34. Гр. Либерман Гастроли Студии им. Вахтангова «Чудо св. Антония» м. Метерлинка Бакинский рабочий. 1925. № 145. 1 июля. С. 5

Режиссерский замысел отчетной постановки прекрасно гармонировал с исполнением, четким, сценически выдержанным и моментами заостренным до выразительного шаржа (Захава, Басов, Глазунов и др.)

Русланов в строгих линиях спокойного рисунка, в благородстве сдержанного тона и жеста дал изображение св. Антония с покоряющей простотой непринужденной игры.

Довольно рельефно, с небольшим наслоением бытовых черточек, показана служанка Виржини у Некрасовой, давшей образ простонародной женщины, в чистоте и непосредственности принесшей арестованному Антонию свое почтение и признательность.

{172} 35. Просперо <М. Я. Пустынин?> Гастроли Студии имени Вахтангова²⁰⁵ Заря Востока. Тифлис, 1925. № 919. 7 июля. С. 5

«Чудо св. Антония», пожалуй, самый значительный спектакль Студии по его внутренней глубине и остроте и силе сценического воплощения.

Одна из ранних работ Вахтангова, постановка эта в первой редакции носила еще отпечаток натуралистического театра, учеником и наследником которого был вначале Вахтангов. Последняя обработка «Чуда», соединяющая искания «левых» течений с крепкими стержнями прежнего мастерства, уже всецело в плане театра условного, а глубиной своего содержания свидетельствует о широте вахтанговского таланта, которому одинаково были доступны и прозрачная улыбка «Турандот», и такой напряженный трагизм, какой явлен, например, в «Гадибуке».

Так же трагически звучит и «Чудо». Здесь, в этом спектакле, тоска Метерлинка об утерянной современным обществом «духовности» оказалась при последнем проникновении в нее Вахтангова положенной на грозный голос жесточайшей и гневной общественной сатиры. Клерикализм и ханжество, сытость и лицемерие современного буржуазного общества, тупость государственного «закона» пригвождаются к позорному столбу гениальным сценическим осмеянием, достигающим своей патетической вершины.

И эта жестокая сатира заключена не столько в словесном тексте пьесы, сколько во внешней форме спектакля. В его графической упрощенности и символической выразительности. Все доведено в нем до последней остроты и обобщенности. Композиция спектакля и его развертывание происходят по линиям пластической и декоративной. Трагической жутью веет от сочетания двух основных цветов сценического оформления — белого и черного, которыми театр соперничает по силе впечатления с лаконизмом современной графики. Каждая фигура отточена до символа. Жест, поза, внешний облик фигур, группировки выразительней слов.

Спектакль, упрощенный до монументальности по своей внешней форме и патетический по содержанию, в котором пьеса Метерлинка получила неожиданное и редчайшее по силе воплощение, снова заставляет с грустью вспомнить одного из талантливейших мастеров нового театра — Е. Б. Вахтангова.

36. Адр. Пиотровский Гастроли Студии им. Вахтангова «Чудо св. Антония»206 Красная газета. Веч. Вып. 1926. № 152. 2 июля. С. 7

