Лосский

Николай Онуфриевич Лосский (1870 — 1965 гг.) — развивал философию интуитивизма. Стажировался у Виндельбанда и Вундта. Автор работы "Обоснование интуитивизма", др.

По Лосскому, мир создан Абсолютом. Он выделяет три вида бытия: 1) идеальное бытие, как то, что не имеет пространственного и времен­ного характера (например, число, единство и т.п.), 2) реальное бы­тие, которое дано нам в форме пространства и времени, и которое во­зникает "только на основе идеального бытия", 3) металогическое бы­тие, выходящее за пределы применения законов тождества, противоречия и исключенного третьего.

Лосский вводит понятие субстанциальных деятелей, которые творят все события и процессы. Это Бог, Дух, душа, материя. По Лосскому, субстанциальный деятель "порождает реальные процессы и одушевляет их в соответствии с абстрактными идеями".

Лосский пишет: "Важнейший для теории знания вопрос: находится ли объект знания, т.е. то, к чему относится переживание, называемое знанием, вне процесса знания или в самом этом процессе?". Лосский придерживается второго варианта. Интуитивизм, по Лоссокому, — это "учение о том, что познанный объект, даже если он составляет часть внеш­него мира, включается непосредственно сознанием познающего субъекта, так сказать, в личность и поэтому понимается как существующий неза­висимо от акта познания". Т.е. Лосский исходит из положения, что "объект знания находится в процессе знания".

Знание, считает Лосский, — это некоторое переживание. "Если знание есть переживание, сравнение с другими переживаниями, и объектом знания служит само сравниваемое переживание, то это значит, что объ­ект познается именно так, как он есть: ведь в знании присутствует не копия, не символ, не явление познаваемой вещи, а сама эта вещь в оригинале". Остается неясным, что здесь знание — переживание или все-таки сама вещь. Для прояснения этого Лосский вводит различие "Я" и "не-Я". "Не-Я" — это данные мне переживания. "Я" — это принад­лежащие мне переживания. Лосский допускает "совершенную объединенность "Я" и "не-Я"". Поэтому, "жизнь внешнего мира дана познающе­му "Я" так же непосредственно, как и процесс его собственной внут­ренней жизни". Непосредственное познание ("познавание") внешнего мира Лосский называет термином "интуиция", а также термином "мистическое восприятие".

Дискурсивное мышление, считает Лосский, не следует противопоставлять интуиции. Дискурсия — это одна из разновидностей интуиции. При этом идеальное бытие — объект интеллектуальной интуиции (умозрения), реальное бытие — объект дискурсивного мышления (или чувственного восприятия), "металогическое" бытие — объект мистической интуиции.

Лосский предлагает свою т.н. координационную теорию восприятия. Он считает, что стимулирование отдельного органа чувств и физиологический процесс в коре головного мозга на основе этого стимулирования — не причина, производящая содержание восприятия, а лишь стимул, побуждающий познающее "Я" направлять свое внимание и акты различения на реальные события мира. "Для созерцания объекта нужны, кроме наличия объекта, еще психологические (а у человека также и физиологические) условия в самом субъекте, из них важнейшее — внимание основанное на интересе к объекту, т.е. обусловленное определенным складом воли субъекта, поэтому видит Бога только тот, кто всею душою хочет видеть Его".

У Лосского, в восприятии находятся как единичные вещи и отноше­ния между ними, так и общее, которое обладает реальным бытием. Поско­льку предмет знания находится в самом знании, постольку имеет место и особое понимание истины: "Истина, — говорит Лосский, — есть не ко­пия действительности, не символическое воспроизведение ее и не явле­ние ее, сообразное с законами познавательной деятельности, а сама действительность в дифференцированной форме". "Критерием истины мо­жет быть только наличность самой познаваемой действительности, наличность познаваемого бытия в акте знания". Причем, "эта наличность несомненна в том случае, когда содержание познания "дано" мне, а не произведено деятельностью, которая чувствуется мною как "мое" субъ­ективное усилие, когда содержание знания присутствует и развивается в акте знания само собою, а я только следую за ним, сосредотачивая на нем внимание и дифференцируя его путем сравнения".

