67. Этьен Рей Театр «Одеон» «Принцесса Турандот» Comoedia. Paris, 1928. № 5638. 14 Juil. P. 1

Старая восточная сказка, превращенная в комедию дель арте венецианским писателем XVIII столетия и вновь обновленная сегодня русскими постановщиками, — заранее пытаемся представить, что из этого может выйти… Это не пьеса, а спектакль, спектакль очень приятный и достаточно своеобразный.

В пьесе Гоцци есть два начала: прежде всего, это романтическая сторона, похожая на ту, что Вольтер использовал в некоторых своих сказках; как мы знаем, Китай был очень популярен в XVIII веке и приключение принцессы Турандот, дочери императора Пекина, принадлежит к старинной сокровищнице популярных легенд и повествований, заимствовавших фольклор разных стран.

Во вторую очередь, это шутовская фантазия, в которой появляются традиционные персонажи итальянской комедии — Панталоне, Бригелла, Тарталья… Из этих двух начал труппа Студии Вахтангова отбросила, или почти отбросила, первое. Романтическое повествование служит здесь только предлогом, канвой. Зато линия «оперы-буфф» самым приятным образом развита и приправлена на русский манер свободой и искусством.

Со времени революции существует русский стиль — скажем, советский — который сказывается в так называемой итальянской пьесе так же, как и в том спектакле, что Еврейский академический театр представляет сейчас в театре «Порт Сен-Мартен». Разрозненные декорации с ломаными линиями, наклонными поверхностями и косыми стенами, с отверстиями, которые и не двери, и не окна, и которые похожи на стилизованное последствие землетрясения.

Ткани и мишура, висящая на веревках, кольца, напоминающие о цирке, покачивающийся на бечевке лунный серп, игра прожекторов, костюмированные рабочие сцены, которые периодически выходят для смены декораций прямо у нас на глазах, актеры, которые появляются перед нами в городских костюмах и переодеваются в нечто смутно {553} напоминающее китайскую одежду. Прически, шарфы, банты; агрессивный грим, превращающий их лица в полумаски. Пестрый, блистательный набор, потеха по последнему писку моды.

И тут же — труппа акробатов, клоунов, мимов, которые разыгрывают своего рода ярмарочный балаган, арлекинаду, в которой лацци, импровизации, шутки то и дело прерывают действие или превращают его в пародию. Мы отмечали в некоторых наших авангардных спектаклях заметное влияние мюзик-холла и цирка — здесь же они бесспорно властвуют.

Хотя русские претендуют на то, чтобы считалось, что они отбросили все из прошлого и все обновили, — возможно, мы найдем в представленном нам спектакле вековые и народные истоки. Во многих странах театр изначально был обычным импровизированным балаганом на подмостках. Мне представляется, что шутки буффонов из «Принцессы Турандот», порой достаточно грубые, если и вдохновлены персонажами комедии дель арте, то также напоминают фарсы Готье Гаргульи, Тюрлюпена и толстяка Гильома в театре «Бургундский отель»⁷⁰¹ или парадиз Табарена в театре у Нового моста⁷⁰²…

Но что преобладает в этом современном спектакле, так это радость, движение, жизнь. Не до такой степени, как в Еврейском академическом театре; он менее удивляющий, менее богатый, менее исступленный. Однако от этого вахтанговский спектакль не становится менее любопытным и забавным, даже в своих оплошностях. У всех исполнителей есть непринужденность, свобода манер, замечательная грация. Складывается ощущение, что они забавляются сами для себя. Наши постановщики, которые примкнули к этой школе, смогут почерпнуть здесь полезный урок. Фантазия на наших сценах всегда кажется нарочитой, искусственной, как результат упражнения или усилий разума. У русских же она спонтанная, естественная, свободная, даже когда ее направляет столь одаренный постановщик Вахтангов. Не кроется ли в этом, прежде всего, вопрос этноса?

Несмотря на революцию, душа русского народа осталась ребяческой: ей нужен праздник для глаз, ярмарочные балаганы, танцы, музыка, яркая мишура. И тогда, прямыми или косыми являются декорации, советскими или нет — неважно.

Среди исполнителей труппы Студии Вахтангова упомянем г‑жу Мансурову, очень достойную принцессу Турандот; г‑жу Орочко, чьи блестящие качества кажутся здесь затерявшимися, г‑жу Ляуданскую, одухотворенную актрису; г‑на Шихматова, принца Калафа, элегантного и гибкого, как Нижинский, и господ Горюнова, Симонова и Глазунова, являющихся великолепными комиками, чьи шутки оценили присутствовавшие в зале русские.

В целом спектакль очень интересный, и следует поблагодарить г‑на Жемье и Всемирное театральное общество за то, что познакомили с ним нас.

Пер. с фр. компании «ААТ»

{554} 68. П. Д<емази> Премьеры в Париже Москва в «Одеоне» Le Soir. Bruxelles, 1928. 16 Juin. P. 2

Московский театр Вахтангова, воцарившийся стараниями основанного господином Жемье Всемирного театрального общества на две недели в театре «Одеон», открыл свои гастроли представлением «Принцессы Турандот» Карло Гоцци. Я ничего не понял, да и нечего было понимать. Оставалось лишь разглядывать декорации, представлявшие землетрясение или, скорее, последствия землетрясения: разрушенные и покосившиеся дома, перевернутые вверх тормашками пирамиды, одна над другой небольшие площадки, на которых играются разные сцены и куда актеры-акробаты взбираются не иначе как по подвесным лесенкам; сверху свисает призванный изобразить солнце шар, горящий белым светом, когда на сцене день; в ночных сценах его сменяет рожок луны; короче, мир наизнанку, но со странными претензиями на геометрию, не имеющую ничего общего с нашей геометрией. Вот, собственно, и все устройство. Текст бедного Карло Гоцци актеры, являющиеся одновременно и акробатами, и танцорами, и декламаторами, и певцами, используют лишь как предлог для самого экстравагантного парада, какой только можно себе представить. Варварская гармония разноцветных искрящихся тканей услаждает взор; аккомпанирует действию выразительная звонкая музыка. Вся бедная русская колония ликует и рыдает, вне себя от восторга. Вот вам точная рецензия на «Принцессу Турандот» в переводе на татарский. Наслаждение.

Пер. с фр. Н. Э. Звенигородской