Фейерабенд

Пол (Пауль) Карл Фейерабенд (1924 — 1994 гг.) — американо-австрийский философ и методолог науки. Основные работы: "Против метода. Очерк анархистской теории познания", "Наука в свободном обществе", "Проблемы эмпиризма. Философские заметки", др.

Фейерабенд исходит из того, что будучи малопривлекательным как политическое явление, анархизм незаменим в качестве профилакти­ческого средства для эпистемологии и философии науки. Метод, содержащий твердые и неизменные принципы, направляю­щие научный поиск, не выдерживает столкновения с реальными резуль­татами исследований. Любая норма, как бы прочно она ни была укоре­нена в эпистемологии, рано или поздно оказывается вытесненной другой. Причем, говорит Фейерабенд, очевидно, что подобные смещения не случайны. Они — не результат недостаточности знания или невнимания, т.е. того, что в принципе можно избежать. Эти сме­щения, наоборот, необходимы для научного прогресса.

По мнению Фейерабенда, такие события, как, например, коперниканская революция, или квантовая теория и др., утвердились благодаря тому, что некоторые ученые решили не связывать себя больше с мето­дологическими нормами. Подобная свобода проявлений ученых, по Фейерабенду, не явля­ется лишь фактом науки. Эта свобода исторически абсолютно необхо­дима для роста научного знания.

Фейерабенд пишет: "Поиск обретает несколько направлений, воз­никают новые типы инструментов, данные наблюдения входят в новые связи с иными теориями, пока не установится идеология, достаточно богатая, чтобы снабдить независимыми аргументами каждый факт"; "теории становятся ясными и убедительными только после того, как долгое время несвязанные ее части использовались разным образом. Абсурдное предвосхищение, нарушающее определенный метод, становится неизбежной предпосылкой ясности и эмпирического успеха"

Согласно Фейерабенду, идея устойчивого метода и теория неизменной рациональности опираются на наивный взгляд на человека и его социальную среду. Для тех же, кто не желает игнорировать богатс­тво исторических фактов, кто в угоду низменным инстинктам или по соображениям интеллектуальной безопасности не прячет голову в пе­сок так называемых "объективных истин", вполне очевидно, что есть один принцип, достойный защиты при любых обстоятельствах и на всех фазах развития, а именно: "Может быть успешным любой метод".

Фейерабенд непримирим к авторитаризму в научной идеологии. Ему мало просто "открытого общества" Поппера, он поднимает вопрос о "свободном обществе". Свободное общество, по его мнению, — это такое общество, в котором "все традиции равноправны и одинаково вхожи в структуры власти". Свобода рождается из активности индивидов, кото­рые живут разными традициями, а не амбициозными теоретическими сис­темами. При этом он говорит о том, что нет никакой необходимости руко­водствоваться в развитии общества таким средством, такой философией, как марксизм. Фейерабенд предупреждает: во вчерашнем освободителе часто дремлет завтрашний тиран. Идеологии вырождаются, превращаясь в догмы, в момент, когда завоевывают успех.

"Релятивизм пугает интеллектуалов, ибо угро­жает их социальным привилегиям ... Народ, долго тиранизированный интеллектуалами, научился отождествлять релятивизм с культурным и социальным декадансом. Поэтому на релятивизм нападают и фашисты, и марксисты, и рационалисты...", — пишет Фейерабенд. Лишь немногие способны думать и жить так, как им нравится, не помышляя о том, чтобы сделать свою традицию обязательной для других. Так, по его мнению, для марксистов существует лишь одна истина, а потому быть терпимым к инакомыслию они не считают нужным. Терпимость для марксистов — не более чем человеческое отношение к узникам своих заблуждений и лицемерию других. Идея свободного общества кладет ко­нец такому приятному, но мнимому чувству превосходства. Марксисты не пожелали учиться у тех, кого так упорно хотели "освободить". Они считали, что их интеллектуальное блюдо, жареное и пережаренное, будет воспринято как деликатес.

Но и сегодня многие школы философии, социологии (и даже физики), заключает Фейерабенд, "похожи на дом сумасшедших, шумная активность которых не имеет ни смысла, ни цели, ни связи с реальностью".

Лаудан

Ларри Лаудан — автор книги "Научный прогресс", в которой определяет науку как "тип деятельности, направленной на реше­ние проблем". "Цель науки, — пишет Лаудан, — сделать максимально значимыми эмпирически решенные проблемы и снизить значение аномальных эмпирических и концептуальных проблем, пока не решенных. Отсюда следует, что, когда мы заменяем одну теорию на другую, эту новацию только тогда можно считать прогрессом, когда новая теория лучше старой преуспевает в решении проблем".

Лаудан соединяет парадигмы Куна с идеей исследовательских программ Лакатоса. Он убежден, что понимание и оценку научного прог­ресса может дать только более общая теория. Для понимания научного прогресса Лаудан предлагает теорию традиций исследования (исследо­вательских традиций). Таковыми он считает, например, дарвинизм, квантовую теорию, электромагнитную теорию света, др. Лаудан пишет: "Любая интеллектуальная дисциплина (научная или ненаучная) имеет богатую историю традиций: эмпиризм и номинализм в философии, волюнтаризм и детерминизм в теологии, бихевиоризм и фрейдизм в психологии, утилитаризм и интуиционизм в этике, марксизм и либерализм в экономике, механицизм и витализм в физиологии". И далее, по пунктам: "1) Каждая традиция исследования имеет определенное число специфических теорий, составляющих и объ­ясняющих ее суть. 2) Каждая традиция характеризуется некоторыми метафизическими и методологическими особенностями, их совокупность сообщает традиции индивидуальные черты, отличающие ее от других. 3) Каждая традиция исследования (в отличие от отдельных теорий) проходит через череду разнообразных детализирующих (нередко взаимопротиворечащих) формулировок, созревающих на протяжении внушительно­го промежутка времени (в отличие от теорий, часто сменяющих друг друга)".

