации (принцип ассоциации). Но "сое­диняющий идеи принцип не следует рассматривать, — пишет Юм, — как нерасторжимую связь, ибо таковой... для воображения не существует... Нам следует рассматривать этот принцип только как мягко действующую силу, которая обычно преобладает и является, между прочим, причиной того, что различные языки так сильно соответствуют друг другу: природа как бы указывает каждому языку те простые идеи, которым больше подобает объединяться в сложные". Направлений ассоциации три: 1) сходство, 2) смежность во времени или пространстве, 3) причина и дей­ствие. Таковы три аспекта "притяжения" идей. "Мы имеем здесь дело с родом притяжения, действия которого окажутся в умственном мире столь же необычными, как и в мире природы, и проявятся в первом в столь же многочисленных и разнообразных формах, как и во втором. Действия этого притяжения всегда явны, что же касается его причин, то они по большей части неизвестны и должны быть сведены в первоначальным качествам человеческой природы".

Связь, или "притяжение" идей подсказывают Юму второй его прин­цип: чтобы проверить и доказать убедительность всякой идеи, необходимо указать соответствующее ей впечатление. В отношении простых идей это очевидно, т. к. они и появляются из соответствующего впечатления. Сложнее со сложными идеями — пути их возникновения весьма разнообразны. Юм поэтому уделяет сложным идеям основное внимание.

В общем разделении идей Юм следует Локку. Он различает идеи: 1) субстанций, 2) отношений и 3) общие идеи (обобщения).

Относителъна абстрактных или общих понятий Юм принимает тезис Беркли: общие идеи суть не что иное, как идеи особенные, присоединенные к некоторому термину, который придает им более широкое зна­чение, вызывает при случае в памяти другие, сходные с ними идеи. Т.е. Юм не признает различение в мысли того, что в реальности не яв­ляется раздельным. Поскольку идея отличается от впечатления только по степени интенсивности и яркости, всякая идея является всего лишь "образом", "отражением", а значит чем-то индивидуальным и частным.

Среди индивидуальных и частных идей постепенно обнаруживается сходство, которое и позволяет дать им одно и то же название. Так мы приобретаем "привычку", благодаря которой, услышав слово, мы оживляем в памяти одно из частных понятий (идей), обозначенных этим словом. Слово "пробуждает единичную идею наря­ду с определенной привычкой, а эта привычка вызывает любую другую единичную идею, которая может нам понадобиться... Если ум не всегда, когда нужно, подсказывает подобные идеи, то это происходит от некото­рого несовершенства его способностей, несовершенства, которое часто бывает источником ложных суждений и софистики. Но это случается глав­ным образом с такими идеями, которые неясны и сложны. В других же случаях привычка более совершенна и нам редко приходится впадать в подобные ошибки".

Юм разделяет все впечатления и идеи на: 1) "отношения между идеями" и 2) "факты". Идеи, которые являются простыми отношениями между дру­гими идеями, — это суждения, ограничивающиеся операциями с содержанием идей, включенных в них, и не принимающие во внимание факторы существования реального или потенциального содержания. Позднее Кант назовет их аналитическими суждениями. Из чистых "отношений между идеями" состоят арифметика, алгебра и геометрия. Как пишет Юм: "Такого рода суждения могут быть открыты путем одной только деятельности мысли, где бы то ни было во вселенной. Хотя бы в природе никогда не существовало ни одного круга или треугольника, истины, до­казанные Евклидом, навсегда сохранили бы свою достоверность и оче­видность". Такие суждения выводятся на основе принципа непро­тиворечия.

Об идеях и впечатлениях второго рода — "фактах" Юм говорит: «Факты... удостоверяются иным способом... Противоположность всякого факта всегда возможна, потому что она никогда не может заключать в себе противоречия и всегда представляется нашим духом так же легко и ясно, как будто бы она вполне соответствовала действительности». "Суждение "солнце завтра не взойдет" так же ясно и так же мало заключает в себе противоречия, как утверждение, что оно взойдет; поэтому мы напрасно старались бы демонстративно дока­зать его ложность...". Эти суждения Кант назовет апостериорными синтетическими суждениями.