"Предметы внешнего мира, — пишет Лосский, — когда на них направ­лены акты сознания и внимания, становятся имманентными моему созна­нию, но остаются трансцендентными мне, субъекту сознания: они не становятся моими психическими состояниями, а остаются частью внешнего мира. Следовательно, акт сознания, когда он направлен на внешний мир, есть акт трансцендирующий, выходящий за пределы моей психофи­зической индивидуальности. Мое сознание, направленное на предметы внешнего мира, есть сверхиндивидуальное целое, составленное из моего я, моих интенциональных актов и "данных мне" предметов внешнего мира". Лосский также говорит, что "в строении сознания и знания нужно стро­го разграничивать две стороны — субъективную и объективную".

"Интенциональные акты внимания, — продолжает Лосский, — разли­чения и т.п., направленные на предмет, ничего не меняют в нем, поэ­тому мы знаем предметы в подлиннике, т.е. такими, как они существуют независимо от нашего я и нашего познавания ... Согласно интуити­визму, наоборот (в отличие от Канта — СХ), всякое знание есть зна­ние о "вещах в себе"".

Лосский считает, что можно наблюдать своеобразие отношения между "я и предметом". Это отношение "сохраняется в строении сознания: оно состоит в том, что наблюдающий субъект и наблюдаемый предмет внешнего мира присоединены друг к другу, несмотря на то, что они суть независимые друг от друга части мира. Такую связь можно назвать словом "координация". Чтобы подчеркнуть, что она есть условие поз­наваемости мира, назовем ее гносеологическою координацией".

"Координация субъекта и внешних предметов, — говорит Лосский, — объясняется ... строением мира ... все субстанциальные деятели всего мира, как носители идей, сращены ... в одно целое". Все субстанциаль­ные деятели находятся в некоей "интимной связи", так что "переживания каждого из них сопутствуют не только для него, но и для всех осталь­ных деятелей. Эта связь и есть их координация".

Лосский отмечает: "Координация субъекта и объекта еще не есть знание, т.е. еще не есть интуиция, но она дает возможность субъек­ту направить акты сознания, внимания, различения на объект, т.е. совершить акт интуиции". "Так как субъект есть существо сверхвре­менное и сверхпространственное ... возможно знание о предметах, далеких от моего тела в пространстве и далеких от моей теперешней жизни во времени. На этом основании может быть выработана интуитивистическая теория памяти ... воспоминание есть само прошлое в под­линнике, опять наличествующее в сознании".

Согласно Лосскому, признавать за истину можно лишь те суждения, "которые выражают самосвидетельство предмета, имманентного сознанию".

Лосский отмечает, что “в ХIХ веке появилось много попыток прео­долеть солипсизм путем такого учения о строении мира и знания, которое ведет хотя бы к частичному интуитивизму”.

Шестов

Лев Исаакович Шестов (наст. фамилия Шварцман) (1866 — 1938 гг.) — автор работ: "Достоевский и Ницше", "Апофеоз беспочвенности", "Добро в учении Толстого и Ницше", "Ключи от власти", "Ночь в Гефсиманском саду", "На весах Иова", др.

Шестов — крайний скептик. Он отвергает научные и философские теории, выступает против научного, логического мышления, рациональных начал жизни. Он писал: "Истины нет — остается предположить, что истина в переменчивых человеческих вкусах". "Истин столько, сколько людей".

Рациональному мышлению Шестов противопоставляет библейское мышление, отрицающее закон противоречия. Он писал: "Чем больше приобретаем положительных знаний, тем дальше мы от тайн жизни. Чем больше совершенствуется механизм нашего мышления, тем трудней становится нам подойти к истокам бытия. Знания отягчают нас и связывают, а совершенное мышление превращает нас в безвольные, покорные существа, умеющие искать, видеть и ценить в жизни только "порядок" и установ­ленные "порядком" законы и нормы. Вместо древних пророков, говорив­ших как власть имеющие, нашими учителями и руководителями являются ученые, полагающие высшую добродетель в послушании не ими созданной и никого и ничего не слушающей необходимости". Это приводит к тому, что, как пишет Шестов — "истина есть то, что проходит мимо истории и чего история не замечает".

Ильин

Иван Александрович Ильин (1883 — 1954 гг.) — автор работ: "Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека" (в 2 томах), "О сопротивлении злу силой", "Религиозный смысл философии", "Путь духовного обновления", "О монархии и республике", др.

