65. Поль Ребу Генеральные репетиции в «Одеоне» «Принцесса Турандот» Paris-Soir. 1928. № 1713. 14 june. P. 2

Этот спектакль исключительной оригинальности и плодотворности нужно посмотреть и обдумать всем, кто интересуется театром и его будущим.

Поразмыслите прежде всего над тем, в каком состоянии находилась Москва зимой 1921 года. Голод, отсутствие топлива и жилья. Добавьте к этому ощущение нищеты, тревоги и неуверенности в завтрашнем дне.

И в такой момент умирающий замыслил вдохнуть жизнь в охваченный тревогой город. Терзаемый раком Вахтангов собрал труппу молодых комедиантов. Он вдохновил их своей верой, воодушевил своим сценическим гением, добился от них, неимущих, обделенных средствами, чтоб они создали радостное и юношеское воспоминание об итальянском театре. Средиземноморское краснобайство и беззаботность проникли, благодаря ему, в еще обескровленный недавними побоищами город. Он вызывал взрывы здорового смеха. Он повелел резвиться и показывать балаганные трюки. Он показал маски, пробуждающие воспоминания об итальянском изяществе, счастливой жизни под солнцем, хорошем настроении и любви.

Так была представлена «Принцесса Турандот» Карла Гоцци. Известная притча о китайской принцессе, загадывавшей своим женихам загадки и посылавшей на смерть не сумевших их разгадать, стала уже не своего рода романтической комедией, а живой, шутовской, блистательной, самой современной театральной фантазией.

Таково произведение, которое Жемье⁶⁹³ и Поль Абрам⁶⁹⁴ предлагают нам сегодня по случаю Международного театрального фестиваля.

Увидеть эту пьесу — как принять бодрящее средство.

{550} Все правила лопнули, все привычные образы действия разрушены, вся торжественность старого ритуального театра опрокинута накладными носами и отброшена игривыми скачущими персонажами.

Но труппа московского театра совершает много больше. Она учит нас примером тому, что так удачно попытались воплотить Жан Кокто⁶⁹⁵ и Марсель Ашар⁶⁹⁶. Она учит нас, что отныне сценическая правда должна быть не правдой подражания, а правдой чувств. С момента, как какая-либо человеческая эмоция вдохновляет персонажей, уже не важно, чтобы их реакции проявлялись в торжественной манере. Все свободы дозволены. Театр, вновь устремившийся к своей единственной цели, которой является развлечение, должен быть доступен для капризов и дерзостей. Почему бы не перемешать потехи с патетическими выражениями?

Зачем упорствовать в показе помпезных королей, плачущих любовниц, глянцевых героев, вежливых и нарумяненных розовым, словно плачущие статуи на улице Сен-Сюльпис⁶⁹⁷ или как герои модных гравюр? Зачем воздерживаться от шутовских диверсий? Почему не дать современному духу возможность проявить себя свободно и занимательно?

Духовный полет русской труппы, вдохновленный итальянской темой, представляет собой спектакль изумительного качества. Пестрые цвета костюмов, веселые интонации, радостные подпрыгивания, сцены, достойные Фрателлини⁶⁹⁸, несут в себе удивительную энергию и оригинальность.

Хвала директорам «Одеона», настойчивость которых позволила нам увидеть серию иностранных спектаклей. Они послужат окончательному освобождению наших молодых писателей, помогая публике понять, сколь обветшало комичное начало в наших водевилях, сколь бездушна роскошь наших оперетт, сколь устарели наши педантичные трагедии.

Вот оно, сегодняшнее искусство, которое нам к лицу. То искусство, благодаря которому мы останемся в истории мирового театра. Тем хуже для французов, если из-за отсталого мышления они не понимают подобного урока и не желают идти в ногу со временем.

У этого искусства, как и у других, будут свои излишества, появятся свои штампы. Оно тоже станет товаром, эксплуатируемым благоразумными торговцами.

Но сегодня было бы вредно, недостойно нашего ума и нашей традиции, пренебречь этим старанием молодости, уносящей пыль с софитов и заставляющей бледнеть старых, выбитых из колеи комедиантов.

Пер. с фр. компании «ААТ»

66. Парижанин <М. Донзель> «Принцесса Турандот» L’Humanité. Paris, 1928. № 10776. 14 Juin. P. 2

Сладка китайская страна для тех, кто там не был. Резка, легкомысленна, безобидна, с синей душой… Словно садовница, томная, вся в бабочках — бабочках, дрожащих на линии ветра, садящихся на ее губы, подобные цветку, затаив дыхание, которых она кормит тенью из синего шелка…⁶⁹⁹

Этот поэт-фантазист⁷⁰⁰ был прав. Существует и другой «Китай». Каждый из нас в своих мечтах является жителем этого иного Китая. Он часто возникает в Москве, возможно, чаще, чем в других местах. Карло Гоцци перенес его в Венецию в прежние времена. {551} Ширма или большая фарфоровая ваза, несколько собранных имен в старой книге его предка и соотечественника, Марко Поло, и «Китай» ожил. С более мягким сердцем и гораздо красивее, чем на самом деле. Улучшать миры — это право и привилегия поэта.