В связи с "фактами" возникает вопрос об очевидности соответству­ющих суждений. Юм отмечает: "Все заключения о фактах основаны, по-видимому, на отношении причины и действия". Устанавливаемые опытом отношения, таким образом, сводятся к причинности.

Юм считал, что отношение между причиной и действием не может быть выведено ни интуитивно, ни путем логического доказательства. Основанием всех наших заключений, касающихся отношений при­чины и действия, является опыт. Это ведет к следующему вопросу: что является основанием для самих заключений, которые выводятся из опыта? Даже частое повторение на опыте не дает знания той силы, которая проявляется в отношении причины и действия. Юм разбивает этот вопрос на две части: 1) смежность и последовательность, 2) необхо­димость связи. Первое известно из опыта. Второе в опыте проверено быть не может: необходимость связи причины и действия не есть впечатление. Здесь проявляется, как считает Юм, склонность людей делать заключения на основании наблюдавшихся в прошлом действий известных объектов и переносить такие заключения на подобные действия объ­ектов в будущем. Это — привычка устанавливать регуля­рный характер смежности и последовательности. Кажется естественным, зная "причину", ожидать "действие".

Причинность у Юма — "известный принцип человеческой природы, всеми признаваемый и хорошо всем знакомый по своим действиям". Люди "должны удовлетвориться привычкой как самым последним принципом всех наших заключений из опыта, какой мы только можем указать". В при­вычке же содержится последнее основание всех наших заключений, касающихся будущего. Но как ни могущественна сила привычки, она не может превратить субъективное ожидание в непререкаемую достоверно­сть подлинного знания. Источником уверенности является не теоретическое знание, а "вера" (но не в религиозном смысле). Только "вера", по Юму, отличает наши суждения от вымыслов воображения. Вера помогает установить "необходимую связь" и вселяет в нас убеждение в том, что за "причиной" должно следовать "действие", а не наоборот.

Вера Юма — чувство. Вопрос о причинности из онтолого-гносеологического переводится в плоскость эмоционально-чувственную, из последовательно рациональной в существенно иррациональную. Веру Юм толкует как некий "необходимый результат" деятельности духа, как некий "род природных инстинктов, ко­торые не могут быть ни вызваны, ни предотвращены рассуждением или (вообще) каким-либо процессом мышления или рассудка".

Применённый выше подход к причинности и ее познанию Юм переносит на вопросы о телесных объектах и духовном субъекте. Относительно субстанции он говорит: "так как мы никогда не замечаем ни одного ощутимого качества, к которому в силу вышеуказанных причин мы не примышляли бы субстанции, то та же привычка заставляет нас зак­лючать о зависимости каждого качества от некой субстанции. Привычка воображать эту зависимость производит то же действие, какое произ­вела бы привычка ее наблюдать".

Юм критикует духовную субстанцию (субъект), в особенности понятие "я" в смысле реальности, обладающей непрерывным существованием и самосознанием, а также являющейся простой и тождественной себе. Идея "я" не может происходить ни от каких впечатлений, поэтому "такой идеи совсем нет". Люди у Юма оказывают­ся связками или пучками различных восприятий, следующих друг за другом с непостижимой быстротой (ср. современный постмодернизм). В человеке "нет такой душевной силы, которая оставалась бы неизменно тождественной, разве только на одно мгновение. Дух — нечто вроде театра, в котором выступают друг за другом различные восприятия...". Возникает вопрос: как можно вообще различить "объекты" и "субъекты"? Ответ Юма понятен: существование вещей вне нас является объектом не познания, а "веры"; тождество "я" — также объект "веры".