Через совокупность своеобразных директив тради­ция создает специфические теории, в том числе и методологические. Исследовательскую традицию Лаудан определяет как: "набор общих положений, относящихся к существу процессов, представленных в данной области изучения, а также методы, рекомендуемые к использованию для исследования проблем и создания теорий". Исследовательская традиция имеет тем больше шансов на жизнь, чем адекватнее ее ответ на все большее число эмпирических и концептуальных проблем. Наиболее предпочтительна — традиция, ре­шающая наибольшее число наиболее важных проблем. Кроме того, пишет Лаудан: "историческое развитие традиций исследования показывает, что меняются не только вспомогательные теории, но и — со временем — центральные основоположения. В каждый данный момент времени одни элементы традиции важнее и основательнее других...".

Лаудан предпринял поиски стандартов предпочтения и прогрессив­ности теорий не в сфере логики, а на уровне прагматики. По Лаудану, нет критерия истины, как нет и существенного критерия правдоподобия. Поэтому-то и рационален выбор в пользу теории, которая в данный момент решает большее число проблем, для данной эпохи наи­более важных.

Тулмин

Стивен Эдельстон Тулмин (р. 1922 г.) — американский философ, представитель постпозитивизма. Основные работы: "Философия науки", "Оценка места разума в этике", "Предвидение и понимание", “Метафизические убеждения (верования)” (совместно с Хербурном и Макинтайром), "Человеческое понимание", "Знание и действование", др.

Тулмин понимает эпистемологию как теорию исторического формирования и функционирования "стандартов рациональности и понимания, лежащих в основе научных теорий". По Тулмину, ученый считает понятными те события или явления, которые соответствуют принятым стандартам. То, что не укладывается в "матрицу понимания", считается аномалией, устранение которой (как улучшение понимания) выступает стимулом эволюции науки.

Рациональность научного знания, согласно Тулмину, характеризуется соответствием принятым стандартам понимания. Стандарты понимания меняются с изменением научных теорий, в ходе непрерывного процесса отбора концептуальных новшеств. При этом содержание теорий рассматривается Тулмином не как логическая система высказываний, а как некото­рая "популяция понятий". Основные черты эволюции науки сходны с дарвиновской схемой биологической эволюции. Содержание концептуальных популяций (аналогов биологических видов) подверже­но изменениям, что влечет за собой изменение методов и целей науч­ной деятельности. Возникновение концептуальных новшеств, считает Тулмин, балансируется процессом критического отбора (аналог биоло­гической мутации и селекции). Заметные изменения популяций понятий насту­пают лишь при определенных условиях. Сохраняются те концептуальные новшества, которые лучше адаптированы к требованиям интеллектуальной среды.

Механизм эволюции концептуальных популяций, согласно Тулмину, состоит в их взаимодействии с совокупностью внутринаучных (интеллектуальных) и вненаучных (социальных, психологических, экономических и т.д.) факторов. Решающим условием выживания тех или иных понятий является значительность их вклада в улучшение понимания.

Эволюция теорий в целом, по Тулмину, зависит от исторически меняющихся стандартов и стратегий рациональности, которые в свою очередь подвергаются обратному воздействию со стороны эволюционирую­щих дисциплин. В этом смысле внутренняя история науки и ее внешняя история являются дополняющими друг друга сторонами одного и того же процесса адаптации научных понятий к требованиям "среды их обитания".

Тулмин фактически отрицает объективную целенаправленность раз­вития науки, элиминирует понятие истины из эпистемологии, заменяя его прагматистскими и инструменталистскими аналогами.

Тулмин вводит новое понятие — "интеллектуальная инициа­тива". Он пишет: "Нашим исходным пунктом будут живые, исторически развивающиеся интеллектуальные инициативы, в которых понятия находят свое коллективное применения; наши результаты должны быть на­правлены на утверждение к нашему опыту в этих исторических инициативах". Тулмин активно сопротивляется принятию понятия революции вообще и понятия научной революции в частности (см. Кун). Он считает, что употребление термина "научная революция" в отношении "концептуальных изменений" оказывается "чисто риторическим преувеличением". Тулмин отрицает научные революции, для него: "Вся наука включает в себя "историческую популяцию" логически независимых понятий и теорий, каждая из которых имеет свою собственную, отличную от других историю, структуру и смысл".

Не существует никакого общенаучного метода. Аргумен­ты Тулмина таковы: 1) Отсутствие единой науки и наличие множества частных областей знания свидетельствует о нецелесообразности обще­научных методов и средств. 2) Непрестанное развитие науки обусловливает преходящий характер научных подходов в исследовании. 3) Кон­цептуальные (дисциплинарные) и процедурно-детерминистские (профессиональные) аспекты науки несовместимы в полной мере, что обусловливает отсутствие единства науки как целого. 4) Современная наука включается в многообразные социокультурные контексты, вне которых нет достаточно общих критериев рациональности, а поиски общенаучных оснований оказываются бессмысленными. 5) Исчезает "демаркационная линия" между наукой и иными формами рациональности (поли­тикой, этикой, искусством и т.д.), что не позволяет отделить научную истину от заблуждений, слухов, фантазий, предрассудков и т.п.