«Чудом св. Антония» замкнулся ряд премьер в театре имени Вахтангова. Замкнулся, еще раз с величайшей силой напомнив о блистательном гении умершего режиссера. Этот сосредоточенный спектакль философского балагана, давшийся Вахтангову не сразу в нынешней второй редакции, стал в свое время поворотной точкой в его творчестве, {173} проведшей его от углубленно-психологических спектаклей типа «Потопа» и «Эрика XIV» к великим революционным творениям «Гадибук» и «Турандот». «Чудо св. Антония» — ближе к «Гадибуку», это — наметка, своеобразный чертеж к «Гадибуку», уже очерчивающий то гротескное преломление вещей (чего стоит в этом отношении хотя бы ряд цилиндров и загнутый рукав на вешалке в первой картине), эмоциональных жестов (поразительная по сложности пантомима ужаса в сцене воскресения) и интонаций, которыми Вахтангов год спустя потряс в своем еврейском спектакле. Но если в «Гадибуке» установка этого приема чисто трагическая, здесь он заострен прежде всего в сторону глубокой социально философской сатиры. Лицо мещанства, отвратительная рожа тупости, жадности, трусости и самодовольства под лицемерной личиной приличия и благопристойности, вот что с революционной силой ненависти и презрения разоблачено Вахтанговым через этот преломляющий прием в коллективном хоре-образе из «шестнадцати родственников». Нечего и прибавлять, что мистическая сторона пьесы Метерлинка, тема «чуда», совершенно затушевана подобным толкованием, служа лишь поводом, лишь завязкой к психологической катастрофе. Как и «Турандот», спектакль в общем отлично сохранился, пострадав лишь от замены в заглавной роли и, как кажется, кое в каких мизансценах первой по преимуществу картины.

Театр имени Вахтангова стоит сейчас перед нами, целиком. Бесспорно — это ценнейший из показанных нынешней весной московских театров. Три раздела сами собой намечаются в его пути: 1) спектакли самого Вахтангова; 2) спектакли, откровенно и подражательно продолжающие творческую линию Вахтангова по преимуществу в легчайшем направлении иронической пародии: это — «Синичкин»²⁰⁷ и «Комедии Мериме»²⁰⁸; 3) спектакли, как будто намечающие самостоятельный путь театра («Виринея»²⁰⁹, «Марион де Лорм»²¹⁰). Историческое и музейное значение первой группы чрезвычайно велико. Третья же, хронологически последняя группа, победоносно выбрасывает лозунги обновленного, обостренного романтизма, то слегка иронического («Марион»), то полного пафоса и страсти («Виринея»). Их успех заставляет приветствовать в Студии Вахтангова первый романтический театр современности.

37. Б. М<азинг> «Чудо св. Антония» Гастроли Театра им. Вахтангова Красная газета. 1926. № 150. 3 июля. С. 6

«Чудо св. Антония», как «Турандот», стали уже общепризнанными победами нашего театра. Этими спектаклями был предопределен дальнейший путь Театра им. Вахтангова. Они же указали формы и методы обновления работ современного театра.

Символист Метерлинк и его мистические драмы — сейчас вещи умершие и ненужные. Таким же ненужным произведением могло быть теперь и «Чудо св. Антония», если бы гениальное творчество Евгения Вахтангова не нашло и не выявило в нем социально ценной сатиры.

В его режиссерской работе над «Антонием» вскрыта отвратительная внутренность внешне приличного капиталистического {174} общества. Мещанское самодовольство, тупость мысли, непомерная жадность, лицемерное ханжество — все это нашло свое, достойное омерзения, изображение в режиссерской трактовке Вахтангова.

Вся мистическая часть метерлинковской пьесы стушевана постановочной работой, служит лишь поводом к построению спектакля, беспощадно и зло нарисовавшего кривую гримасу «приличного общества».

«Чудо св. Антония» теперь во многом уже пройденный этап нового театра, но в нем именно и заложены те элементы сценического мастерства, которое так пышно цветет в театре Вахтангова: умение в спектакле выявить свое современное отношение к пьесе, тонкая ирония, злая пародия, неожиданная интонация, совершенно своеобразно трактующая то или иное место авторского текста.

Наконец, чрезвычайная тонкость и выразительность театрального жеста, четкость движения, математическая верность расчета в разбивке сценических групп — все это заложено уже в «Чуде св. Антония» и нашло свое дальнейшее развитие и применение во всех постановках и дальнейших работах вахтанговского театра.

«Чудом» заключен круг гастролей этого превосходного театра, порадовавшего нас своею подлинной театральностью, современностью трактовок пьес, им выбираемых, сочетанием высоких формальных достоинств с социальной значимостью поставленных спектаклей.