61. Стефан Мокульский «Турандот» (к ее вторичному появлению в Ленинграде) Жизнь искусства. 1926. № 24. 15 июня. С. 20

После трехлетнего перерыва Ленинград снова увидел вахтанговскую «Турандот»⁶⁸⁸. За эти годы утекло немало воды, и русский театр далеко шагнул вперед по пути создания подлинно современного, советского спектакля. Но веселая «Турандот» не устарела, не утеряла своего неотразимого обаяния. Сейчас уже ясно: «Турандот» — это большая дата, большой вклад в историю русского (а следовательно, и мирового) театра XX века.

Корни спектакля — в петербургском «студийном» периоде деятельности Мейерхольда (1913 – 1917) с присущими этому времени исканиями чистого театрального мастерства, основанного на изучении традиций подлинно театральных эпох и в первую очередь — техники итальянской импровизированной комедии с ее специфически театральными методами построения спектакля. Имя Гоцци являлось в это время лозунгом всей практической и теоретической работы Студии Вс. Мейерхольда. Эта работа, целиком экспериментальная и лабораторная, принесла впоследствии богатые плоды; именно здесь историку придется искать корни московской пооктябрьской деятельности Мейерхольда. Но в то же время сам мастер не успел своевременно зафиксировать достижения своего студийного периода в форме самоценного и большого театрального спектакля: революция поставила перед ним новые задачи. Но то, чего не сделал в 1917 г. Мейерхольд, то выполнил за него в 1922 г. Вахтангов, ученик Станиславского и воспитанник МХАТ. Своей деятельностью Вахтангов как бы {545} перекинул мост от Станиславского к Мейерхольду, соединив в своей творческой индивидуальности два значительнейших течения театра XX века. «Турандот» — продукт этого объединения, — спектакль, построенный по методам Мейерхольда и разыгранный актерами школы Станиславского. В этом синтезе — глубоко убедительном, ибо он носит отпечаток личной гениальности покойного Вахтангова — и заключается главная, историческая ценность «Турандот».

Здесь не место анализировать «Турандот», описывать приемы построения этого изумительного спектакля — приемы, ставшие уже во многих случаях каноническими, традиционными. Метод сценического гротеска, ироническое отношение актера к изображаемому образу, сознательное разрушение сценической иллюзии, обнажение театральных приемов, самопародирование, искрящаяся весельем буффонада, осовременивание импровизационного текста, шутливый парад актеров, озорная музыка, костюмы и гримы, и надо всем этим, покрывая все, игра в театр, подход к спектаклю, как к веселой, легкой и радостной игре — вот то главное, что дает «Турандот» Вахтангова. К подлинной сказке Гоцци она имеет очень мало отношения, ибо Гоцци относился к своим сказкам совершенно серьезно и объяснял успех их «строгой моралью и сильными страстями, которые нашли себе поддержку в прекрасном исполнении серьезных актеров». Но заслуга Вахтангова в том и заключается, что он дал сказку Гоцци в совсем ином, ироническом плане. Ибо — кому же нужен сейчас «настоящий» Гоцци? И можем ли мы серьезно относиться к реакционным бредням старого венецианского чудака-аристократа? Вахтангов (как ранее и Мейерхольд) взял совершенно правильный тон по отношению в сказке Гоцци. Лучшее подтверждение тому — прочный и неизменный успех спектакля, не ослабевший в течение 4‑х лет, несмотря на замену главного исполнителя Завадского значительно менее удачным Калафом — Шихматовым.

И все же возникает вопрос: не является ли сейчас этот блестящий спектакль анахронизмом в плане живой театральной общественности? Ведь романтическая ирония, изящная игра и самодовлеющий гротеск без целевой установки на современность для нашего театра — в прошлом. Сейчас перед советским театром стоят иные задачи: театральное оформление нового быта, создание новых социальных типов, амплуа и масок, нахождение новых приемов сценической выразительности, обусловленных сатирическими, агитационными и культурно-просветительными заданиями. «Мандат», «Рычи, Китай», «Шторм», «Виринея» — вот типы современного советского спектакля⁶⁸⁹. Конечно, «Турандот» — не здесь; это спектакль не бытовой и не советский. Но ведь она поставлена в 1922 г., когда и Мейерхольд показал всего лишь «Великодушного рогоносца». Не будем же требовать от спектакля 1922 г. качеств, обязательных для 1926 г. Пускай «Турандот» останется как изумительный образец чистой театральности, как спектакль, многим содействовавший укреплению нашей театральной культуры и актерского мастерства, которые являются необходимой предпосылкой для художественного расцвета нового советского театра.