Положения, касающиеся познания, можно обнаружить в учении Юма о страстях, или аффектах. Страсти представляют собой нечто присущее "человеческой природе", причем такое нечто, которое не зависит от рассудка и неподвластно его попыткам обуздать их. Страсти — это "впечатления", происходящие от других восприя­тий. Юм различает прямые (желание, неприязнь, боль, др.) и косвенные (гордость, честолюбие, злонамеренность, др.) страсти.

По Юму, аффекты отсылают к "я". Так, относительно гор­дости Юм отмечает, что "этой эмоции природа придала определенную идею — понятие "я", которое постоянно проявляется". Юм стремится восстановить осознанность и понятие "я" на эмоциональной основе.

Под волей Юм понимает не что иное, как то внутреннее впечатление, которое мы переживаем и осознаем, когда сознательно даем на­чало какому-нибудь новому движению нашего тела или новой перцепции нашего духа. Это впечатление "невозможно определить".

То, что обычно называется "свободой", Юм считает всего лишь простой спонтанностью, или отсутствием принуждения извне. В то же время человек, по Юму, всегда детерминирован.

Самым характерным моментом этической концепции Юма является тезис: "разум никогда не может противостоять страсти в управлении волей". Здесь имеет место прямое отрицание практичности разума. Юм говорит: "принцип, противодействующий нашему аффекту, не мо­жет быть разумом и его лишь неправильно называют так. Мы выражаемся неточно и не по-философски, когда говорим о борьбе между аффектами и разумом; разум есть и должен быть лишь рабом аффектов и не может претендовать на какую-либо другую должность, кроме служения и послу­шания им". Разум у Юма фактически не способен быть основой нравст­венной жизни: "не может быть, чтобы различие между добром и злом устанавливал разум...". Самое большее, что может сделать разум, — это поставить себя на службу аффектам и сотрудничать с ними, про­буждая и задавая им ориентировку.

Основой морали является чувство. Юм говорит: "Мы скорее чувствуем нравственность, чем судим о ней, хотя такое ощущение или чувствование обычно столь слабо и неуловимо, что мы склонны смеши­вать его с идеей...". В основе морали лежит чувство удовольствия и боли. Если мы сумеем понять удовольствие и боль — мы сможем объяснить порок и добродетель. Но это удовольствие и боль особого рода. Это — бескорыстное удовольствие и бескорыстная боль.

Юм исследует религию как факт "человеческой природы". Религия не имеет рациональной основы. Юм отвергает все "доказатель­ства" существования Бога. Самое большее, что можно допустить, — это некоторая аналогия со всемирным разумом, если речь идет об устройстве вселенной. Из этой аналогии, однако, отмечает Юм, не­льзя извлечь ничего полезного.

Религия держится на инстинктах. Юм говорит, что первые религиозные представления зародились «не из созерцания тво­рений природы, но из озабоченности по поводу надежд и опасений, беспрестанно терзающих человеческий ум». Юм высоко оценивает религию: "отыщите народ, у которого совершенно нет религии, если вы вообще найдете таковой, — будьте уверены, что он стоит ли­шь на несколько ступеней выше животных".

Юм считал себя умеренным скептиком. Скептицизм полезен тем, что "ограничивает наши исследования только такими вопросами, которые больше подходят к ограниченным возможностям человеческого разума". В области абстрактных наук эти возможности ограничиваются познани­ем отношений между идеями и довольствуются математическими знаниями. Исследования, которые касаются фактических данных, основывают­ся на опыте, а не на рассуждении. Нравственность зиждется на чув­ствах, эстетика — на вкусах, религия — на вере и откровении. А раз так, то следует поступать в согласии с таким положением вещей: "Возьмем, например, в руки какую-нибудь книгу по богословию или школь­ной метафизике и спросим: содержит ли она какое-нибудь абстрактное рассуждение о количестве или числе? Нет. Содержит ли она какое-ни­будь основанное на опыте рассуждение о фактах и существовании? Нет. Так бросьте ее в огонь, ибо в ней не может быть ничего, кроме софистики и заблуждений".