Смысл философии Ильин видел в познании Бога и Божественной основы мира, в изучении истины, добра и красоты, исходящих от Бога. Упадок культуры, искусства Ильин объяснял недостаточным распростра­нением религии.

Ильин уделял много внимания понятию, его диалектике. Он писал: "Понятию, как таковому, свойственна некая внутренняя диалектика: ему свойственно становиться во "внутреннее противоречие" с самим собой, разделяться на новые понятия, исключающие друг друга". Поэто­му, "задача философии состоит, по-видимому, не в том, чтобы бороться с противоречиями и преодолевать их, но в том, чтобы отыскивать их и пребывать в них ... обнаруживать во всем это своеобразное внутреннее разложение и познавательно наслаждаться им, — вот дело "истин­ного философа". Неспособный к этому неспособен к философии и к науч­ному познанию".

У Ильина: "Мысль убеждается в том, что "диалектика" не "иллюзия" и не "сумасшествие", а подлинное состояние самого предмета, что она не "придумана" субъектом, а открылась в объекте; что она совершается в объекте и тогда, когда субъект о ней не подозревает; — словом, что диалектика есть объективное обстояние". При этом: "Диалектичес­кое изменение понятия бесплодно "доказывать", его необходимо пока­зать умственному оку. Диалектику не стоит "опровергать", необходимо интуитивно узреть ее, а затем аналитически вскрыть познающий акт и познаваемый предмет". По Ильину — "научная философия может твориться только предметно"; "понимающий не только понимает, но умеет понимать и объяснять. И только предметное овладение и владеющее умение творит по праву критическое отвержение".

Диалектика, как "метод познаваемого объекта", “в процессе познания, — отмечает Ильин, — наполняет собой и душу познающего субъекта, овладевает ею, осуществляет себя и в ней, и в результате становится методом как объекта, так и субъекта. В познании душа человека начи­нает жить "диалектически" лишь потому, что так живет предмет; лишь постольку, поскольку сам предмет так живет ... Можно было бы сказать, что душа получает от предмета "диалектическую инфекцию"”.

Шпет

Густав Густавович Шпет (1879 — 1937 гг.) — поляк, преподаватель Московского университета, изучал феноменологию Гуссерля в Геттингене. В 1935 г. был арестован и приговорен к расстрелу. Автор ра­бот: "Явление и смысл", "Герменевтика и ее проблемы", др.

Шпет выступал за строгую научность философии: "Я признаю философию только как знание ... Я действительно сторонник философии как знания, а не как проповеди, не как мировоззрения. Я полагаю, что философия как знание есть высшая историческая и диалектическая сту­пень философии".

Шпет разрабатывал сувой вариант феноменологии. Феноменологию он определял как науку о чистых принципах сознания и знания, как универ­сальное учение о методе.

Шпет различал положительную и отрицательную философию. Первая — положительная — во всем исходит из действительности. "Положительная философия основывается на непосредственно очевидных началах, пред­шествующих всякому теоретическому знанию. Она опирается на разум в смысле единой силы сознания, проникающей собою рассудок и чувствен­ность, скрепляющей все формы и виды действительности в единое целое".

Суть отрицательной философии, по Шпету, сводится к отрицанию непосредственной данности. В ней мир искусственно разделен между субъектом и объектом. Реальность в такой философии трактуется либо как явление "вещи в себе", либо как акт субъекта. Истина же отодви­гается за пределы действительности, целиком переносится в логику, теорию познания. В таком случае, считает Шпет, процесс познания не приближает, а все более отдаляет понятия от действительности.

Положительная философия верно решает, считает Шпет, проблемы истины, понимания и действительности. Суть понимания в философии, по Шпету, заключается в нахождении "первых начал", "принципов" бытия, т.е. смыслов. Обнаружение смысла действительности достигает­ся через раскрытие интуитивных актов человеческого разума. Так, в исторической науке, где главным является, по Шпету, понимание слов, на первый план выступает проблема истолкования, т.е. герменевтики.

