81. Юлиус Кнопф Чествуемая «Габима» «Гадибук» на сцене Лессина-театра507 Berliner Börsen-Zeitung. 1929. № 594. 20. Dez. S. 3

Свой десятилетний юбилей Московский еврейский Художественный театр хотел отпраздновать торжественно. По этому случаю он представил нам потрясающе захватывающий спектакль «Гадибук» по пьесе Ан-ского, писателя из России.

То, что выбор пал на пьесу, уже игранную «Габимой» в Берлине, имеет основательные причины. Потому что эта легенда, брызжущая красками, волнующая и пленительная, мистическая и трагическая, дает возможность погрузиться в причудливый захватывающий мир обрядов. Даже при кратком изложении сюжета легко понять, насколько существенную роль играет в пьесе таинственное волшебство ритуалов.

Дибук — это душа юноши Ханана, любившего девушку Лею. С самого рождения их {405} отцы сговорились о будущем браке детей. Таковы, видимо, обычаи восточно-европейского купечества, глубоко погруженного в традицию. Однако отец Леи в низменной жажде обогащения нарушает слово и решает отдать свою дочь в жены состоятельному человеку. Бедняк Ханан уже не годится ему разбогатевшему, в зятья.

Ханан, с презрением отвергнутый талмудист, потеряв невесту, умирает. Внезапная смерть в иешиве обрывает его жизнь. Но жизнь, разумеется, только земную. Потому что душа продолжает жить, воплотившись в злом духе, дибуке, который вторгается в тело и подсознание Леи, мучает ее, приводит к помешательству и, в конце концов, заставляет отказать богатому жениху в день свадьбы. Единственная возможность спасения — приглашение волшебника-раввина из Мирополя. И тот действительно совершает невероятное. Но, как это бывает иногда и в реальной жизни: операция прошла удачно, а пациент умер.

Специфика русско-польско-еврейской жизни, целое богатство своеобразных обычаев живут в этом спектакле-мистерии. Перед нами иешива при синагоге с ешиботниками и разными праздношатающимися, которые поют, танцуют, водят веселые хороводы. Грустные еврейские мелодии звучат контрапунктом песням и выкрикам задорных хороводов, перерастающим в угар экстаза. Перед нами пестрое чередование свадебных обычаев, увенчанное ведьмовским танцем старух, прокаженных, нищих, слепых, горбунов. Гнетущая, дикая, беспорядочная неразбериха, потрясающий шабаш ведьм, danse macabre. Этот оргиастический танец вызвал бешеную овацию. Публика кричала «бис». Театру хватило вкуса не повторить сцену.

Последний акт, сцена изгнания дибука рабби Азраэлем, хотя и не поднялся до высот потрясающего гротеска свадебных хороводов, все же был достаточно убедителен, чтобы держать зрителя в напряжении.

Снова, как три года назад, режиссер Е. Вахтангов сделал из драмы мелодраму, чему мы, те, для кого язык габимовцев столь же недоступен, как китайский, только рады. Тем более что актеры беспощадно лишены возможности мимической игры: их сильно загримированные лица превращены в застывшие маски. За них играют руки.

Об исполнителях: актер разнообразных возможностей Цви Фридланд, играющий сразу две роли; сначала юноша Ханан, фанатик со страдальческим выражением лица, а потом, в сцене экзорцизма, — старый, беспомощный, вертлявый слуга. С другой стороны — Х. Ровина, у которой Лея — тверда, владеет собой. И. Бертонов, играющий таинственного посланца судьбы, исполненного меланхолической горечи; Б. Чемеринский — дряхлый раввин без всякой позы.

Наши восторги, овации, преклонение — актерам «Габимы», тем, к кому перед началом третьего акта обратился с приветственной речью некий господин, державший руки в карманах.

Как бы часто ни играла «Габима» перед нами «Гадибука», всякий раз нас захватывает эта удивительная и непростая, глубокая легенда. Редчайшее соединение мистики и гротеска, которое в призрачном мире спектакля всякий раз звучит по-новому, снова и снова дает нам особенное переживание. Всякий раз нас заново глубоко волнуют эти русско-еврейские актеры, пылающие каким-то таинственным пламенем. Они сделали юбилейный вечер поистине праздничным для себя и для нас, зрителей.

Пер. с нем. И. В. Холмогоровой

{406} 82. Н. И. <псевдоним не раскрыт> «Гадибук» в «Габиме» После первого спектакля в Тель-Авиве⁵⁰⁸ Гаарец. Тель-Авив, 1928. № 2634. 19 апр. С. 1

Любопытство и нетерпение охватывают тебя перед началом «Гадибука» в «Габиме»: что же это будет? То есть, что в этом спектакле — помимо игры актеров — будет похоже на работы других театров, а что будет отличаться от них? Ведь нет практически ни одного театрала, который не видел бы «Гадибука», в Эрец-Исраэль или за границей, в постановке двух, а то и трех разных трупп.

