{383} 70. Перси Хэммонд Актеры театра «Габима», прибывшие из Москвы, представляют «Гадибук» на сцене театра «Мэнсфилд» The New York Herald Tribune. 1926. № 29248. 14 Dec. P. 14

В театральной афише московского театра «Габима» приведены выдержки из рецензий известных критиков, куда лучше подготовленных для того, чтобы оценить спектакль, чем автор данной статьи. Знакомые с древним языком, на котором говорят актеры в этой драме, они не расстроены незнанием и поэтому могут испытать большее удовольствие, чем те, которые его не понимают. Знаменитый бас Федор Шаляпин, например, получил от представления «Габимы» «истинное художественное удовлетворение, такое, которого он никогда не испытывал в любом другом театре», в том числе, возможно, в Метрополитен опера. Француз Антуан назвал спектакль «ошеломляющим», а Станиславский «расхваливал его до небес»⁴⁷⁵. Максим Горький сказал: «… создалось еще одно великолепное доказательство волшебной силы искусства, талантливости еврейского народа»⁴⁷⁶.

* * *

Прошлым вечером на сцене театра «Мэнсфилд» «Габима» впервые вышла на поклон в Америке, представив пьесу Ан-ского «Гадибук» на древнееврейском языке. Сразу возникло искушение сравнить эту постановку с постановкой на английском языке нашего театра — «Нейбохуд Плэйхаус». Автору этой статьи, не искушенному в подобных вопросах, новое представление показалось более захватывающим действом, и только немного менее понятным. Если труппа театра с Гранд-Стрит — всего лишь почтительные игроки в религиозной шараде, актеры «Габимы» — искренние молящиеся у алтаря. Прошлым вечером они не оставили сомнений в актуальности легенды в сердцах самых преданных зрителей текущего сезона. На фоне изможденного и зачастую показного фона сила их «сердец переливалась в зал», так что даже немногие варвары в Мэнсфилде почувствовали, что они находятся на святой земле.

* * *

Мне не хватало ослепительной красоты и глубокого грудного голоса американской актрисы Мэри Эллис в роли Леи, хотя я знаю, что Антуан сказал, что Хана Ровина, играющая эту роль в «Мэнсфилде», превосходит Элеонору Дузе⁴⁷⁷. Ровина — хрупкая красивая женщина, ее бледность только немного оживляет легкое нанесение румян — грациозно неловкая в своих движениях, что, говорят, {384} свойственно русской крестьянке, глубоко расстроенная и трагичная. Как сказал вчера один из наиболее восторженных зрителей, вы можете заглянуть в ее сердце и увидеть в нем душу ее умершего возлюбленного. И конечно, вы можете быть уверены, что Ровина и ее русские партнеры ничем не напоминают вам о Бродвее. От плачущей нищенки, до идиотки Эльки, они во всем отличны от Таймс-сквер и ее театрально неестественных привычек. Оставим Шаляпину, Горькому и Антуану решать, что лучше, а что — хуже.

* * *

Особенно эффектным, по моему мнению, был последний акт «Гадибука» в постановке «Габимы». В нем Азриэль, цадик Мирополя, должен был изгонять из Леи дьявола — духа ее умершего возлюбленного. Этот дух причинял много страданий не только ей, но и ее отцу, который просватал ее непривлекательному, но преуспевающему хаму. Раввин должен был уничтожить даже след романтических чувств. В ветхом храме, лишенном всякого религиозного величия, он неохотно попытался сделать это, но потерпел неудачу. Я не могу даже предположить, почему лицо почтенного цадика разрисовано такими дикими красками, что он похож на персонажа комикса — или обитателя зоопарка. Не могу я понять и то, почему большинство других актеров также увлекаются накладными носами в духе Матта и Джеффа⁴⁷⁸. Новые направления в гриме проходят мимо меня, оставляя их смысл непонятным для меня и других на Бродвее и на Невском проспекте…

Музыку, сопровождающую «Гадибук», написал Ю. Энгель, и она постоянно звучит, создавая неповторимую атмосферу, в исполнении невидимого оркестра. Этот композитор, как сказал мне г‑н Гест⁴⁷⁹, — любимый ученик всех советских музыкантов, и я, представитель «Геральд Трибюн», присоединяюсь к ним.

Пер. с англ. компании «ААТ»