Об отечественном историческом духовенстве Шпет писал: "Духовенство и знать не только не имели представления о научных и философских интересах, но не составляли даже, как то было в западной истории, прочно­го образованного слоя нации"; "умственный и культурный уровень низ­шего духовенства неуклонно опускался до полной безграмотности и нравственной распущенности". "В хвастливом наименовании себя треть­им Римом" Россия "подчеркивала свое безотчество, но не сознавала его. Она стала христианскою, но без античной традиции и без исторического культуропреемства".

При Петре I Россия "обращается к науке европейской, светской. Нет ничего при этом удивительного, что сам Петр и его ближайшие по­мощники ценят науку только по ее утилитарному значению, — таково свойство ума малокультурного. Невежество порождается практическими успехами знания; полуобразованность восхваляет науку за ее практические достижения и пропагандирует ее как слугу жизни и человека. Но наука имеет свои собственные жизненные силы и свои имманентные законы развития. Служение науки человеку, после магии оккультных сил кол­довства, алхимии и астрологии, нагляднее всего обнаруживается в опытном и математическом познании природы, с одной стороны, и в систематическом познании человека и его общественных отношений, с другой стороны".

"История нашей науки, — отмечает Шпет, — началась с Петра, но протекала в потемках общественного философского сознания ... Фило­софское сознание как общественное сознание, философская культура, сама чистая философия как чистое знание и свободное искусство в России — дело будущего".

Лосев

Алексей Федорович Лосев (1893 — 1988 гг.) — автор книг: "Античный космос и современная наука", "Философия имени", "Диалектика художественной формы", "Диалектика мифа", всего — более 500 работ.

Лосев считал себя идеалистом в буквальном смысле этого слова. Он сочувственно относился к религиозно-идеалистической философии, о чем говорит его монография о Вл.Соловьеве.

Лосев подчеркивает значение диалектики, которую он понимает как "логическое конструирование эйдоса". Сам эйдос у Лосева — "закончен­ный логический образ вещи", содержащий "слияние противоречивых свойств, органически превращенный в живой, реальный организм вещи". Формальная логика, считает Лосев, расчленяет элементы, диалектическая — обеспечивает связи между категориальными элементами. Выше их — мифоло­гия как "полное и совершенное познание, которое имеет дело с живыми существами и с живым миром, помимо всяких абстракций".

Лосев предлагает концепцию изучения структуры интуитивного созерцания эйдоса вещи как органического целого, взаимопроникнутого противоположностями. Слово у Лосева — внешняя видимость эйдоса вещи. Эйдос, достигший выражения в телесном "инобытии", есть внешний мир, слово. Отсюда делается вывод о том, что весь мир есть слово: "Все бытие есть то более мертвые, то более живые слова. Космос — лестница раз­ной степени словесности. Человек — слово, животное — слово, неодушев­ленный предмет — слово. Ибо все это — смысл и его выражение".

Человек, "чтобы не быть скотом", должен "не только ощущать, но и мыслить. Надо в ощущаемом искать логической, напр., числовой закономерности ... Дело в том, что непосредственная данность, если вы хотите ее осознать, превращается в некую абстрактную структуру, пред­ставляющую собою полную параллель ощущаемого предмета, но в то же время данную в некоей осознанной и логически обоснованной форме". "Всякая научная формула в точной науке есть необходимая абстракция, ибо, хотя она и получена из опыта и только из опыта, она — анализ опыта, логика опыта, числовая закономерность опыта". Далее он пишет: "Наука, конечно, не есть жизнь, но осознание жизни, и если вы строи­тели науки и творцы в ней, вам волей-неволей придется запереться в своем кабинете, окружиться библиотекой и хотя бы временно закрыть глаза на окружающее".

Сама же диалектика, считает Лосев, — "абсолютно нетеоретична ... Диалектика есть просто глаза, которыми философ может видеть жизнь ... Абсолютный эмпиризм диалектики не означает тупого и слепого эмпири­зма, который несознательно следует за неразберихой фактов и во имя чистоты опыта жертвует ясностью и строгостью мысли". "Надо отдать эмпирии всякую дань, которой она только заслуживает, но надо отдать дань и теории, какую последняя только заслуживает. Диалектика есть и абсолютный эмпиризм и абсолютный рационализм...". "Таким образом, диалектика не есть ни формальная логика, ни феноменология, ни мета­физика, ни эмпирическая наука. Но она лежит в основе всякого и вся­ческого разумного отношения к жизни".