56. Робер де Флер, член Французской академии Спектакли театра «Габима» Le Figaro. Paris, 1926. № 194. 13 Juil. P. 1

<…> В гастрольной программе «Габимы» пять спектаклей, среди которых «Гадибук», как утверждают, самый характерный. Это очень простая история. Действие пролога разворачивается в синагоге в одном из российских местечек. Молодые служки живо обсуждают священные тексты Талмуда. Причем их удовольствие от разговора заметно превосходит наше, кому приходится их слушать. Изучение Талмуда — дело сложное, ибо (да будет вам известно) Талмуд — это свод традиционных законов иудаизма (или Устный Закон), в свою очередь являющихся дополнением к Письменному Закону, содержащемуся в Пятикнижии. Таковы необходимые разъяснения, которых обычно перед премьерой не услышишь. Среди спорящих мы замечаем особо истового молодого человека по имени Ханан. Он, очевидно, находит священные книги скучноватыми, чем вызывает у нас симпатию. Ханан готов отвергнуть ортодоксальные представления, чтобы проникнуть в тайны Каббалы. Помимо прочего они способны дать постигшему их человеку богатство и власть. Неужели Ханан мечтает открыть банк или заняться международными займами? Нет. Он вдохновлен любовью. Будь он богат, ничто не помешало бы ему жениться на Лее, дочери обладателя громадного состояния Сендера. Ведь они любят друг друга. Мы знакомимся с этой девушкой, получившей, безусловно, приличное воспитание, так как она никуда не выходит без своей кормилицы. Дивной показалась нам сцена нежной встречи молодых людей. Вот оно — чудо любви. Не обязательно понимать язык любовной сцены, чтобы ощутить ее прелесть. Однако Ханан не весел, ибо знает, что Сендер прочит Лею в жены богачу из соседнего местечка. Сендер собственной персоной является в синагогу, чтобы объявить об этой счастливой новости. Как всякого истинно еврейского (хотя это касается, наверное, любой религии) отца, удачно пристроившего дочь, его переполняет радость. Юные служки рады не меньше, они ликуют. Поют и пляшут, так как Сендер, по обычаю, подбросил им на выпивку. В разгар веселья несчастный Ханан лишается чувств и испускает последний вздох через мгновение после того, как незнакомец, чье лицо закрыто черным, шепнул ему {365} на ухо загадочные слова. Кажется, что это сам Дьявол. И лично я не вижу в том ни малейшей несообразности.

Как вы сами понимаете, не стоит рассматривать произведение подобного жанра как ординарную пьесу. Она, на самом деле, ближе к религии, нежели к театру. Но какая удивительная режиссура — живая, колоритная, экзальтированная, а в соединении с актерским ансамблем рождает двойное возбуждение — физическое и духовное.

Действие второго акта происходит на площади. Толпа веселится на свадьбе Леи. Это пышная свадьба. В празднике участвуют нищие. Хороводы и сарабанды, которые на радостях отплясывают оборванцы, воистину танец нищеты. Уважая обычаи, Лея тоже участвует в этом буйном веселье, но взгляд ее застывает, движения становятся резкими, автоматическими. Она чувствует, что ею завладевает какая-то неведомая сила. Демонический Неизвестный объясняет, что в нее вселяется душа того, кого она любила. Это одно из необыкновенных превращений, которое и называется Дибук. Смерть и жизнь сливаются воедино. И вот в тот самый момент, когда за Леей пришел жених, она принимается петь «Песнь песней». Но из ее уст доносится голос Ханана. Крики, вопли, мистический припадок. Толпа в ужасе разбежалась. А мы… мы остолбенели.

Последний акт приводит нас на церемонию изгнания злого духа. Это очень долго, но очень любопытно. Если когда-нибудь вам срочно понадобится церемония экзорцизма, разумнее будет избрать методику какого-либо иного культа. Руководит церемонией старый раввин. Он, не колеблясь, призывает свидетелей из потустороннего мира. Так появляется отец Ханана. Поначалу дибук сопротивляется, но Закон оказался сильнее, и Лея вновь стала самой собой. Однако, как только с нее сняли покров, Лея умерла. Ханан забрал ее, и с небес до нас донеслись благозвучные голоса влюбленных.

Эта иудейская легенда, то причудливая и безумная, то торжественная и мистическая, представляет театр, какого мы до сих пор не знали. Исполнение выше всякой критики, прежде всего, потому, что оно показалось нам превосходным, а кроме того, потому, что эти актеры скорее проповедуют, чем играют роли. А если в придачу они еще и заработают много денег, чего мы им желаем, они достигнут искомого идеала.

Пер. с фр. Н. Э. Звенигородской