Русские религиозные философы о познании

Русская религиозная философия является сугубо национальной частью отечественной истории философии. Ее представители обращаются к православию в поисках новых подходов для творческого реше­ния основных вопросов бытия, истины и человека.

Соловьев

Владимир Сергеевич Соловьев (1853 — 1900 гг.) — центральная фигу­ра религиозной философии второй половины XIX в. Автор магистерской диссертации: "Кризис западной философии (против позитивизма)", докторской диссертации: "Критика отвлеченных начал". Он также автор труда "Россия и вселенская церковь", который был запрещен в России.

Сущность истины не постигается ни в опыте, ни в разуме, считает Соловьев. Она не дается в ощущении или в логически мышлении. Соловьев не отрицает ни факты, ни мир явлений, ни логически раз­вивающиеся понятия. Но и опыт, и разум, согласно Соловьеву, отно­сятся к области условного бытия, за которым, как их определяющее, стоит безусловное, абсолютное. Именно абсолютное — предмет истинного знания. Абсолютное постигается в вере и в некоем мистическом ведении, религиозном восприятии. Это мистическое ведение опосредует разум и чувства. От религиозного восприятия логическое мышление получает разумность, а опыт — реальность.

Соловьев развивает концепцию славянофилов о "цельном знании". Истина — это "всеединство". "Всеединство" включает безусловное и обусловленное. "Всеединство" постигается "цельным знанием", представляющим собою всесторонний синтез религии, философии и науки, или иначе — веры, мысли и опыта. Он строит метафизическую си­стему "цельного знания", в которой онтология должна раскрыть "все­единство", гносеология — обосновать иррациональное знание, а социология — найти высший идеал всемирно теократической христианской монархии.

Соловьев начинает с положения о том, что ни одно явление не может существовать и быть познанным вне его отношений к другим явлениям и к тому, кому оно является. Любая вещь познается в ее отношении к целому. Целое же — это не просто множество вещей, а их всеедин­ство, которое сообщает миру его реальность, а нашему мы­шлению — идеальное содержание. Это всеединство — Бог.

Соловьев отмечает, что для "цельного знания" наиболее важными являются категории Блага, Истины и Красоты, так как Благо есть синтез Духа и Воли, Истина — синтез Ума и Представления, Красота — синтез Души и Чувства. Благо, Истина и Красота — как абсолютные ценности — соот­ветствуют трем ипостасям Бога.

Материя — обособление первичной, чистой мировой Души. Она утратила свою святость. За "видимым" материальным миром стоят некие "субстанциальные начала". После своего создания мир про­ходит три этапа: 1) космогонический, 2) исторический и 3) богочеловеческий. С появлением человека (истории) начинается внутреннее преображение космоса. Человек — посредник в деле освобождения при­роды и воссоединения ее с Богом. Исторический процесс переходит в богочеловеческий.

Во всех рассуждениях Соловьева присутствует концепция неразрывного тождества материального и идеального. Материя, конечно, — недостойное жилище духа, но содержание идеи не может быть полноценным без материи, без плоти: "природа, все живое ждут воскресения, вос­становления, преображения. И этим преображением является полное одухотворение материи и полная материализация идеи. После своего Воскресения в очищенной светозарной форме материя и тело станут истинной формой блага и истины. Уже в нашем мире можно наблюдать постепенное одухотворение материи и материализацию идеи".

Тождество материального и идеального представляется Соловьевым в виде Софии, как материально осуществленной идеи или идеального преображения материи. София Соловьева — это также воплощение божественного в материально-вещественном мире, разумная духовная благоустроенность космоса в целом.

Человек соединяет в себе божественное и материальное, на чем основана возможность познания человеком божественного мира, который богаче материального мира, но час­тично раскрывается в нем. Соловьев пишет: "Что вне нас и независимо от нас что-нибудь существует, — этого знать мы не можем, потому что все, что мы знаем (реально), т.е. все, что мы ис­пытываем, существует в нас, а не вне нас (как наши ощущения и наши мысли) (ср. Кант и кантианцы, а также Беркли, махисты, др.); то же, что не в нас, а в себе самом, то тем самым находится за пределами нашего опыта и, следовательно, нашего действительного знания и может, таким образом, утверждаться лишь перехватывающим за пределы этой нашей действительности актом духа, который и назы­вается верой".

Согласно Соловьеву, быть познанным не означает познания только в восприятии или в понятии. В обоих случаях человек пребывает в сфере случайно сущего. Cсуществует другой источник нашего знания — непосредственное чувство — "непосредственное ощущение абсолютной действительности, в котором действие абсолютного непосредственно нами воспринимается, в котором мы, так сказать, соприкасаемся с самосущим".

Первое проявление мистического знания — вера, которая убеждает нас в существовании объекта, к которому относятся наши восприятия и понятия. Второе проявление мистического знания — представление (воображение), которое сообщает, чем является определенный объект, передает его идею. Третье — интеллект, творческий акт нашего духа, который превра­щает внутреннее переживание в оформленное знание объекта. Заверше­нием мистического познания, непосредственного чувства является Бог как положительное Всеединство. По Соловьеву, существование Бога "мо­жет утверждаться только актом веры", доказательства бытия Бога не дают безусловной достоверности.

С признанием мистического познания наряду с рациональным у Соловьева появляется свободная теософия, как синтез веры, воображе­ния и творчества. Человек Богу, но боже­ственная потенция не развита, не выявлена в человеке. Искра Божия побуждает человека к развитию и творчеству. Если человек творчески подходит к урокам своей жизни, то он от каждого своего деяния становится сильнее, а от каждой осознанной и исправленной ошибки — муд­рее, тем самым приобретая все большую свободу, все более приб­лижается к единству с Богом.