{414} Упущение

Умение обращаться с призраками было несомненно присуще Софоклу. В меньшей степени — Шекспиру. Да и Пиранделло, на свой лад, умел уходить от внешней нелепости. Однако Ан-ский абсолютно не знал, в какое русло направить затронутую им тему. По этой причине, все, что должно было звучать возвышенно, к началу третьего акта могло оказаться просто смехотворным. Казалось — еще чуть-чуть, и все окончательно развалится. «Габиме», однако, удалось вовремя спасти положение.

Первый акт был сам по себе — настоящим шедевром. Я хорошо помню, как едва не умер от скуки на спектакле, поставленном в Лондоне, и где обуреваемую демоном героиню играла Джин Форбс-Робертсон⁵²¹. Вчера вечером внимание мое было буквально приковано к сцене с момента поднятия занавеса — и вплоть до самого финала. Я и после того, как спектакль уже закончился, не мог прийти в себя. Актерский ансамбль походил на хорошо вымуштрованную армию. Или — на мозаичное полотно, где каждый камешек занимает именно ему предназначенное место. Журчание разговоров; точность вкраплений музыкальных фраз; сцена встречи влюбленных; истеричная сестра; алчный церковный сторож; монотонное чтение псалмов; явление богача Сендера — совершенство этой мозаики было непревзойденным.

Ужас

Если говорить про абсолютный ужас, то в современном театре, за исключением Стриндберга, трудно найти адекватную аналогию сцене танца умерших. Отвратительные, с жуткими непристойными гримасами женщины танцуют с невестой. Сцена жуткая, беспощадная. Каждая деталь неприкрытой старческой немощи представлена с жестокой откровенностью, без прикрас. Плюс актерская игра, не имеющая себе равных. Хохот кружащейся в танце слепой старухи. Злобные взгляды эпилептика. Настоящая Hadassah⁵²² — скопище несчастий, старческих немощей, болезней, — и каждый актер в эту общую картину уродства вносил собственную индивидуальную краску. Было бы полной нелепостью наудачу выдергивать для упоминания имя того или иного актера либо актрисы. Когда каждый сам по себе столь выразителен, и когда эти «выразительности» создают в совокупности то абсолютное совершенство, которым и является «Гадибук», имеет смысл оставить в покое привычные установки театральной рецензии, вручив всем участникам один общий букет.

Музы

Среди поклонников муз в дипломатическом корпусе первое место вне всякой конкуренции принадлежит итальянскому генеральному консулу. Два последних вечера я встречал его на спектаклях «Габимы», а также, по-моему, он не пропускает ни одного концерта, театрального спектакля либо чтецкого вечера. Возможно, этому способствует то, что он холостяк, и просто легче других может посвятить свой досуг встречам с музами.

Этот дипломат представляет страну, под чьим господством некогда находилась Палестина, и если ему свойственно историческое мышление, то он не может не задумываться над тем, что пьесы Теренция и Плавта столь же мертвы, как и Dodo¹, в то время как произведения еврейской культуры, которую римские легионеры выкорчевывали с корнем, до такой степени живы, — будучи явлены миру в «столице иудейской».

Круговорот времен!

Пер. с англ. Ю. Г. Фридштейна