Копо в театре «Вье Коломбье» выразил по-французски очарование этой мечтательности, и когда мы полагаем, что освободились от реализма, мы видим, что победа была неполной: мечтать — это спать от души. Копо бодрствовал.

Мы, русские, спим крепко. Какое открытие, какая ловкость! Спать крепко, но наконец-то без ограничений!

Позвольте мне рассказать вам о приключениях принца Калафа и принцессы Турандот. Вы увидите их тщательный анализ в официальной программе. Здесь же речь пойдет о других, более интересных вещах. Как в еврейском театре Грановского, актер в труппе Вахтангова идет на шаг впереди от автора. Но другим образом. Здесь автор — наш товарищ. Вместо того, чтобы возносить нас на сцену, он спускается к нам.

Теперь о костюмах. Надеемся, вы не забыли, что мы — марионетки, созданные, чтобы развлекать вас. Вот шифон, отрезы атласа, гардины, вуали и тюрбаны. В этот вечер — мы ваш «Китай».

Все вместе мы смотримся прекрасно и несколько смешно, не так ли? А? Какие цвета! О! наши ленты и ширма едва ли вас стеснят. Уважаемые зрители, станьте поэтами вместе с нами…

У нас есть император, Богдыхан Китайский, и его канцлер. Высший двор Поднебесной. В Москве. Старик, Сын Неба, и если несчастные не смогут жениться на его дочери… Он возьмет в губы усы из тонкого кружева и станет еще трогательнее, осушая слезы любви своей большой вышитой бородой, отжимая ее, чтобы просушить. Высокие визири, начальники стражи и другие чиновники с цветными накладными носами в форме яблока или шишки, венчающей крышу беседки. Не правда ли, двор императора любопытен?

* * *

Трагическое в «Принцессе Турандот» здесь совсем не серьезно. Несомненно, наша эпоха не слишком сентиментальна. Жених-принц прекрасен — прекрасен для кино — и она прекрасна, жестокая принцесса, и говорят они стихами, как в книгах. Но в каждый миг их излияния прерываются прозой, они забываются, они признаются друг другу в двойной жизни персонажей и актеров. Их прерывают. Они сами себя перебивают. Глава стражи, уронивший кошелек, просит героя-любовника поднять его. Разрушается ли иллюзия в этих коротких беседах между актерами? Когда они сбавляют тон, чтобы поменяться местами, как это делают за столом, их отражения разделяются. Нет, это чудо. Они знают, что мы их сопровождаем во сне, где все возможно. И они нас волнуют. В старой сказке нас может ожидать картина жестокой и безразличной любви, они ее показывают. Вся трагедия — это немного фарс.

* * *

Покойный Вахтангов задумал этот спектакль, когда революционная Россия отважно сражалась с врагами. Он хотел и умел поставить новые, легкие акценты на трагичность этого существования. Он представил пантомиму, пародию на прекрасную шутку. Женщины-служащие театра, которые ставили декорации, ради шутки играли в пьесе, чтобы посмеяться над главными актерами. И то, что они сделали за пять минут, было так же выразительно, так же забавно, как и основная игра: они делали харакири друг другу, и мертвые передавали последней выжившей кинжал, который она использовала для харакири. Это шикарный гротеск.

Световые эффекты. Солнце и луна покорно спускаются со свода. Сияет зал. Музыка Сизова и Козловского стонет, плачет, шипит, ревет и модулирует. Итальянская поэма {552} переведена на русский М. Осоргиным в очаровательной форме, чистым и точным языком. Но наши друзья-актеры из Москвы придали ей интонации, поменявшие ее из высокой трагедии (какая жестокость и какие возможности Ремизовой) на драматическую комедию (Мансурова и Шихматов). И другие, выдумавшие свои роли, которых практически не было…

Они импровизируют, поскольку это в духе их времени, возрождая традицию комедии дель арте, которые не умирают. Братство является одним из выражений живой России, которую ничто не может убить. То, что они делают — совершенно театрально и ново, подобно тому, как средневековый театр выражал новый дух толпы. Мы надеемся, что для того, чтобы иметь представление о настоящей игре на сцене, наши многочисленные товарищи заполнят галереи «Одеона». Они узнают, что такое жизнь на подмостках, отдающая себя непосредственно и полностью своей настоящей публике.

Перевод с фр. компании «ААТ»