Как только поднимется занавес, становится ясно: это — подлинник, это — настоящая драгоценность. Все остальное — подражание оригиналу, созданное по его образу и подобию. Здесь все хорошо и ладно собрано рукой гениального режиссера Е. Б. Вахтангова. Здесь царит совсем другая атмосфера, атмосфера другой театральной планеты.

Два момента следует выделить в первую очередь, и они очень важны для этого спектакля (который многие считают «Песнью песней» «Габимы»). Во-первых: «Гадибук» — принадлежит самобытной еврейской культуре, испокон века создававшейся на иврите. Ан-ский и Бялик поменялись здесь ролями: не Ан-ский — автор, а Бялик — переводчик: наоборот. «Гадибук», впервые увидевший огни рампы на иврите, остался верен этому языку.

Музыкальность этого драматического сказания неразрывно связана с ивритом, и всякий другой язык здесь — это перевод. Второй момент: дух жизни вдохнула в эту драматическую композицию именно «Габима». И поэтому именно «Габима» является физическим и духовным отцом этой притчи.

На долю «Габимы» выпала роль сотворения нового мира. Весь ее репертуар — это не обычные пьесы, предназначенные для сцены. Это драматические сказания, поэмы и т. д. Габимовцам приходится восполнять недостающее в тексте. Поэтому войны, которые им пришлось вести, были тяжелыми вдвойне. Необходимо признать в полный голос: большинство сражений «Габима» выиграла. Ей покорились и художественная истина и обычная, земная правда. В случае с «Гадибуком» ей удалось смягчить обвинения, высказываемые в адрес этого литературного произведения. Критики указывали на многочисленные противоречия в тексте этой пьесы и на ее общую слабость. Однако сценическое воплощение «Гадибука» стало ему защитой. Это одна из немногих пьес (и не только еврейского репертуара), представляющих режиссеру и актерам столь широкие возможности для реализации своей фантазии. И то, что в последние годы «Гадибук» обошел сцены многих стран мира (кроме родных иврита и идиш, на которых пьесу сыграли несколько трупп, «Гадибук» играли также на английском, французском, немецком, польском датском и других языках) — заслуга «Габимы», обнаружившей этот клад и представившей его миру как оригинальное произведение с мощным сценическим потенциалом. Для евреев «Гадибук» стал воплощением ностальгии по романтизму и уходящему в прошлое миру. А для неевреев — маленьким ключиком к иудаизму, еврейству цадиков и хасидов, миру исканий и сомнений. Для нас «Гадибук», в общем — дело прошлого, своеобразный памятник забытых времен. Для неевреев это экзотика, картинки невиданной доселе жизни. И, несмотря на усталость от «Гадибука», этот спектакль, возможно, не сойдет со сцены и спустя несколько лет. {407} Нужно ли добавить что-то еще о самом спектакле? Глядя на целостное произведение искусства, трудно пускаться в разговор о деталях. «Габима» относится к редкому типу великих театров, живущих по принципу коллективизма. Поэтому самая маленькая, самая последняя роль в спектакле тщательно отшлифована и отработана не в меньшей степени, чем главные роли. Иногда даже легкое движение одного из нищих, танцующих во втором акте, приводит зрителей в дрожь.

Трудно представить себе более цельный спектакль, чем «Гадибук». «Авторские права» соблюдены здесь почти что полностью. Без вычеркиваний и сокращений. И естественная игра актеров компенсирует порой неестественность пьесы (например, ночной визит Леи и ее подруг в синагогу). Этот спектакль — вершина проникновения в эпоху и жизнь. Это — высшая точка подъема.

Среди исполнителей «Гадибука» нельзя не упомянуть Ровину в роли Леи, создающую мягкий и печальный сценический образ. Чемеринский в роли цадика, появляющийся лишь в последнем действии, сразу же приковывает к себе внимание. Он создает цельный образ великого в своей вере человека, дающего силы всему своему окружению. Бер-тонов в отточенной роли Сендера, Пруткин в роли Прохожего… Но и остальные участники спектакля — даже исполняющие роли без слов — находятся каждый на своем месте и дополняют один другого. Это сыгранный, удивительно гармоничный оркестр. Двое актеров из Эрец-Исраэль, присоединившихся недавно к «Габиме» — Биньямини (в роли служки Михаэля) и Финкель (в роли Менаше, жениха Леи) уже акклиматизировались в новой для себя среде.

И уже после спектакля, вместе с восторгом от высочайшего достижения нашей сцены, часть зрителей наверняка испытывает и сожаление: во-первых, потому что у нас нет достойного репертуара, с которым можно было бы продолжить заданную театром линию и, во-вторых, потому что наша сцена, которой мы так горды сейчас, все еще находится в пути…

Пер. с ивр. Б. А. Ентина